Александр Амфитеатров - Фармазоны
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Фармазоны"
Описание и краткое содержание "Фармазоны" читать бесплатно онлайн.
— Что-жъ подѣлаешь? Ничего не подѣлаешь. Законъ природы!
И вотъ тутъ-то впервые слетѣлъ къ намъ съ небеси ангель-избавитель, въ лицѣ Клавдіи Карловны.
Она тогда всего лишь третій годъ овдовѣла и жила строго-строго. Ѣздила въ далекіе монастыри Богу молиться, платья носила темныхъ цвѣтовъ, манеры скромныя, изъ себя — картина. Блондинка, на щекахъ розы, глаза голубые на выкатѣ, лучистые этакіе, ростъ, фигура, атуры… заглядѣнье! Вотъ-съ, пріѣзжаетъ она къ намъ, по сосѣдству, въ гости-съ. Маменька ей, конечно, всю суть души и возрыдала. Клавдія Карловна — ангелъ она! — большое участіе выказала… даже разгорячилась и въ румянецъ взошла.
— Позвольте, — говоритъ, — Марья Семеновна, покажите мнѣ этого безнравственнаго молодого человѣка!
— Охъ, — маменька отвѣчаетъ, — душенька Клавдія Карловна! Мнѣ этого негодяя совѣстно даже и выводить-то къ добрымъ людямъ.
Однако, послала за братомъ Онисимомъ. Осмотрѣла его Клавдія Карловна внимательно. Ну, — гдѣ учитесь? да любите ли вы свое начальство? да начальство вами довольно ли? да зачѣмъ вы огорчаете маменьку? да маменька вамъ — мать родная… Словомъ, вся бабья нравоучительная канитель, по порядку, какъ быть надлежитъ.
Юноша Ергаевъ опять захихикалъ.
— Было-съ? — кротко обратился къ нему Жряховъ.
— Какъ на фотографіи! — раскатился тотъ.
— Отпустили Онисима дамы. Клавдія Карловна и говоритъ мамашѣ:
— Что хотите, душечка Марья Семеновна, а онъ не безнравственный!
— Душечка, безнравственный!
— Ахъ, не безнравственный!
— Милочка, безнравственный!
— Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ и нѣтъ! не повѣрю, не могу повѣрить! Быть не можетъ. Такой пріятный мальчикъ, и вдругъ безнравственный!
— Душечка, Малашкѣ — сто, да Устюшкѣ — сто, да Грушкинъ отецъ — съ березовымъ коломъ. Пришлось бы вамъ колъ-то увидать, такъ повѣрили-бъ, что безнравственный!
Задумалась Клавдія Карловна и вдругъ — съ вдохновеніемъ этакимъ, въ очахъ-то голубыхъ:
— Вся эта его безнравственность, — просто налетъ! юный налетъ — ничего больше! Душечка Марья Семеновна, умоляю васъ: не позволяйте ему погибнуть!
Маменька резонно возражаетъ:
— Какъ ему не дозволишь, жеребцу этакому? Услѣдишь развѣ? Я человѣкъ старый, а онъ, извергъ, шастаетъ — ровно о четырехъ копытахъ.
— Это, — говоритъ Клавдія Карловна, — все оттого, что онъ одичалъ у васъ. Ему надо въ обществѣ тонкихъ чувствъ вращаться, женское вліяніе испытать… Такъ-съ? — круто повернулся разсказчикъ къ Ергаеву.
Тотъ кивнулъ головою, трясясь отъ беззвучнаго смѣха.
— Вручите, — говоритъ, — его, душечка Марья Семоновна, мнѣ! Я вамъ его спасу! Я образумлю, усовѣщу! Я чувствую, что могу усовѣстить! И должна! Должна, какъ сосѣдка ваша, какъ другъ вашъ, какъ христіанка, наконецъ… Отпустите его ко мнѣ погостить, — я усовѣщу!
— О, Господи! — простоналъ Ергаевъ.
