Василий Дегтярёв - Моя жизнь

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Моя жизнь"
Описание и краткое содержание "Моя жизнь" читать бесплатно онлайн.
Книга является автобиографией выдающегося конструктора стрелкового оружия Василия Алексеевича Дегтярева.
Книга воспоминаний знаменитого советского конструктора-оружейника.
Родина высоко оценила труд Василия Алексеевича. О многом говорит следующий факт: первое звание Героя Социалистического Труда было Указом от 20 декабря 1939 года присвоено И. В. Сталину, а вторым Героем Социалистического Труда 2 января 1940 года стал В. А. Дегтярёв.
Позднее я понял, что начальство боялось, как бы мы не встретились с рабочими и не набрались «крамольных» идей.
Вот почему нас отгородили от мира каменной стеной. И все же в казармы проникали слухи о событиях, происходивших в России.
О трагедии в Чемульпо, о войне с Японией мы узнали одновременно с жителями города.
Вероломное нападение Японии на нашу страну без объявления войны вызвало большое возмущение.
В опытных мастерских и в казармах, только и говорили о войне. Мы, солдаты, в большинстве бывшие рабочие, понимали, какие бедствия и разорения она несет народу.
Офицеры храбрились и, пытаясь поднять настроение солдат, о японцах говорили пренебрежительно:
— Шавка полезла на слона!
— Наши япошек шапками закидают.
Солдаты и оружейники мало этому верили. Кто-кто, а уж мы-то хорошо знали, что Россия к войне не готова: новейшее оружие — пулеметы были в частях большой редкостью. Каким-то образом до нас дошли слухи о том, что во главе сражающихся русских войск, за немногим исключением, стоят трусливые, бездарные, даже продажные генералы вроде Стесселя, которым чужды кровные, интересы русского народа.
Положение усугублялось еще и тем, что Россия была наводнена японскими шпионами.
А между тем война с Японией продолжалась. И чем дальше развивались события, тем мрачней были известия с фронтов. Не подготовленные к войне, плохо вооруженные русские армии, несмотря на беспримерное геройство солдат, терпели поражение за поражением.
Нередко этому сопутствовали прямое предательство и измены. Случалось, что на фронт вместо снарядов и патронов засылались иконы да кресты.
И все же мужество не покидало русских воинов. Они прославили себя беспримерными героическими подвигами и при обороне Порт-Артура и в сражениях при Ляояне и Мукдене.
Неподалеку от нас, в Кронштадте, на помощь порт-артурцам снаряжалась вторая Тихоокеанская эскадра.
Но этой эскадре, руководимой бездарным адмиралом Рождественским, уже не суждено было изменить хода войны. Пока дальними путями добиралась она к местам сражений, к Цусимскому проливу, японцы овладели Порт-Артуром.
Затем было проиграно генеральное сражение под Мукденом, где русские потеряли больше 100 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными.
Мы получили известия о гибели наших добровольцев на маньчжурских полях. Настроение было подавленное. Нас, оружейников, больше всего возмущало то, что одной из главных причин поражения было плохое вооружение наших войск, словно в России не было людей, способных создать первоклассное оружие.
Трагическое известие о гибели в Цусимском проливе второй Тихоокеанской эскадры и о позорном мире с Японией глубоко потрясло нас — русских солдат и оружейников. Многие плакали, как дети. И многие в те дни потеряли веру в бездарное царское правительство, бесцельно погубившее десятки тысяч жизней русских солдат и матросов.
Позднее я понял, что главная причина поражения русских войск в войне с Японией крылась в гнилом, разложившемся русском царизме и что падение Порт-Артура было началом падения самодержавия.
Но в то время я, как и многие, видел причину поражения в бездарности генералов и в плохом вооружении войск. И мне, русскому человеку, хотелось сделать для нашей армии такие пулеметы и автоматы, которые были бы лучше иностранных.
Между тем война с Японией многому научила царских чиновников: хотя и с опозданием, но они взялись за вооружение армии. И тут с образцами нового автоматического оружия хлынули в Россию падкие до наживы иностранные фабриканты.
Как раз на полигоне в Ораниенбауме производились испытания привезенного ими оружия, и я был невольным свидетелем этих событий.
В то время мне довелось не только хорошо изучить пулеметы Мадсена и Шварцлозе, но и увидеть их конструкторов.
Очень хорошо помню высокого, румяного, всегда жизнерадостного и веселого датчанина Мадсена. Он был изысканно любезен даже с нами, простыми солдатами. И за малейшую услугу или помощь пытался отблагодарить деньгами.
Австриец Шварцлозе, смуглый, худощавый человек, был замкнут и угрюм, редко показывался в мастерской и избегал разговоров.
Американец Браунинг, плотный, энергичный, веселый, был, напротив, очень общителен, часто приходил в мастерскую и через переводчика охотно разговаривал с мастерами.
