Василий Горлов - Код Маннергейма

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Код Маннергейма"
Описание и краткое содержание "Код Маннергейма" читать бесплатно онлайн.
Сотни лет в Тибете в древней резиденции далай-лам хранилась величайшая святыня, способная пошатнуть основы христианского мира. В начале XX века во время секретной операции Генштаба полковник русской армии Маннергейм невольно становится обладателем этой реликвии… Перед смертью старый маршал составляет своеобразное завещание…
…Спустя полвека к сотруднице теленовостей Анне Троицкой попадают письма Маннергейма и неизвестный биографам дневник его восточной экспедиции. Послания содержат руническую тайнопись, расшифровка которой укажет местонахождение некоего тайника…
С этого момента жизнь журналистки превращается в ад. Жестокое убийство, ужас исламского террора — все горит и рушится вокруг. Остался только страх от незримого присутствия того, кто хочет первым добраться до цели…
Через день мы выступили в новый поход. Отряд миновал города и селения густонаселенного Центрального Китая, останавливаясь лишь для ночлега. Великая Китайская стена не произвела на меня особенного впечатления — старинный глиняный вал с редкими полуразрушенными башнями и воротами. Повсюду нас сопровождали: иногда дело ограничивалось парочкой филеров, а временами по пятам следовал целый китайский кавалерийский эскадрон. Переправившись через широкую Хуанхэ — Желтую реку, мы вышли к городу Ланчжоу. Здесь мне вновь предстояло расстаться на время со спутниками и в сопровождении ламы Доржиева направиться в Утай.
По истечении пяти дней путешествия мы достигли монастыря.
«На следующий день Далай-лама принял меня…. В маленькой комнате у дальней стены имелось возвышение, покрытое коврами, и там, в кресле, похожем на трон, сидел Далай-лама. Ему было лет тридцать. Свободный, спадающий складками красный халат, под ним желтое шелковое одеяние, видны рукава с голубыми обшлагами. Под ногами у Далай-ламы была низкая широкая скамеечка. На стенах сутры — развернутые из свитков живописные картины. Рядом с возвышением, по обе стороны от трона, стояли, склонив головы, два безоружных человека в светло-коричневых одеяниях — пожилые тибетцы с грубыми чертами лица.
На мой низкий поклон Далай-лама ответил легким кивком. Он спросил меня, из какой страны я приехал, сколько мне лет и по какой дороге прибыл. После небольшой паузы Далай-лама поинтересовался, не передавал ли Его Величество Император России какое-либо сообщение для него. С явной заинтересованностью он ожидал перевода моих слов. Я сказал, что, к сожалению, перед отъездом у меня не было возможности нанести визит императору. Далай-лама подал знак, и в комнату тут же принесли кусок красивого белого шелка, на котором были тибетские письмена. Он попросил меня вручить этот подарок царю. Когда я спросил, не передаст ли Его святейшество какое-либо устное послание помимо этого подарка, Далай-лама поинтересовался моим титулом. Услышав, что я барон и собираюсь назавтра покинуть монастырь, он попросил меня задержаться еще на один день — к нему должны поступить некоторые сведения, и, возможно, он попросит меня об услуге.
Далай-лама сказал, что ему довольно хорошо в Утае, но сердце его находится в Тибете. Многие посещавшие монастырь жители Тибета просили его вернуться в Лхасу, что он, возможно, и сделает. Я заметил, что, когда Его святейшество посчитал необходимым покинуть свою родину, симпатии русского народа остались на его стороне и за прошедшие годы эти симпатии не уменьшились. Далай-лама слушал мои заверения с искренним удовольствием.
В конце аудиенции я попросил позволения продемонстрировать браунинг, который собирался вручить Далай-ламе в качестве подарка. Когда я показал, что пистолет одновременно заряжается семью патронами, Далай-лама заразительно рассмеялся. Этот подарок весьма прост, сказал я и посетовал, что не могу преподнести что-нибудь получше, ведь за долгое путешествие у меня, кроме оружия, ничего не осталось. С другой стороны, времена такие, что даже святому человеку чаще требуется пистолет, чем молитва».[8]
Покинув монастырь, я в уже привычном сопровождении филера вернулся на грязный, переполненный паломниками постоялый двор, где мне с трудом удалось получить отдельную комнату. Я намеревался переночевать здесь, в надежде получить какие-либо известия о дальнейшей судьбе экспедиции. Среди ночи меня разбудило поскребывание в жалкое подобие двери, сплетенное из сухих стеблей тростника…
Август 200… г., Санкт-ПетербургВ приемном покое Военно-медицинской академии, перепоручив Димку заботам дежурного врача, Анна впервые за несколько часов, спрессованных захватом замка в одно бесконечно длящееся мгновение, взглянула на себя в зеркало. Увиденное ей не понравилось — ссадина на лбу, грязные пятна на носу и щеках, растрепанные волосы, тоскливые глаза измученного и загнанного зверька.
— Устала, дочка? — участливо спросила ее пожилая санитарка, — Страшно небось там было? Стреляли? Пойдем, милая, умоешься.