— Хорошо-съ. Мамашѣ что же? Кума съ возу, — куму легче. Обрадовалась даже: все-таки хоть нѣсколько дней дѣтище милое на глазахъ торчать не будетъ, да и та надежда есть, — авось, хоть въ чужомъ-то дому не станетъ безобразить, посовѣстится… Ну-съ, уѣхалъ нашъ донъ-Жуанъ съ Клавдіей Карловной, и слѣдъ его просгылъ. Недѣля, другая, третья… только — когда ужъ въ корпусъ надо было ѣхать, появился дня за три. Еще больше его ввысь вытянуло, худой сталъ, баритономъ заговорилъ, а глаза мечтательные этакіе и словно какъ бы съ поволокою. У васъ совсѣмъ не такіе! — бросилъ онъ Ергаеву.
— Помилуйте, — обидчиво отозвался тотъ, — да вѣдь съ 1897-го-то года два лѣта прошли!
— Рѣчь у Онисима стала учтивая, манеры — въ любую гостиную. Просто ахнула мамаша: узнать нельзя малаго! Ай-да, Клавдія Карловна!.. И, въ дополненіе благодѣяній, подарила она ему на память часы съ цѣпочкою, и на цѣпочкѣ — точно такую же вещицу, какъ видите вы у насъ съ г. Ергаевымъ… Въ нашемъ роду она тогда была первая-съ.
Ну-съ, затѣмъ исторія прекращаетъ свое теченіе на годъ. Братъ Онисимъ въ офицеры вышелъ и въ полкъ поступилъ, а на побывку лѣтнюю пожаловалъ братъ Герасимъ — только что курсъ гимназіи кончилъ и на юридическій мѣтилъ. Книжекъ умныхъ навезъ. Развивать, говоритъ, васъ буду! Смиренникъ такой, шалостей никакихъ; ходитъ въ садъ съ книжкой, листами вертитъ, на поляхъ отмѣтки дѣлаетъ. Мамаша не нарадуется. Только вдругъ — объясненіе. Приходитъ:
— Маменька, предупредите папеньку, что я университеть рѣшилъ по боку.
— Какъ? что? почему? уморить ты насъ хочешь?
— Потому что я долженъ жениться, и мнѣ станетъ не до ученья, — придется содержать свою семью.
— Жениться? Да ты ошалѣлъ? когда? на комъ?
— На Ѳеничкѣ.
— На просвирниной дочери?
Такъ маменька и рухнула… Очнувшись:
— Разсказывай, говоритъ, — разбойникъ, что у васъ было? добивай мать!
Отвѣчаетъ:
— Да ничего особеннаго. Я ей «Что дѣлать» читалъ.
— Ну?
— Она ничего не поняла.
— Еще бы! просвирнина-то дочь!
— Тогда я началъ ей «Шагъ за шагомъ» читать.
— Ну?
— Она тоже ничего не поняла, но…
— Да не мучь! не тяни!
— Но какъ-то стала въ интересномъ положеніи.
Маменька опять въ обморокъ. Папенька пришелъ, усами пошевелилъ, трубкой попыхтѣлъ:
— Что-жъ, говоритъ, — подѣлаешь? Ничего не подѣлаешь. Законъ природы!
— Вотъ, — братъ одобряетъ, — за это я васъ уважаю. Здравый образъ мыслей имѣете.
— Но жениться на Ѳенькѣ, - продолжаетъ, отецъ, — и думать забудь, прохвостъ! Прокляну, наслѣдства лишу, изъ дома выгоню.
— А вотъ за это, — возражаетъ братъ, — я васъ презираю. Подлый образъ мыслей имѣете.
И пошла у насъ въ домѣ каждодневная буря. — Женюсь! — Вонъ изъ дома! — женюсь! — Вонъ изъ дома!.. Не житье, а каторга.
Въ такихъ то тѣсныхъ обстоятельствахъ маменька и вспомнила о Клавдіи Карловнѣ, какъ она нашего Онисима въ чувства возвратила. Къ ней:
— Голубушка! благодѣтельница! Вы одна можете! спасите! усовѣстите!
