Мария Чурсина - Тысяча забытых звёзд
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Тысяча забытых звёзд"
Описание и краткое содержание "Тысяча забытых звёзд" читать бесплатно онлайн.
Она сломала реальность. Несколько дней назад Влада была уверена, что существует, а потом вдруг выяснилось, что её нет. И нет мира вокруг неё, есть только миры, придуманные другими людьми, в чьих жизнях Влада играла ту или другую роль. Она устала. Нет больше сил слоняться по чужим реальностям, но чтобы прекратить это, ей нужно найти ту самую точку излома, в которой она отказалась от собственной жизни.
Виктор Юрьевич подошёл, сопя, и замер. Она ожидала от него вопросов, готовила даже остроумный ответ, но бессмысленно — он молчал, и Влада всё больше ощущала себя ненормальной. Достойная пациентка достойного врача. Интересный клинический случай.
— Вы знаете, так бывает, — подал голос Виктор Юрьевич. — Наше сознание — как большая колба с двумя горлышками. В одно поступает информация, что-то потом выходит, а что-то задерживается надолго. Воспоминания ищут выход, и нельзя предугадать, какой именно выход они найдут. Если мы вернёмся в машину, я нарисую вам подробную схему. Очень важно понять себя.
Ладони щипало. Влада мысленно чертыхнулась и полезла на ощетинившуюся кирпичную кладку. Узкие сапоги с гладкой подошвой подходили для городской зимы, но скользили и промерзали насквозь, стоило только выбраться за пределы цивилизации.
Влада отступила, согревая дыханием ледяные руки. Психотерапевт терпеливо молчал у неё за спиной — она буквально чуяла каждую секунду его молчания, как будто иголки впивались в затылок.
Иголки. Тесный тёмный лабиринт из иголок, и самые красивые из них — с круглыми золотистыми головками. Ладони щипало от воспоминаний. Она провела пальцем по заснеженной доске — ровная линия оборвалась, потянулась вверх и раздвоилась.
Вот: правильно, но мало. Влада поняла, что стучит зубами от холода. Всё-таки короткое пальто тоже подходит разве что — до автобуса добежать. Не для сгоревшей деревни.
Она рисовала линии — вьющиеся от доски к доске, по разбитым кирпичам и осколкам стёкол. Раз — палец сорвался прямо на острый скол, снег испачкался кровью. Но она уже так замёрзла, что не ощущала боли. Линии вились дальше, перетекали друг в друга и ветвились. Они были, как лабиринт, в который должен попасться зверь. Влада была охотником.
А потом всё оборвалось. Так бывает, когда просыпаешься утром и хочешь вспомнить сон. Кажется, вот сейчас он был перед тобой, как раскрытая книга, и вот уже меркнут буквы, рассыпаются пылью листы.
Она остановилась. Отчаяние сделалось почти невыносимым.
— Идёмте, — мягко сказал Виктор Юрьевич, беря Владу под руку.
Он повёл её к машине, которую тоже припорошило снегом. Влада оглянулась: нарисованные линии были видны и отсюда.
В такой мороз они долго не исчезнут, — подумала она, чуть успокаиваясь. Мысль отчего-то принесла облегчение. — А вернуться ведь можно в любой момент.
Они проехали через всю деревню, и Влада узнала ещё один дом — тот стоял на самой окраине, мёртвый и разбитый, как и все остальные. Она долго не могла вспомнить, где же видела его, бродила вокруг, как будто искала тайнопись на стенах, но замёрзла, и пришлось возвращаться.
В машине они пили чай из термоса, и Влада даже отъела кусок шоколадки из бардачка. Оказалось, она там была совсем переломанной, даже не на квадраты — на четвертинки квадратов. А Виктор Юрьевич ничего не ел.
— На чьей вы стороне? — не выдержала, наконец, Влада.
Он только улыбнулся — не понял вопроса. Но она молчала так долго и смотрела так выжидающе, что ему пришлось отвечать.
— Разве это имеет значение, на чьей я стороне? Имеет значение только то, как мы собираемся действовать.
— Имеет значение, раз вы поехали со мной. У вас есть кусочек мела? Дайте. — Влада бесцеремонно протянула к нему руку ладонью вверх.
И почти не удивилась, когда он достал из того же бардачка ополовиненную упаковку школьного мела и два толстых маркера — синий и красный. Красный, впрочем, высох и не писал, а только скрипел за двоих.
Влада выбралась из машины. Холоднее сделалось примерно в два раза, но речи о том, чтобы помедлить и сжевать ещё шоколадки, даже не шло.
«Быстрее», — говорило что-то внутри неё. — «Шаги в коридоре. Ты не успеешь. Посмотри на свои ладони. Быстрее».
Влада посмотрела — руки уже не щипало, а саднило, как от глубоких царапин.
«Быстрее. Шаги уже близко».
Выяснилось, что маркер на морозе едва-едва красил синим выцветшие кирпичи старого дома. Зато мелки подошли как нельзя лучше. На почерневших от гари кирпичах они оставляли толстые белые линии, похожие на изморозь.
