Генри Джеймс - Мадонна будущего. Повести

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Мадонна будущего. Повести"
Описание и краткое содержание "Мадонна будущего. Повести" читать бесплатно онлайн.
Генри Джеймс (1843–1916) — признанный классик мировой литературы, мастер психологического анализа и блестящий стилист. Своими учителями он считал Бальзака и Тургенева и сам оказал заметное влияние на всю психологическую прозу XX столетия. В сборник Г. Джеймса вошли малоизвестные или вовсе не известные в России произведения, объединенные темой конфликта между искусством и обыденной жизнью, свободным художником и обществом.
— Что, собственно, ты хочешь знать? Какие безобразные подробности тебя интересуют?
— Я только хотела бы знать: по-твоему, он и впрямь попал в большую беду?
Молодой человек задумался:
— Вряд ли все сразу у него пошло прахом — нет. Пожалуй, дама, на которой он собрался жениться, к нему переменилась — не более того.
— Как? Я думала — при той куче детей, вокруг которых столько шума, — он уже познал брачные узы.
— Естественно, иначе как бы он мог устроить такой бум вокруг болезни, смерти и похорон этой бедной леди, своей жены. Разве ты не помнишь? Два года назад. «Как нам дали понять, сэр А. Б. В. Бидел-Маффет, кавалер ордена Бани, член парламента, настоятельно просит не посылать цветы на гроб его покойной супруги, досточтимой леди Бидел-Маффет». И тут же, на следующий день: «Мы уполномочены заявить, что повсеместно господствующее мнение, будто сэр А. Б. В. Бидел-Маффет возражает против возложения цветов во время погребального обряда при захоронении его покойной супруги, досточтимой леди Бидел-Маффет, зиждется на неверном истолковании личных взглядов сэра Бидел-Маффета. Многочисленные и разнообразные цветы и венки, доставленные на Куинз-Гейт-Гарденс, явились неоценимым источником удовлетворения, насколько это возможно в его обстоятельствах, для убитого горем джентльмена». И новый виток на следующей неделе: несколько неизбежных строк под соответствующим заголовком — замечания убитого горем джентльмена на тему о цветах на похоронах как обычае и прочем, высказанные им под сильным давлением, быть может, не всегда уместным, со стороны молодого растущего журналиста, всегда жадного до правдивого слова.
— Догадываюсь, о каком молодом и растущем речь, — после секундной паузы обронила Мод. — Так это ты его подбил?
— Что ты, дорогая. Я пыхтел в самом хвосте.
— До чего же ты циничен, — бросила она. — Дьявольски циничен.
— Да, циничен. На чем и поставим точку. — И тут же вернулся к оставленному было предмету: — Ты собиралась мне поведать, чем он известен, этот Мортимер Маршал.
Но она не поддержала его: ее любопытство к другой затронутой в их беседе теме еще не было утолено.
— Ты точно знаешь, что он снова женится, этот убитый горем джентльмен?
Вопрос вызвал у него раздражение.
— Ты что же, голубушка, ослепла? Все это нам уже преподносили три месяца назад, потом перестали, потом преподнесли вновь, а теперь никто не знает, с чем мы имеем дело. Только я ничего не исключаю. Забыл, как эту особу зовут, но она, возможно, богата и, возможно, добропорядочна. И вполне возможно, поставила ему условие, чтобы духу его не было на той арене, где он единственно сумел обосноваться.
— В газетах?
— В ужасных, грязных, вульгарных газетах. Она, может, потребовала — не в полный голос, но четко и ясно, и я такой возможности не исключаю, — чтобы сначала он расстался с газетами, а уж потом состоится разговор, потом она скажет «да», потом он получит ее деньги. Вот это я вижу — уж яснее некуда: ему нужны деньги, необходимы, отчаянно, позарез; нужда в деньгах, пожалуй, и загнала его сейчас в яму. Он должен что-то предпринять — он и пытается. Вот тот побудительный мотив, которого недоставало в нарисованной нами позавчера картине.
Мод Блэнди внимательно все выслушала, но эти рассуждения ее, по всей видимости, не убедили.
— Нет, случилось что-то другое, и худшее. Ты это так толкуешь, чтобы твоя беспощадность в практических делах — а тебе этого от меня не скрыть — выглядела не столь уж бесчеловечной.
— Ничего я не толкую, и мне совершенно все равно, что там с ним случилось. С меня достаточно той поразительной — великолепной — «иронии», которая тут заключена. А вот ты, я вижу, напротив, порываешься истолковать его дела в смысле — как ты выразилась? — «худшее». Из-за своего романтизма. Ты видишь все в мрачном свете. Но ведь и без того ясно — он свою распрекрасную невесту потеряет.
— Ты уверен, что потеряет?
— Этого требуют высшая справедливость и мои интересы, которые тут замешаны.
Но Мод продолжала гнуть свое:
— Ты, если не ошибаюсь, никого не считаешь добропорядочным. Так где же, помилуй, отыскать женщину, которая ставит подобное условие?