Она отвела Анну к умывальнику и принесла свежее хрустящее полотенце с неистребимым больничным запахом дезинфекции. Вода освежила, и Анне стало чуть легче, а заботливая санитарка предложила ей чаю с сухарями.
Дождь продолжался, и на улице было зябко и темно. Белые ночи покинули город и отправились на север доживать свой короткий призрачный век. Стояла удивительная тишина, необычная для Петербурга, где любой час ночи, особенно летом, заполнен множеством звуков усталого мегаполиса.
У входа в приемный покой, терпеливо ожидая ее, мок Стасис.
— Я отвезу тебя домой.
Он осторожно взял ее ладонь и погладил, тепло и бережно. Анна чувствовала его мужской интерес, ей это нравилось. Но она боялась и не хотела дальнейшего сближения. И не только из-за не располагающих к лирическому настроению событий — смерти деда и жестокого фарса с захватом замка. Страшно разрушать с таким упорством когда-то выстроенную внутреннюю защиту — стеночку, отделившую ее душу от мучительной несостоятельности бывшей «большой любви». «Да и не время сейчас. Об этом я не буду думать сегодня — подумаю завтра». — Анна усмехнулась, поймав себя на цитате из «Унесенных ветром».
Неожиданно и очень вовремя зазвонил телефон. Нервничающий Шаховцев, узнав, что Воскобойникова уже определили в клинику, требовал немедленно отправляться в редакцию — ее выборгский сюжет через тридцать минут должен появиться в экстренном выпуске.
— Дом отменяется. — Анна вздохнула и попыталась сосредоточиться на предстоящей стремительной подготовке материала к эфиру. — Ты не мог бы подвезти меня на студию? Тут недалеко.
В теплом салоне машины она почувствовала, как промокла и продрогла. «Вдобавок ко всему прочему еще и заболею», — подумала она тоскливо. Закрыв глаза, Анна сосредоточилась на тексте будущего репортажа: слова уже выстраивались в законченные фразы, разноцветные осколки трагифарсной мозаики складывались в четкую картину происшедшего. Это маленькое шаманство увлекало — она искренне любила свою работу. Как жаль, что из-за Димкиного ранения не записали ни одного синхрона — так на профессиональном жаргоне называются небольшие интервью. Потихоньку проговаривая про себя, как бы пробуя на слух отдельные предложения, Анна не заметила дороги и вернулась в реальный мир лишь после того, как Стасис затормозил у студийного крыльца.
Извлеченные из багажника штатив и сумку с камерными причиндалами не получалось ухватить одной рукой — другой Анна крепко сжимала ручку телевизионной камеры, которую Димка велел беречь пуще девичьей чести и нигде, ни при каких условиях не оставлять дорогостоящий аппарат без присмотра. Пришлось попросить Стасиса задержаться. Опередив Анну, он распахнул перед ней дверь:
— Можно, я тебе позвоню?
— Конечно, — ответила она на ходу, протискивая увесистую камеру через турникет, — Спасибо тебе за все.
Со всей возможной прытью она вскарабкалась по лестнице на третий, «новостийный» этаж. На площадке уставшие и раздраженные незапланированным ночным бдением молча курили коллеги.
— Ну и видок у тебя, Троицкая, — своеобразно поприветствовала Анну выпускающий редактор Ирина Мадзигон, бальзаковского возраста женщина с красивыми ногами и сложным характером, — Не задерживайся, быстро садись писать, — там Шаховцев весь на гуано изошел, тебя дожидаясь.
— Ребята, — попросила Анна операторов, — спуститесь, пожалуйста, вниз. Там человек дожидается — со штативом и прочим имуществом.
— Все сделаем, не переживай, — успокоил ее Женька Алексеев, забирая камеру, — Ты расскажи, как там Димка?
— С Димкой плохо. Глаз поврежден, будут оперировать.
Тут распахнулась дверь, ведущая в редакционный коридор, и на площадку выглянул сам Шаховцев. Всегда крайне трепетно относящийся к своей внешности, сейчас он был в несвежей белой рубашке с распахнутым воротом, подбородок и щеки покрывала неопрятная щетина.
— Анна, почему вы еще не за компьютером? У нас выпуск через двадцать минут! Давайте-давайте — все остальное потом.
Он схватил журналистку за руку и буквально потащил за собой в тесную комнатенку, которую начальство предпочитало громко именовать ньюс-румом. Там почти насильно усадил на вращающийся табурет перед монитором и, предупреждая возможные вопросы, громко объявил:
— Троицкую — не беспокоить! — и, как бы охраняя, встал у Анны за спиной, интимно положив ладонь на ее плечо — очевидно, чтобы приободрить.
Шаховцевская рука на плече ужасно раздражала. Набирая текст, Анна ерзала, пытаясь робко выползти из-под начальственной длани. Отчаявшись, она нервно дернула плечом. Шаховцев наконец отошел и принялся подбадривать вялых сотрудников:
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Код Маннергейма"
Книги похожие на "Код Маннергейма" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Василий Горлов - Код Маннергейма"
Отзывы читателей о книге "Код Маннергейма", комментарии и мнения людей о произведении.