Влада слышала, как колотится в самом горле сердце. В один момент, когда один мелок исписался, и она чиркнула ногтями по кирпичам, из-под руки вылетели блёклые мухи.
Пальцы так замёрзли, что хотелось заплакать. Она шипела сквозь стиснутые зубы, а мухи кружились над битыми кирпичами. Вернулась память — и усталость, и страх, и шаги. Теперь уже — по хрустящему снегу.
«Закрой глаза. Темноту в мысли. Последняя нить мыслелабиринта. Только бы не сорвалась рука».
Пальцы сделались такими непослушными от холода, а шаги были уже совсем близко.
«Ну же! Ещё немного, неужели ты не справишься. Темноту в мысли!»
Она заплакала — слёзы сами собой покатились по щекам. В ушах колоколом стучало сердце.
Мигнули защитные маячки. На первом этаже они стояли везде, кое-где на втором, а на третьем — ни одного. Туда приходилось тащить фонарик с красной лампой. Иначе никак: в лучшем случае провалишься в яму, утыканную арматурой, и сломаешь ногу, в худшем — воткнёшь себе такую арматурину в живот, и до свидания, до встречи в другой реальности.
У сущностей реальности и времени нет — им строго безразлично, утро ли сейчас, или полночь, или тихий безветренный вечер. Есть смысл только в одном: когда ты собираешься их увидеть. Почему-то всё чаще люди призывают их по ночам.
— Одолжи мне немножко своего безвременья, — сказала Влада, когда вошла в брошенную больницу.
Такой махины, такого огромного каменно-стеклянного трупа в городе больше не было. Ли сунул Владе записку в карман плаща — на клочке бумаги линии и прямоугольники — схема проезда к больнице. О, Влада и без того знала, как сюда добраться.
Фонарика у неё с собой, правда, не было — выронила на первом же лестничном пролёте, — но пока горели защитные маячки, её не волновала потеря. Влада торопилась: прыгала через ступеньку и нужные слова произносила, задыхаясь. От секунды к секунде Владе казалось, что в шею или в запястье впиваются невидимее мухи. Она нервно чесалась и бежала дальше.
Только бы успеть. У сущностей нет реальности — она им не нужна, а Владе очень нужен кусочек безвременья, чтобы упасть в него и чтобы всё исправить.
— Одолжи мне самую малость.
Она внимательно читала надписи на стенах — белым мелом, красным кирпичом, красной краской и чёрными потёками, — больница всегда разговаривала так. В этот раз больница пропускала её. Надписи попадались всё больше белые, неразборчивые. Это был хороший знак — если бы больница написала «уходи», это пропустил бы разве что слепой.
Влада помнила схему наизусть. Здесь, чтобы не заблудиться, приходилось надеяться только на себя, потому что больница путала любые карты и выводила из строя приборы. Потому Влада изрисовала схемой несколько тетрадных страниц — и наконец-то запомнила её.
Комната была не самая большая, может, кабинет врача или типовая палата. От входа так далеко, что уже успеваешь забыть, какого цвета дневной свет. Вправо по коридору с эркерами, дальше — через залу с пустой чашей бассейна — и ещё шагов пятьдесят по тёмному отростку коридора. Комната была с двумя окнами — слепыми заколоченными окнами, — и провалом в центре.
— Здравствуй, — сказала Влада, потому что все любят вежливость — даже сущность старой больницы. Она достала из кармана куртки белый школьный мелок. Белый — потому что это цвет безопасности. Красный вызывает в них беспокойство, чёрный — заставляет молчать, любой другой они не видят, а вот белый — в самый раз. — Здравствуй, послушай меня, пожалуйста.
Свет фонарика сделался таким бледным, что не мог дотянуться даже до пола у неё прямо под ногами. Касаясь стены рукой, Влада прошла вглубь комнаты. И там принялась на ощупь воспроизводить мыслесхему, которую выкалывала тонкими иголками на листе пенопласта, и которую рисовала на стенах сгоревшей школы.
Общаться с сущностями — вовсе не то же самое, что говорить с людьми. У сущностей нет слов, они различают только пульсирующее желание, самую яркую внутреннюю силу, самый яркий мысленный свет. Влада — серая мышь Влада, Влада, которую, бывало, просто не замечали дома, в институте, на улице — не была такой яркой, чтобы говорить с больницей на равных. И ей приходилось рисовать себе эмоции.
Больница внимательно слушала её, выжидательно молчала вокруг. Влада закрыла глаза, потому что так было легче воспроизводить память на холодной стене. Пальцы помнили уколы и царапины.
— Ты слышишь меня? — повторяла она и, слыша собственный голос, пыталась не сойти с ума. Если не выйдет сейчас — не выйдет никогда.
Прочь эти мысли! Мир — то, чем он кажется. Вдруг реальность опять подслушает её и примет именно такую форму. Влада отчаянным усилием сворачивала мысли в другое русло — всё получится, всё просто обязано получиться.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Тысяча забытых звёзд"
Книги похожие на "Тысяча забытых звёзд" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Мария Чурсина - Тысяча забытых звёзд"
Отзывы читателей о книге "Тысяча забытых звёзд", комментарии и мнения людей о произведении.