Лайош Мештерхази - Свидетельство

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Свидетельство"
Описание и краткое содержание "Свидетельство" читать бесплатно онлайн.
Лайош Мештерхази, писатель-коммунист, написал роман о Будапеште. Автор рассказывает о родном городе военных лет, о его освобождении советскими войсками от господства гитлеровцев, о первых днях мира.
«Словом — войне конец», — сказал он сейчас. Неужели только на эту фразу и хватит его, на эту неуклюжую пустяковину — к тому же сказанную во второй раз?.. И вдруг, неожиданно для себя, Казар произнес:
— Вы и прежде были коммунистом? — спросил и тут же почувствовал жгучий стыд: удобно ли об этом спрашивать?
Но Ласло, вероятно, уловил, как давно дожидается ответа этот простой вопрос. А может, и самому Ласло кстати, что есть повод вдосталь наговориться обо всем, что кипит и бушует в нем сегодня. Было новолунье, но на черно-бархатном небе вместо серпика молодой луны искрилось бесчисленное множество больших и малых звезд, то мерцающих, то горящих ровным светом в страшной, невообразимой дали.
Только два года. Сознательно только два года… Хотя, конечно, если подумать хорошенько, то… то, по существу, и раньше. Знаете это выражение у католиков: «духовный сын матери-церкви». Так они называют тех, кто, не зная бога, бессознательно взыскует божественной истины… Слыхали?
— Нет.
— Ну, что-то в этом роде и со мной было. Только все честные люди, искавшие человеческую, а не божественную правду, не в загробном мире, а здесь, на земле, все они как бы невольно становились коммунистами. Ну, — засмеялся Ласло, — я не хотел бы навязывать вам свое собственное убеждение в такой категорической форме.
— Нет, нет, пожалуйста! Мне это интересно!
— Коммунизм — это свободное общество, где ничто не мешает человеку развивать свои способности. Где только мораль трезвого рассудка определяет законы человеческого общежития… Демократия, но — настоящая! Где каждый — действительно хозяин общества и того, что обществу принадлежит. Мир на земле и братство народов. Объединение всех человеческих сил против стихии, против болезней, непогоды, неурожаев, трудностей, создаваемых человечеству нашей планетой… Коммунизм — это справедливость. И место каждого человека при коммунизме зависит не от происхождения, родства, наследства, протекции, а только от его способностей и труда. Утопия? Почему мы называем утопией то, о чем каждый честный человек мечтал много тысячелетий? Тем более что для достижения этого теперь есть реальная сила! С тех пор как я понял это, я почувствовал, что, не будь коммунизма, и жить-то не для чего…
Они шли некоторое время молча. Потом Ласло негромко договорил:
— Вот видите, война окончена, фашизм побежден. Правда, наших, венгерских, заслуг в этой победе не много. К сожалению, в последние годы мы были в мировой истории лишь пострадавшей стороной. И, думается мне, немало честных людей у нас стыдилось самих себя по этой причине. Ну, что было, то было, тут уж ничего не поделаешь. Но в наших силах не допустить, чтобы такое повторилось еще раз… Вот почему я — коммунист.
— Да, — с хрипотцой и волнением в голосе промолвил Казар. — Я вас понимаю.
А Ласло продолжал:
— За обыденными заботами порой и не видишь конечной цели. Привыкаешь к коротким срокам и уже не можешь выбраться из них. За грошами забываешь о величайших ценностях, ничтожно малой частью которых являются эти гроши…
Ласло вдруг умолк, смутившись, — почему, собственно, в этой вечерней тишине он вдруг принялся исповедоваться перед первым же случайным собеседником? Перед человеком, с которым и встречается-то всего второй или третий раз и даже не знает толком, кто он и что он?
Они простились на углу площади.
— Одним словом, — с неожиданной решимостью заговорил Казар, — если человек познает коммунизм, он уже и не сможет по-другому?
— Вот именно.
— Иначе сказать… это не скачки, не игра, где либо так, либо эдак… наудачу… А просто не может человек по-другому! И все…
— Да. Ведь человек не выбирает мировоззрения — какое удобнее… Это ведь на всю жизнь…
— Оно так, — задумчиво согласился Казар; он вспомнил вдруг Шерера, Соботку и невольно покачал головой. — Ну, а если история этот вопрос по-другому решит?
Ласло остановился, вероятно, не поняв вопроса. Подумав, кивнул головой:
— Что ж, одним — нашим! — поколением борцов за коммунизм будет больше. Такое поражение — не позор… Возможно, сыновья наши сделают это же лучше нас. Только слепой не видит, что даже простое повторение прошлого уже само по себе движет историю вперед.
Казар кивнул и протянул на прощанье руку.
— Простите, не хочу вас задерживать, — проговорил он. — Я очень, очень рад, был… И спасибо вам!
