Евгений Клюев - Музыка на Титанике (сборник)

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Музыка на Титанике (сборник)"
Описание и краткое содержание "Музыка на Титанике (сборник)" читать бесплатно онлайн.
В новый сборник стихов Евгения Клюева включено то, что было написано за годы, прошедшие после выхода поэтической книги «Зелёная земля». Писавшиеся на фоне романов «Андерманир штук» и «Translit» стихи, по собственному признанию автора, продолжали оставаться главным в его жизни.
Находки на ютских дорогах
«Тут стрекоза жила неподалёку…»
Тут стрекоза жила неподалёку
и бабочка жила неподалёку —
и их дома сбегали прямо в реку,
и пела свои песенки вода.
А я… а я не жил тут никогда:
я не умею жить неподалёку —
я только подалёку, вот беда.
Такой уж я нелепый мотылёк:
ко мне ужасно трудно добираться,
а доберёшься – время собираться
в обратный путь, и он всегда далёк.
К тому же слишком много подоплёк,
мешающих мне быть гостеприимным, —
пристрастие моё к снегам и ливням
и к прочим беспорядкам бытия…
И, между прочим, я – совсем не я,
а шутка Вашей памяти, ошибка,
на мне тогда была другая шапка,
но я – не я, и шапка не моя.
Забудьте, не ходите по местам,
где я люблю слоняться нелюдимо:
здесь места нет гостям и новостям,
здесь слишком быстро всё проходит мимо,
и я не здесь – я даже и не там,
где дом, и дым, и нет огня без дыма.
«Пара вздохов, да пол-облачка пыли…»
Пара вздохов, да пол-облачка пыли,
да высокого неба благодать —
мы копили ничего не скопили,
а того, что скопили, – не видать:
херувимские крылышки улыбки,
над бескровным трепетавшие ртом,
мы копили в ореховой скорлупке…
ах, наверное, копили не там!
Потряси-ка всё то, что мы копили, —
может, что и зазвенит наугад:
золотые копеечки капели
там на донышке где-нибудь лежат,
да счастливым шепотком дольче вита
отзовётся – случайно, сгоряча!
Положи себе в копилочку света,
августовского света два луча.
«Ты только в город не ходи…»
Ты только в город не ходи —
ходи, голубчик, в рай,
в петлю и в дедушкин сарай,
а в город не ходи.
И ничего, что – в двух шагах,
да хоть бы и в одном,
застрянешь, знаешь, на торгах —
не на торгах, так на бегах,
а нет – у чёрта на рогах:
зерном, звеном, бревном.
Смотри, какой зелёный лес,
какой высокий плёс,
и нет тебе тут ни колёс,
ни слёз, ни марсельез,
а там у них всегда мятеж,
галдёж, грабёж, делёж…
Вон, ублака себе отрежь
да и на хлеб намажь —
чем вся их суета сует,
чем мыкаться между карет,
и королей, и свит,
питайся песней, как Давид…
но что ж там так светло горит,
смертельно так горит?
Майнц
Чем свет очнуться на перроне
под колокол и крик вороний,
ожить растением озимым,
ветрами согнутым дугой,
и долго-долго заниматься
игрушкой маленького Майнца —
его глазурью, и изюмом,
и шоколадом, и нугой.
Пить кофе прихотливой варки,
считая брусья на фахверке,
заглядывающем в окошки
с проулка в палец шириной,
и баловаться завитками
бра, отражённого в стакане,
и мелкие цеплять в лукошке
орешки цапкой кружевной.
Кидать в фонтанчики монеты,
совсем не вспоминать пенаты
и вообще не думать, кто ты,
и на скамейке задремать —
и видеть сон, хороший, щедрый,
про заметённый сладкой пудрой,
про белолицый, златокудрый
всё тот же Майнц,
и Майнц,
и Майнц…
«Распрекрасный такой план…»
Распрекрасный такой план
на две жизни вперёд:
съесть пол-яблока и банан,
или наоборот,
где-то тут начало строки —
бросить взгляд,
пропустить (отклонить) звонки,
если позвонят,
в чистку сдать рукав пиджака,
остальное – в расход,
проиграть себе в дурака
или наоборот,
начитаться старых газет —
развязав тесьму,
опоздать нанести визит —
и забыть кому,
сосчитать наличность седин
за последний год,
перемножить один и один
или наоборот —
и подумать, Господь прости:
я тут не ко двору —
поживу часов до пяти,
а там и умру.
«Не сменять ли мои арии…»
Не сменять ли мои арии,
серенады и рапсодии,
и рулады золотые
на высокие теории
о счастливом плодородии
хоть вот где… хоть вот в пустыне?
Я люблю их по-отечески,
но не жалую практически,
ибо я такая птица —
пой на солнечном наречии
вместо чтобы, там, как прочие,
размножаться и плодиться.
Пой себе в узорном тереме,
на резной пиликай скрипочке —
так-то звонче, так-то лучше!
Я женюсь на этом дереве.
Я женюсь на этой тропочке.
Я женюсь на этой туче.
«Уже столько воды утекло – помилуй нас, Боже…»
Уже столько воды утекло – помилуй нас, Боже.
А она всё течёт и течёт – вольну ей, беглянке…
Уже всякое русло мало, бескрайнее – тоже,
и давно уже наперечёт бутылки и склянки.
