Николай Чиндяйкин - Не уймусь, не свихнусь, не оглохну

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Не уймусь, не свихнусь, не оглохну"
Описание и краткое содержание "Не уймусь, не свихнусь, не оглохну" читать бесплатно онлайн.
Дневник — это особый способ разговаривать: говоришь — и тебя не перебивают, не переспрашивают. Необходимость такого разговора возникает при появлении редкостного счастливого сочетания внешних обстоятельств и внутренних возможностей человека. Когда жизнь дарит окружение талантливых личностей и человек, чувствуя удачу судьбы, воспринимает это не как возможность интересной жизни, а ищет свою роль в данной композиции, осмысливает свое положение. У Николая Чиндяйкина хватило внутреннего такта и благородства понять значение мощных личностей, с которыми довелось ему жить и работать.
Дневник Николая Чиндяйкина — иногда просто хроника, с повседневными наблюдениями, мемуарными вкраплениями, разного рода созерцаниями и зарисовками, но чаще всего «течение ежедневного воображения».
Обрывистые, короткие записи — это состояния, запечатленные на бумаге, важные и случайные, подчас не совсем отчетливые. Но сквозь эти состояния ощущаешь жизнь времени, его ритм.
31 дек. 74 г.
1975
Это называется приплыли… Когда, бишь, была последняя запись — семь месяцев назад. Давнехонько… Помнится, встречали Новый год. Нет, не вспоминать же все, что было в эти семь месяцев… Не все очевидно. Многое забудется, переиначится, потеряет смысл, сменит логику и причинность.
Останется что-то главное, чего не сформулировать и не записать. В мире все по-прежнему. Как прекрасны точные науки, например, «закон сохранения веса веществ». «Ничто не возникает из ничего…» и т. д. Это настолько понятно, что просто успокаивает. Или вот: «параллельные прямые никогда…» и т. д. Четко, ясно, не-по-ко-ле-бимо.
Вот шахматы — совсем другое, там может быть и так, а может и иначе, не так, там и взлеты и падения. Шахматы — это искусство. Стало быть, маленькая модель жизни, модель со всеми атрибутами, эмоциональная, живая, тут тебе и находки, и потери, и накопленный опыт, и просто интуиция, и выдержка, выдержка, и бесчисленное количество вариантов, и сомнение в каждом из них, и отчаянная надежда на чудо, когда уже все разбито, и судорожный рывок в самом конце этой страшной истории, безнадежный, жалкий рывок, и неотвратимость судьбы в заключительном, трагическом аккорде, и последнее, что остается, — попытка отмахнуться от боли (ну, проиграл, ну и что?), и неотступность этой боли, и желание начать все сначала, отыграться.
Какая жуткая, фантасмагорическая пародия! Собственно, почему пародия? Образ, кардиограмма, перфокарточная лента жизни!
Вот зеркало раскручивается, и уже непонятно, кто кого пародирует: шахматы, т. е. искусство, — жизнь или наоборот…
Гроссмейстеры, мастера, перворазрядники, дилетанты, совсем новички и сеанс одновременной игры. Судьи тоже есть, но только в крайних случаях. И вот лезет какой-то дилетант на мастера, прет на него пешками, а мастеру и так житья нет, гроссмейстеры заели:
— Согласен на ничью? — это мастер дилетанту подмигивает. Куда там, прет своими пешками почем зря. Ну, тут мастер размахнулся… Некрасивая получилась картина, как писали в газетах.
А вот еще слухи: где-то у кого-то пешка — в ферзи вышла, теперь королева! А королевам, им что? Ходят как хотят. Один конь без проблем, скачет себе буквой «Г», как будто сказать хочет: все вы — «Г».
А на этой вот доске король один остался, всех потерял. Мат ему не ставят из жалости и еще потому, что он матерных слов терпеть не может. Корону он снял — тяжело, подошел к краешку и… бултых.
Калинин спит. Пора и мне. Завтра хотим еще раз махнуть на взморье. Купаться, загорать — и никаких шахмат.
I августа 75 — Рига
Это уже переходит в дурную привычку — отмечаться накануне Нового года. Вот и сейчас осталось несколько часов уходящего. Вспомнил про эту тетрадку, хотя давно понял бесполезность затеи. Все, конечно, врут или, в лучшем случае, недоговаривают; но недоговаривать себе — это уж я придумал вместе вот с этой книжонкой.
Сегодня был спокойный день. Никуда не ходил, ничего не делал, отмокал в ванне полдня — этим он и запомнится. Грехи мои стекли в городскую канализацию, и я теперь как младенец — готов пятнать себя новыми.
Сейчас сходил в магазин, купил себе подарок, пришел, поставил подарок на стол и сказал (!): «С Новым годом, дорогой Николя, желаю тебе всего доброго». Поглажу рубашку, пойду к друзьям пить водку.
31 декабря 1975 г. Омск
1976
Задерживают вылет. Кто-то не явился на посадку. Поет Брегвадзе. Сейчас 7–30 местного времени. Ясный, прозрачный вечер. В небе одинокое облачко, вытянувшееся, бледное. Омск там, вдали… Какой-то незнакомый. Где-то там Танюша. Сейчас начинается спектакль. Малышка моя, родная… Сколько себя помню — все сижу в самолетах и переживаю. Моторы взревели. Поехали. Только два часа назад расстались с тобой. Два часа. Самолет развернулся. Заходящее солнце бьет в глаза. 5 ноября 1973 года. Боже, как давно.