У него была хорошая рука — теплая и сухая. Может быть, особенное настроение Ласло родило в нем мысль: Казар словно подтверждал идею древних, которую они вкладывали в рукопожатие: «Видишь, я иду с добром к тебе, в руках у меня нет оружия, я ищу в тебе друга…»
Казар повернул назад и зашагал к вокзалу.
Вот уже несколько недель, как они с Кларой переселились в большой кирпичный дом за вокзалом. Дом принадлежал железнодорожной компании. В свое время его построили для служащих головной станции дороги. Если хорошенько высунуться из окна казаровской конторы, можно даже заглянуть на балкон их новой квартиры, даже перекинуться словцом. Между прочим, Казар всегда хотел жить в этом доме, но Клара возражала: дымно, шумно. Но теперь их квартира на Туннельной была разбита, а здесь нашлась пустующая и не очень пострадавшая, — и Клара смирилась с переселением.
Все время после возвращения домой Клара пребывала в странном, скверном настроении. Она ни на что не реагировала и, что бы ни происходило, оставалась бесстрастной. Целые дни проводила она в безделье, до вечера оставаясь в халате, что еще поутру набрасывала прямо на ночную сорочку. Она чувствовала себя такой усталой, что не могла заставить себя за целый день приготовить что-нибудь поесть. Казар приходил с работы вечером и сам становился к плите стряпать ужин. Но и с ним Клара ела без всякого аппетита.
— У меня весь день была страшная мигрень, — говорила она со стоном. С мужем она почти не разговаривала. Встав из-за стола, вяло отправлялась спать, едва переставляя ноги.
А иногда в ней вдруг что-то прорывалось. После нескольких дней бездельничания, бесстрастного молчания она вдруг просыпалась чуть свет. Еще сонная, она уже не в состоянии была уснуть: жесткой казалась подушка, мешала сбившаяся кверху сорочка, одеяло в предутренней прохладе было то чересчур жарким, то недостаточно теплым. С дивана доносилось дыхание Казара — спокойное, ровное. Но в рассветной тишине оно вдруг начинало казаться ей невыносимым, заполняющим собою всю комнату — настоящим храпом. И Клара окончательно выходила из себя: нет, так невозможно спать! Она принималась вертеться в своей постели, кашлять, чтобы разбудить мужа, а тот только поворачивался на другой бок и продолжал спокойно, вкусно спать. Кларе иногда по четыре-пять раз приходилось повторять свою уловку, прежде чем Казар стремительно садился в постели и спрашивал испуганно:
— Что… что с тобой, душечка?
— Как ты можешь спать в таком шуме?
— В каком шуме? Разве шумно?
— Кто-то все время колотит и колотит молотком. Внизу, на улице или на станции…
— Ничего не слышу.
— Сейчас уже нет, но только что!.. Я думала — оглохну. Даже спать не дают человеку. Ничего нельзя! Буквально ничего!
И начинался привычный концерт: все могут, только Казар не может!.. Почему бы не перевестись ему в Пешт, на другую станцию или в управление дороги? Наконец она не возражает уехать хоть в провинцию, в любой провинциальный город, где уже восстановлен порядок, где не так все пострадало… Где можно, «по крайней мере, нажраться вволю». В минуты таких вспышек в ней как бы воскресала память о днях ее скитаний, и Клара делалась грубой, вульгарной… Впрочем, в дни затишья она была, пожалуй, и того хуже.
Так продолжалось несколько недель, прежде чем Клара поняла, в чем причина. Физиологическая жизнь всех женщин за дни осады претерпела сильные изменения, а Клара и без того была не очень-то внимательна к себе, к обычным предвестникам. Спохватилась, когда однажды вдруг почувствовала слабость, странное головокружение и свинцовую тяжесть в ногах. Руки и вся верхняя часть тела, наоборот, казались совсем невесомыми. К горлу подкатывал тошнотворный, пахнущий прогорклым жиром комок. Клара долго мучилась, отплевываясь противной пенистой слюной. Только тогда в голове мелькнула догадка: она беременна! Клара отправилась к врачу и произнесла волшебное слово: «Изнасиловали». Ей тотчас же сделали аборт. Часа полтора она отдохнула на кушетке в докторской спальне, потом пешком отправилась домой. Несколько дней пролежала в постели. Казар ничего не заметил. Впрочем, и более строгий, чем Казар, муж, вероятно, тоже ничего не заметил бы.
Но с нервами не стало лучше. Остались все те же раздражительность, беспомощность, подавленность; Клара называла свое состояние «мигренью». Не было аппетита… И если она все же ела, то только по настоянию врача, который считал, что ей нужно поправиться, да еще потому, что знала: худоба старит лицо.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Свидетельство"
Книги похожие на "Свидетельство" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Лайош Мештерхази - Свидетельство"
Отзывы читателей о книге "Свидетельство", комментарии и мнения людей о произведении.