Скоро, видимо, нам принесут последнюю ёмкость —
осторожной рукою подав стеклянный напёрсток:
это даже уже не сосуд, но тонкость и ломкость —
его в шутку сваял стеклодув из бабочек пёстрых.
Ах, всего на глоток на один, на несколько капель
тот напёрсток рассчитан, дружок, – на стопку, на рюмку:
это будет твой валокордин, пока ещё скальпель
не наведался и не обжёг сердечную сумку.
Пёстрых бабочек хватит, дружок, хотя б изначально,
было б цело крыло и стекло – и не оскудело,
а вот что обмелеет река – ужасно печально,
но ведь столько воды утекло… понятное дело.
Повторение
Отпустить на волю прыть,
возвратиться в прежний рай,
забывая повторить
«никогда не повторяй».
Мать учения сидит
на скамеечке в слезах
и азы свои твердит,
спотыкаясь на азах.
А вокруг летают бури
в белом головном уборе,
а вокруг летают вихри,
и у них все щёки в охре,
а вокруг летают дети
с погремушками во рту,
не летайте, посидите,
не старейте на лету.
Но они летят, как боги,
между синих облаков,
превращаясь по дороге
в толпы милых стариков,
чтоб набравши неба в грудь,
прыгнуть с неба в каравай
и забыть проговорить
на лету «не забывай».
Заводная лошадка
А вон лошадка зб пять крон:
она видна со всех сторон
и хороша со всех сторон
неотразимо!
Она пришла из дальних стран,
на ней седло, как царский трон,
она стоит возле витрин,
где магазины.
Она со сбруей золотой,
она, конечно, для детей —
и из моих перипетий
меня не вынет.
На ней, когда тебе лет пять,
весьма приятно поскакать
сквозь детство, через тишь да гладь,
верхом – навылет!
Но у меня с собой пять крон,
и надо мною небосклон,
и мне отнюдь не возбранён
парадный выезд —
и нету ни души окрест,
и сам я не из этих мест…
авось, свинья меня не съест
и Бог не выдаст.
Да и никто мне не судья,
за исключением дождя,
поскачем, с места не сходя —
всей жизни мимо —
весёлой белкой в колесе!
Мой Росинант, ты весь в росе,
мой Росинант, мы дети все,
когда одни мы.
«Только пара сандалий осталась от этих стихов…»
Только пара сандалий осталась от этих стихов —
пара старых сандалий,
пара грустных созданий,
пара, в общем, таких пустяков.
А куда я по снегу ходил – да какая кому,
к чёрту, разница, мы же сейчас вообще не об этом!
Мы о всяком таком… миновавшем, прожитом, пропетом,
о не видном уже в паровозном морозном дыму,
если вы понимаете, что я имею в виду, —
престарелую частность…
извините за честность
и за эту вот, как бы получше сказать, лабуду.
Всё никак не забуду… понятное дело, был снег:
снег всегда в таких случаях самое первое дело —
чтобы видели, стало быть, как тут судьба наследила,
кто сошёл с колеи, растерялся, расплакался, сник,
а кто, наоборот, эту снежность насквозь пропахав,
всё равно никогда не узнал, что такое усталость.
Только пара сандалий осталась от этих стихов —
и прекрасно, что так: у других и того не осталось.
«Кто-то ходит и трезвонит…»
Кто-то ходит и трезвонит,
чем – не разберу:
ничего тут твоего нет —
сам не ко двору!
Всё чужое, привозное
из других земель,
а тебя я знать не знаю…
Вот и разумей.
Мимо пролетел червонец,
пробежал алтын.
Ничего тут ничьего нет —
никаких святынь.
Улыбается бесхозный,
праздный белый свет
и совсем не знает козней
честный небосвод.
Ну а как ты есть пришелец,
так люби свой путь —
погуляй-ка, утешаясь
хоть вот… чем-нибудь:
ни поклажи, ни ночлега —
лёгкость бытия,
рукавичка из-под снега
шепчет: я твоя!
«Договорим до той черты…»
Договорим до той черты,
где только ты и нет меня,
где сожжены мои мосты
и даже дым давно улёгся,
до той черты, где все чисты
и где, спокойствие храня,
на мир взирают с высоты,
с которой видно только флоксы,
тюльпаны, лилии, сирень
и наподобие того,
весенней шляпки набекрень
возвышенное вольнодумство
и новых капель дребедень,
и новых истин шутовство,
и новый парус – новый день —
уже расправлен и надулся.
Договорим до той поры,
где все мудры не по годам
и знают правила игры,
и больше уж не ошибутся,
до той поры, до той муры,
где за бесценок я отдам
мои воздушные шары
капитуляций, контрибуций…
А дальше чтобы ни шажка —
и постоим у бережка,
где жизнь казалась так тяжка,
ан – упорхнула по дороге,
и ни единого грешка
не записали облака
на счёт стального мотылька
и золотой его подруги.
Лодочка из Портофино
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Музыка на Титанике (сборник)"
Книги похожие на "Музыка на Титанике (сборник)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Евгений Клюев - Музыка на Титанике (сборник)"
Отзывы читателей о книге "Музыка на Титанике (сборник)", комментарии и мнения людей о произведении.