Первый, кого увидел в Омске, была — ты. Взлет. Летим над городом. Вот театр. Слышишь? А ведь было время, когда мы не знали друг друга! Вот ужас! На крыле солнечный блик. Внизу степь.
18 апр. 76. Омск-Москва
Сейчас еду до «Лермонтовской». Застаю дома сразу всех: и С., и Т., и Севку. Его я вижу первый раз. 10 месяцев мальчишке. Трудно представить, что это она его родила. Говорим допоздна, ходим курить на балкон. На тихую громкость ставим пленочку с последними песнями. Поет он сам. Здорово. Утром Серый играет на рояле какую-то полечку, Сева пляшет в кроватке. Через полтора часа буду в Таллине.
19 апр.
Метро «Парк культуры».
Тогда был страшный дождь, редкостный дождь. Стоял транспорт. Потоки грохотали по асфальту. Мы добрались до станции метро. Стоим на эскалаторе. Тесно. Все вокруг промокшие. У тебя капельки на волосах. Был июль (какое число, теперь мы уже не вспомним).
Июль 1976-го
Еду в Ульяновск. Вернее, лечу сегодня ночью через Москву. Книжечку эту оставляю здесь, вот интересно будет через год! Как-то все обернется. Еще немного!
6 сент. 76. Перевальск
Липси устала и замерзла. Сейчас Зч. 20 мин. ночи. Ехали в такси до аэропорта в Ворошиловграде, потом самолет до Внукова, потом полтора часа в автобусе… Сидим в Быкове. Достал из чемодана свой плащ, завернул ее, уложил. Покормил колбаской. Вздрагивает. Действительно холодно. Даже мне. В Москве +7 гр.
Самолет на Ульяновск в 7–40 утра. Еще один рывок, и все начнем с начала.
7 сент. 76. Москва.
Счастливых дней на все года и сладостного, Кира, Вам! Глотни и вспомни иногда про Шамиля Закирова.
Без даты
1977
Год прошел. Ничего интересного. Все случается не так, как представляешь заранее… Проще. Ульяновск — симпатичен. Был там дня 2, кажется. Сейчас опять лечу. В Омск. Через год, буду жив, отмечусь здесь. Через год… Это как «письма в никуда».
15 сент. 1977 г. Перевальск
1978
Год прошел, ровно год! Не хуже, не лучше других; рискую постареть в однообразной тоске. Парус мой накренился, воды касается…
Завтра еду в Ростов, оттуда сразу в Омск. Опять Омск, еще раз — наверное, последний. Силы еще есть, еще вполне-вполне достаточно, но желания бороться все меньше с каждым годом, а годы сыпятся, как горох из дырявого мешка.
В пьесах, вообще в литературе, развязка всегда короткая, ясная, на то она и «развязка», в жизни — наоборот, самое длинное, самое тягостное — развязка, наверное потому, что в жизни это всегда еще и начало новой истории, нового сюжета, и так до… Так будьте счастливы, друзья мои.
13 сентября 1978. Перевальск
1979–1989
1979
Еще один год! Только перелистывая эту книжицу, понимаю, что время утекает совсем не незаметно, а уходит прочными, твердыми, хорошо ощутимыми шагами. Мне тридцать два года. Сегодня улетаю в Омск. С остановкой в Москве.
Перевальск
1979, Хабаровск
Таня разбудила утром: «Нужно ехать к Юре, у него умер папа». С папой мы сидели позавчера до поздней ночи и говорили, говорили. Полненький, добрый, несколько даже щеголеватый, бывший режиссер музыкальной комедии с большой-большой биографией. На этот раз он рассказывал о своих встречах с Акимовым, удивительных своею фатальностью…
Юрка подтрунивал над ним весь вечер, пел под Вертинского, сам себе аккомпанируя на фортепиано, временами специально страшно фальшивя.
Расходились очень поздно. Леонид Николаевич проводил нас сердечно и искренне — и все… И вот сегодня меня будит Таня и говорит, что надо ехать, что звонил Юра…
Было десять утра. Он еще лежал на полу в прихожей… Нас 6–7 лбов беспомощных и не знающих ничего, что нужно знать взрослому человеку. Юру трясет…
Телефонные звонки, милиция, скорая помощь. Жуткое состояние беспомощности. Нужно сообщить матери в Тюмень, она там на гастролях.
Нужно сделать все необходимое. Увезли тело в морг. Сидим целый день в той же самой комнате. На столе трубки, книга, раскрытая на том месте, где он читал только что, несколько часов назад.
27.8.79
Подлетаем к Южно-Сахалинску. Погода прозрачная, виден внизу Татарский пролив. С Хабаровском расстались безболезненно, скорее с радостью и облегчением.
Владивосток — самое приятное воспоминание. Ах, какой город! Может быть, лежи он в другой точке планеты, и не был бы таким щемяще не похожим ни на что… Туманы, туманы Владивостока, Русский остров, Амурский залив, океан — как бы сохранить все это, как бы не потерять эту вибрацию души…
Пошли на посадку. Танюша спит.
Через несколько минут Южно-Сахалинск.
Видим Сахалин!!!
30.08.79
Корсаков.
Ехали по узкоколейке в двух маленьких вагончиках. Городок неуютный, безликий.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Не уймусь, не свихнусь, не оглохну"
Книги похожие на "Не уймусь, не свихнусь, не оглохну" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Николай Чиндяйкин - Не уймусь, не свихнусь, не оглохну"
Отзывы читателей о книге "Не уймусь, не свихнусь, не оглохну", комментарии и мнения людей о произведении.