И он и Мадсен всячески старались задобрить солдат и оружейных мастеров.
Браунинг привез автоматическую винтовку, надеясь выгодно продать ее царскому правительству.
Я много слышал о Браунинге, мне не терпелось быстрее познакомиться с его винтовкой. И случай скоро представился.
При испытаниях винтовка Браунинга отказала. Он с шумом влетел в мастерскую в окружении целой свиты. Быстро скинул пиджак, закатал рукава и сам взялся за починку винтовки.
Мы бросили работу и стали внимательно наблюдать за ним. Мой верстак стоял близко, я хорошо видел, как он разобрал винтовку и стал исправлять повреждение. Браунинг был очень возбужден, взволнован, и работа у него не клеилась. Поковырявшись минут десять, он посмотрел на мастеров и поманил меня пальцем. Я подошел.
Браунинг через переводчика опросил, не могу ли я починить его винтовку.
Мне так хотелось познакомиться с его винтовкой, что я охотно согласился и без проволочек взялся за дело. Работал я быстро, даже с азартом, мне хотелось показать американцам, что русские мастера могут работать не хуже их.
Другие наши мастера подошли ближе, встали полукругом и смотрели, затаив дыхание.
В случае неудачи или заминки каждый из них в любую минуту готов был притти мне на помощь. Но дело у меня шло на редкость хорошо. Работал я быстро и уверенно. Браунинг не спускал с меня глаз и громко повторял: «Ол райт, ол райт!»
Наконец, повреждение было исправлено. Я сам собрал винтовку, чем окончательно поразил Браунинга.
Он принял винтовку, щелкнул затвором, нажал курок. Винтовка громко щелкнула.
— Ол райт! — громко прокричал Браунинг и, пожав мне руку, вытащил пачку долларов.
— Не надо, не возьму, — сказал я переводчику.
Браунинг очень удивился. Заспорил с переводчиком, опять попытался мне вручить деньги, но я категорически отказался их принять.
— А что может посоветовать мне русский мастер? — спросил он через переводчика.
Я осмотрел винтовку и сказал, что нужно крепче приладить штык, чтобы он не соскакивал и не мешал прицелу.
Браунинг тотчас же записал это в блокнот и, попрощавшись, направился на полигон.
Меня обступили наши мастера.
— Ну, Василий, что скажешь о заморской винтовке?
— Думаю, что забракуют ее, — ответил я.
— Почему?
— Очень уж сложна она. Да и детали сделаны мелкие, непрочные, хорошо стрелять не будет.
Мои предположения сбылись. Винтовку Браунинга действительно забраковали, она не выдержала положенных испытаний.
Браунинг уехал в Америку. Мне больше никогда не доводилось его видеть. Но эта встреча осталась в моей памяти.
Она заставила меня о многом задуматься. Прежде всего я понял, что хваленые заграничные мастера не хватают звезд с неба. Изобретенные ими системы автоматического оружия далеко не совершенны, и мы, русские мастера, не только можем с ними поспорить, но и превзойти их в своем искусстве, как это не раз случалось на протяжении столетий.
Я остаюсь в Ораниенбауме
Стояла зима только начавшегося 1905 года.
Жизнь в казарме сделалась тяжелее. Офицеры стали еще более придирчивыми, злыми, а вместе с тем какими-то растерянными, подавленными.
От нас старались скрыть и позорные поражения нашей армии и гибель на сопках Маньчжурии десятков тысяч русских солдат и особенно то, что назревало в России.
Казарма, полигон — и дальше ни шагу!
Но как бы ни был суров режим, к нам все же проникли слухи о событиях в Петербурге.
Один солдат, вернувшийся из госпиталя, под большим секретом рассказал о том, что на площади Зимнего дворца были расстреляны тысячи безоружных рабочих, шедших с петицией к царю.
Это известие ошеломило нас. Никто не мог и не хотел работать. Мы были подавлены, убиты слухами об этой страшной трагедии.
Будучи потомственным рабочим, я переживал эти события особенно болезненно.
Казарменный режим стал жестче: запретили отпуска, ограничили прогулки, за каждое смелое высказывание грозили военно-полевым судом.
Но уже никакими силами нельзя было скрыть от нас, что «дремлющая», как впоследствии писал Владимир Ильич, Россия «превратилась в Россию революционного пролетариата и революционного народа». На крупнейших заводах Петербурга начались стачки.
Стачечное движение быстро распространялось по промышленным городам.
Летом вспыхнуло восстание на броненосце «Потемкин», в декабре загрохотали революционные бои в Москве. Нас стали держать еще строже — оказалось, по соседству, в Кронштадте, с оружием в руках восстали матросы.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Моя жизнь"
Книги похожие на "Моя жизнь" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Василий Дегтярёв - Моя жизнь"
Отзывы читателей о книге "Моя жизнь", комментарии и мнения людей о произведении.