Александр Штепенко - На дальнем бомбардировщике (Записки штурмана)
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "На дальнем бомбардировщике (Записки штурмана)"
Описание и краткое содержание "На дальнем бомбардировщике (Записки штурмана)" читать бесплатно онлайн.
- Горит, горит! - закричал кто-то из наших стрелков. - Товарищ командир, горит немецкий самолёт слева от нас, смотрите скорее, вот уже входит в облака!
Большим метеором, разбрызгивая в стороны огненные клочья, валился в облака фашистский самолёт. Облака осветились красным светом и вскоре потемнели.
- Так, есть один, - весело сказал Пусэп, - а ну смотрите, может, который ещё свалится?
Ну, теперь у наших лётчиков есть работа - пусть считают сбитые самолёты, а для меня наступило время уточнить своё место. Я оборачиваюсь к радисту, чтобы получить пеленг и координаты нашего места. Но Богданов сидит как-то непривычно прямо и обеими руками прижимает телефон к ушам. Сквозь кислородную маску не видно выражения его лица, но по напряжённой позе чувствуется, что происходит что-то серьёзное, и мешать ему сейчас нельзя. Отняв правую руку от телефона, он берёт карандаш и что-то быстро записывает на белом листе бумаги.
Ну, думаю, было бы у радиста что-нибудь для меня, то сообщил бы. Займусь пока собственной радиопеленгацией. Включаю радиополукомпас.
В эфире непонятный ералаш. На наших станциях, которые мне нужны для пеленгации, какие-то кофейные мельницы и создают такой скрежет, визг и треск, что не то что пеленговать, - понять ничего нельзя. Немцы создают помеху. Почему раньше этого не наблюдалось, а сегодня чорт знает что творится?
Ищу в другом месте. Настраиваюсь на одну, из наших восточных станций. Но что это, что это? Слышу - знакомый, такой знакомый голос, спокойная речь. Быстро переключаю свой коммутатор и кричу:
- Эндель, переключись на мой приемник, слушай доклад товарища Сталина.
Смысл речи ещё не доходил до моего сознания. Но самый звук голоса, близкий, отчётливый, из тысячи голосов отличимый, так подействовал на меня, что тревога улеглась. Опасения отпали, и все мелочи, сопутствующие нашему сложному полёту, отошли куда-то, и погода даже как-то стала лучше - в ночной тьме стало светлее, на большой высоте теплее.
Самолёт идёт спокойно, курс ровнее. Мы уже не одни среди грозных, тёмных облаков и шныряющих кругом фашистских стервятников. С нами Сталин, вот здесь, рядом, его голос предельно ясно слышен.
"Где Сталин делает доклад? Неужели в Москве?" И я смотрю в левое окно, где небо все ещё сверкает зенитными разрывами.
Доклад окончен. Не дождавшись конца аплодисментов, бурей врывавшихся в телефон, переключаю свой коммутатор и спрашиваю радиста:
- Василий Филиппович, откуда Сталин говорил?
- Из Москвы, - ответил Богданов.
В телефоны сразу заговорили те, кто не слышал Сталина, просят рассказать содержание доклада.
Взялся за это Пусэп.
- В своем докладе товарищ Сталин сказал, что немцы сейчас стали походить больше на диких зверей, чем на людей, и что история не знает случая, когда зверь победил бы человека. Так будет и на этот раз. А теперь, ребята, давайте работать. Штурман, как там у нас дела? Не сбились ещё с пути?
- Нет, Эндель Карлович. Теперь уже не собьёмся.
- А землю хоть изредка видишь?
- Земли не видно. Да это и не важно. У меня столько всяких средств для ориентировки, что и без земли обойдёмся.
- Ну, ладно, действуй. Мосалев, больше высоты не набирай. Довольно. И так высоко забрались.
Высота 6300 метров. Температура минус 30 градусов. Над нами чашей звёздное небо.
В районе Калинина изредка видны на облаках красные пятна. Жестокая борьба должна быть, если сквозь толстый слой облаков к нам доходят отражения пожаров и взрывов!
Линия фронта со всеми её опасностями пройдена. Самолёт идёт со снижением, и уже на высоте 4000 метров весь экипаж снял кислородные маски и кое-кто даже принялся за ужин. Снимаю с радиополукомпаса пеленги, принимаю от Богданова записки с пеленгами земных пеленгаторов и всё это наношу на карту, сравниваю, уточняю, исправляю и стараюсь возможно ближе к намеченной на карте линии вывести наш самолёт.
Моя кабина освещена синим светом, и только стрелки приборов, застывшие на одном месте, блестят белыми тонкими полосками. Катушка компаса равномерно колеблется, два градуса вправо, два влево - самолёт идёт под управлением автопилота.
Работаю стоя. Столик и сиденье завалены картами, журналами, таблицами, линейками, карандашами и прочими мелочами. Привычка работать стоя выработалась у меня ещё при полётах на летающей лодке "Консолитейден", на которой в штурманской кабине возле большого морского типа стола не полагалось кресла. Приходилось простаивать по двадцать часов в беспосадочном полёте.