— Согласен, такую найти нелегко. — Молодой человек помолчал, соображая. — И если он нашел, ему очень повезло. Но в том-то и трагизм его положения: она может спасти его от разорения, но вот, поди ж ты, оказалась из тех странных созданий, чье нутро не все переваривает. Надо нам все-таки сохранять искру — я имею в виду искру порядочности, — и, кто знает, может, она и тлеет в сем сосуде скудельном.
— Ясно. Только зачем столь редкостному женскому сосуду признавать себя сходным со столь заурядным мужским? Он же — сплошная самореклама, и для нее куда естественнее испытывать к нему отвращение. Разве не так?
— Вот уж нет. Что-то не знаю никого, кто испытывал бы к нему отвращение.
— Ты первый, — заявила Мод. — Убить его готов.
Он повернулся к ней пылающей щекой, и она поняла, что коснулась чего-то очень сокровенного.
— Да, мы можем довести до смерти. — Он принужденно улыбнулся. — И вся прелесть этой ситуации в том, что можем сделать это совершенно прямым путем. Подвести к ней вплотную. Кстати, ты когда-нибудь его видела, Бидел-Маффета?
— Помилуй, сколько раз тебе говорить, что я никого и ничего не вижу.
— Жаль, тогда бы поняла.
— Ты хочешь сказать, он такой обаятельный?
— О, он великолепен! И вовсе не «сплошная самореклама», во всяком случае, отнюдь не выглядит напористым и навязчивым, на чем и зиждется его успех. Я еще посмотрю, голубушка, как ты на него клюнешь.
— Мне, когда я о нем думаю, от души хочется его пожалеть.
— Вот-вот. Что у женщины означает — без всякой меры и даже поступаясь добродетелью.
— А я не женщина, — вздохнула Мод Блэнди, — к сожалению.
— Ну, в том, что касается жалости, — продолжал он, — ты тоже переступишь через добродетель и, слово даю, сама даже не заметишь. Кстати, что, Мортимер Маршал так уж и не видит в тебе женщину?
— Об этом ты у него спроси. Я в таких вещах не разбираюсь, — отрезала она и тут же возвратилась к Бидел-Маффету: — Если ты встречаешься с ним в понедельник, значит, верно, сумеешь раскопать все до дна.
— Не скрою — сумею, и уже предвкушаю, какое удовольствие получу. Но тебе ничего, решительно ничего из того, что раскопаю, не выложу, — заявил Байт. — Ты чересчур впечатлительна и, коли дела его плохи — я имею в виду ту причину, что лежит в основе всего, — непременно ринешься его спасать.
— Разве ты не твердишь ему, что такова и твоя цель?
— Ну-ну, — почти рассердился молодой человек, — полагаю, ты и в самом деле придумаешь для него что-нибудь спасительное.
— Охотно, если б только могла! — сказала Мод и на этом закрыла тему. — А вот и мой жирный кавалер! — вдруг воскликнула она, заметив Мортимера Маршала, который, сидя на много рядов впереди, крутился в своем узком кресле, выворачивая шею, с явной целью не потерять Мод из виду.
— Прямое доказательство, что он видит в тебе женщину, — заметил ее собеседник. — А он, часом, не графоман, творящий «изящную литературу»?
— Еще какой! Написал пьеску «Корисанда» — сплошная литературщина. Ты, верно, помнишь: она шла здесь на утренниках с Беатрис Боумонт в главной роли и не удостоилась даже брани. У всех, кто был к ней причастен — начиная с самой Беатрис и кончая матушками и бабушками грошовых статисток, даже билетершами, — у всех до и после спектакля брались интервью, и он тут же свое изделие опубликовал, признав справедливым обвинение в «литературности» — мол, такова его позиция, что должно было стать отправной точкой для дискуссии.
Байт слушал с удивлением.
— Какой дискуссии?
— Той, которую он тщетно ждал. Но разумеется, никакой дискуссии не последовало и не последует, как он ее ни жаждет, как по ней ни томится. Критики ее не начинают, что бы о пьеске ни говорилось; и я сильно сомневаюсь, что о ней вообще что-либо говорится. А ему по его душевному состоянию непременно нужно хоть что-то, с чего начать спор, хоть две-три строки из кого-нибудь вытянуть. Нужен шум, понимаешь? Чтобы сделаться известным, чтобы продолжать быть известным, ему нужны враги, которых он будет сокрушать. Нужно, чтобы на его «Корисанду» нападали за ее «литературность», а без этого у нас ничего не получается. Но вызвать нападки — гигантский труд. Мы ночами сидим — стараемся, но так и не сдвинулись с места. Внимание публики, видимо, как и природа, не терпит пустоты.
— Понятно, — прокомментировал Байт. — Значит, сидим в луже.
— Если бы. Сидим там, где осела «Корисанда», — на этой вот сцене и в театральных уборных. Там и завязли. Дальше ни тпру, ни ну, никак не сдвинуться с места — вернее, никакими усилиями не сдвинуть. Ждем.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Мадонна будущего. Повести"
Книги похожие на "Мадонна будущего. Повести" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Генри Джеймс - Мадонна будущего. Повести"
Отзывы читателей о книге "Мадонна будущего. Повести", комментарии и мнения людей о произведении.