Выслушала та, вздохнула глубоко, возвела голубыя очи горѣ, перекрестилась и говорить:
— Пришлите!
И — что же бы вы думали-съ? Поѣхалъ къ ней Герасимъ яко бы съ визитомъ, да… только мы его и видали. Лишь за три дня до отъѣзда явился — молодцомъ, еще лучше Онисима, вылощенный такой, надушенный, и «златница» на цѣпочкѣ. Лихо! О Ѳеничкѣ и не спросилъ, а ее тѣмъ временемъ маменька замужъ спроворила, хорошаго жениха нашла, изъ города почтальона, — смирный, всего на семь четвертныхъ миру пошелъ и еще ручку у маменьки поцѣловалъ съ благодарностью. Стали было у насъ въ домѣ надъ Герасимомъ подшучивать:
— Какъ же, молъ, братецъ, тебя Клавдія Карловна усовѣщивала? колѣнками на горохъ ставила или иное что?
А онъ весьма серьезно:
— Прошу васъ на эту тему не острить. И кто объ этой святой женщинѣ дурно подумаетъ, не только скажетъ, тотъ будетъ имѣть дѣло со мною. А эту вещь, — златницею потрясаетъ, — я сохраню на всю жизнь, какъ зѣницу ока, на память, какія умныя и развитыя дамы существуютъ въ Россіи, и до какого благороднаго самопожертвованія могутъ онѣ доходить!..
Ну-съ… Я буду кратокъ. Черезъ годъ Клавдіи Карловнѣ пришлось спасать брата Тита: тоже жениться хотѣлъ — на сосѣдней гувернанткѣ. Затѣмъ брата Митю, тотъ въ городъ сталъ больно часто ѣздить, такъ мамаша за его здоровье опасалась. А какъ пріѣхалъ брать Ѳедичка, изъ правовѣдѣнія, го мамаша даже и выжидать не стала, чтобы онъ выкинулъ какое-нибудь художество, а прямо такъ-таки усадила его въ тарантасъ и отвезла къ Клавдіи Карловвѣ:
— Усовѣщивайте!.. Хоть и ничего еще не набѣдокурилъ, а усовѣщивайте!.. Такая ужъ ихъ подлая жряховская порода!
И только на братѣ Петѣ вышла было, въ сей традиціи, малая зацѣпка. Рыжій онъ у насъ такой, весноватый, угрюмый, — одно слово, буреломъ. По Лѣсному институту первымъ силачомъ слылъ. Волосы — копромъ. Въ кого только такимъ чортомъ уродился? Привезла его маменька… Клавдія Карловна — какъ взглянула, даже изъ себя перемѣнилась:
— Ахъ, — говоритъ, — рыжій! ненавижу рыжихъ!
— Голубушка, — плачетъ маменька, — душечка! Клавдія Карловна!
— Нѣтъ, нѣтъ! И не просите! Не могу я имѣть вліянія на рыжихъ! Не могу! Не могу! Антипатичны моей натурѣ! Не въ силахъ, — извините, не въ силахъ.
— Голубушка! Да не все ли равно — кого усовѣщать-то? Брюнетъ ли, блондинъ ли, рыжій — совѣсть-то вѣдь цвѣтовъ не разбираетъ, безволосая она…
— Ахъ, ахъ! Какъ все равно? Какъ все равно? Флюиды нужны, а я флюидовъ не чувствую.
— Матушка! — убѣждаетъ маменька, — флюиды будутъ.
Насилу уговорила.
— Такъ и быть, Марья Семеновна, видючи ваши горькія слезы, возьмусь я за вашего Петю. Но помните: это съ моей стороны жертва, великая жертва.
— Ужъ пожертвуйте, матушка!
Прослезилась Клавдія Карловна и крѣпко жметъ ей руку:
— Ахъ, Марья Семеновна! вся жизнь моя — одно самопожертвованіе.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Фармазоны"
Книги похожие на "Фармазоны" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Александр Амфитеатров - Фармазоны"
Отзывы читателей о книге "Фармазоны", комментарии и мнения людей о произведении.