Тишину лишь изредка нарушаю я, объясняя экипажу обстановку полёта, да Пусэп своими распоряжениями прерывает дремоту борттехников.
А в остальном, можно сказать, на самолёте царит полный покой.
Прошли 800 километров. Полёт длится свыше трёх часов. Мы проходим район Двинска, где есть много крупных ориентиров всех родов. На этот район я возлагал большие надежды. Напрасно, облака скрывают и землю и небо. Дальше на запад, до самого моря, ни одного ориентира.
Но вот оборвались верхние пушистые облака, показались звёзды, луна. На ровных низких облаках тень самолёта побежала перед нами, как бы указывая путь следования.
Прошло четыре часа полёта. Облака во все стороны от нас, и нигде ни одного пятнышка, ни одного разрыва. Что делается внизу? Найдём ли цель?
Пусэп заводит разговоры с борттехниками насчёт остатков горючего и работы моторов. И хотя он обращается только к борттехникам, но я знаю, что всё это относится и ко мне - смотри, мол, штурман, не ошибись, не напутай.
Наступает самая ответственная пора. Приближается невидимая точка, от которой следует менять курс самолёта и выводить его на цель.
Пользуюсь всеми средствами и способами самолётовождения, вплоть до самого сложного - воздушной астрономии. Измерена высота по Полярной звезде, отсчитаны радиопеленги на европейские станции, проложены на карте пеленги земных пеленгаторов. Хотя по всем данным получается, что самолёт отклонился к югу от своего маршрута, но нет ещё пока оснований для беспокойства.
Все ближе Балтика. Меняем курс. Остаются считанные минуты полёта до цели.
Вспоминаю признаки, по которым я когда-то в Арктике умел распознавать за облаками границу берега и моря. Но тщетно! Там был день, а здесь ночь, и облака ровные и одинаковые, что над землей, что над морем.
Как не хочется бросать бомбы из-за облаков, не видя цели! Сам-то я ещё могу быть уверен в том, что хоть часть наших бомб упадёт на цель, но экипаж? Ни один из них ничего не скажет штурману, но в душе каждого останется неприятный осадок от такого бомбометания, и виновником его буду только я.
Лётчики, чувствуя приближение к цели, ведут самолёт с набором высоты. А у меня уже созрел план пробиваться в район цели вниз, в облака, и, вызвав на себя огонь зениток, окончательно уточнить своё место и самую цель. Но как сказать об этом лётчикам, чтобы без лишних объяснений они перестали ползти вверх?
- Мосалев, погоди немного высоту набирать, у меня кислород не в порядке.
- Хорошо, Александр Павлович! Больше вверх не будем, - ответил Пусэп и добавил, - ты занимайся своим делом, а кислород тебе наладит борттехник.
- Не надо техника, мешать будет, доверните вправо десять! Кислород сам налажу.
Точка на карте приближается к цели. Мне становится всё теплее и теплее. Капельки пота скатываются из-под мехового шлема и падают на стекло авиасекстанта.
Справа на белом облачном поле виднеется какая-то тёмная полоса. Ну, так и есть. Это разрыв в облаках.
- Стрелки! Почему не докладываете, что делается снаружи? Дремлете, небось?
- Да ведь докладывать нечего, товарищ штурман, всё без перемен.
- А что случилось, что докладывать надо? - спросил Пусэп.
- Справа вижу разрывы в облаках, те самые разрывы, о которых мы мечтали, а наши стрелки прозевали.
Полоса разрывов, идущая справа под углом к нашему курсу, всё ближе и ближе. И вот я уже вижу, мигает огонек, и несколько в стороне ещё такой же огонек - береговые маяки!
На душе становится спокойнее. Для окончательной проверки и уверенности беру ещё раз высоту Полярной и, рассчитав широту места, приступаю к ориентировке по земным ориентирам.
Вот и граница облачности. Внизу чернеет земля, сереет берег, вьётся речка.
Цель под нами! На обоих берегах реки и на островах, образуемых речными протоками, густо сверкают огоньки.
Только три ночи прошло с тех пор, как мы были здесь в последний раз и сбросили бомбы на эту же цель, а они опять сидят с зажженными огнями. Придётся им помочь затемниться.
По конфигурации реки и месту наибольшей концентрации огней намечаю три объекта, на которые сейчас начну бросать бомбы.
- Александр Павлович! Как у тебя с кислородом, в порядке? Может, ещё высоты наберём, а то как бы нам на аэростаты не напороться? - говорит Пусэп.
- Не надо больше высоты! Вправо двадцать! Аэростатов здесь нет. Если бы были, так город затемнили бы, - сказал я, устанавливая исходные данные для бомбометания.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "На дальнем бомбардировщике (Записки штурмана)"
Книги похожие на "На дальнем бомбардировщике (Записки штурмана)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Александр Штепенко - На дальнем бомбардировщике (Записки штурмана)"
Отзывы читателей о книге "На дальнем бомбардировщике (Записки штурмана)", комментарии и мнения людей о произведении.