Ярослав Гашек - Собрание сочинений. Том третий

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Собрание сочинений. Том третий"
Описание и краткое содержание "Собрание сочинений. Том третий" читать бесплатно онлайн.
В третий том Собрания сочинений крупнейшего чешского писателя Ярослава Гашека (1883–1923) вошли рассказы, путевые очерки, политические памфлеты 1913–1917 гг., юморески из книг «Бравый солдат Швейк и другие рассказы» (1912), «Гид для иностранцев и другие сатиры» (1913).
1913
Гид для иностранцев в швабском городе Нейбурге. (Перевод Д. Горбова).
* Экспедиция вора Шейбы. (Перевод В. Петровой).
Борьба за души. (Перевод Н. Аросевой).
* Новый год храброго зайца с черным пятном на брюшке. (Перевод Н. Замошкиной).
* Закрытое заседание. (Перевод Т. Чеботаревой).
Как я спас жизнь одному человеку. (Перевод М. Скачкова).
Барон и его пес. (Перевод Д. Горбова).
* О запутавшейся лягушке. (Перевод Л. Васильевой).
Как Балушка научился врать. (Перевод Д. Горбова).
** О курочке-идеалистке. (Перевод И. Граковой).
* Доброе намерение отца бедняков. (Перевод И. Ивановой).
* Благотворительное заведение. (Перевод В. Петровой).
Хулиганство библиотекаря Чабоуна. (Перевод М. Скачкова).
* В венгерском парламенте. (Перевод А. Соловьевой)
* Кобыла Джама. (Перевод Н. Замошкиной).
* Надьканижа и Кёрменд. (Перевод И. Ивановой).
Когда цветут черешни. (Перевод С. Востоковой).
После коронации. (Перевод Ю. Молочковского).
Из записок австрийского офицера. (Перевод Ю. Молочковского).
Бунт третьеклассников. (Перевод Д. Горбова).
* Как становятся премьер-министрами в Италии. (Перевод А. Соловьевой).
Перед экзаменом. (Перевод Д. Горбова).
Среди друзей. (Перевод Ю. Молочковского).
* Индейский рассказ. (Перевод Н. Николаевой).
Как гром служил господу богу. (Перевод М. Скачкова).
* Сыскная контора. (Перевод И. Ивановой).
* Несчастный случай в Татрах. (Перевод Л. Васильевой).
* Проект закона. (Перевод А. Соловьевой).
* Протест против конфискации. (Перевод А. Соловьевой).
Детективное бюро. (Перевод М. Скачкова).
Полицейский комиссар Вагнер. (Перевод М. Скачкова).
Бык села Яблечно. (Перевод Д. Горбова).
Об искренней дружбе. (Перевод Д. Горбова).
Идиллия в богадельне. (Перевод М. Скачкова).
Мой друг Ганушка. (Перевод Н. Аросевой).
Как бережливые спасли отчаявшегося. (Перевод Н. Аросевой).
* Предательство Балушки. (Перевод Н. Замошкиной).
* Как Цетличка был избирателем. (Перевод А. Соловьевой).
* Мытарства автора с типографией. (Перевод И. Ивановой).
* Любовное приключение. (Перевод И. Ивановой).
* Как Тёвёл вернул пятак. (Перевод Л. Васильевой).
* Репортаж с ипподрома. (Перевод Н. Замошкиной).
Любовь в Муракёзе. (Перевод С. Востоковой).
1914
* Короткий роман господина Перглера, воспитателя. (Перевод Н. Замошкиной).
* Супружеская измена. (Перевод Л. Васильевой).
* О двух мухах, переживших это. (Перевод Н. Замошкиной).
* Одежда для бедных деток школьного возраста. (Перевод В. Петровой).
Перед уходом на пенсию. (Перевод В. Чешихиной).
Приключения кота Маркуса. (Перевод В. Чешихиной).
* Кочицкая божедомная братия. (Перевод И. Ивановой).
В исправительном доме. (Перевод М. Скачкова).
* История с биноклем. (Перевод Л. Васильевой).
Букет и к незабудок на могилу национально-социальной партии. (Перевод В. Чешихиной).
Урок закона божьего. (Перевод Д. Горбова).
Как я торговал собаками. (Перевод Д. Горбова).
Роман Боженки Графнетровой. (Перевод Д. Горбова).
* Весенние настроения. (Перевод Н. Николаевой).
* Визит в город Нейбург. (Перевод Л. Васильевой).
Дело о взятке практиканта Бахуры. (Перевод В. Чешихиной).
Страстное желание. (Перевод М. Скачкова).
Маленький чародей. (Перевод В. Мартемьяновой).
* Великий день Фолиманки. (Перевод Н. Замошкиной).
* Небольшая история из жизни Река. (Перевод А. Севастьяновой).
Сказка о мертвом избирателе. (Перевод Д. Горбова).
* Сатисфакция. (Перевод Н. Николаевой).
Страдания воспитателя. (Перевод Д. Горбова).
* Штявницкая идиллия. (Перевод Л. Васильевой).
* Писарь в Святой Торне. (Перевод Л. Васильевой).
Опасный работник. (Перевод В. Мартемьяновой).
* Колокола пана Гейгулы. (Перевод Н. Николаевой).
* О прекрасной даме и медведе из Зачалянской долины. (Перевод В. Петровой).
1915–1917
Жертва уличной лотереи. (Перевод И. Граковой).
Сыскная контора пана Звичины. (Перевод В. Мартемьяновой).
* Моя дорогая подружка Юльча. (Перевод Н. Замошкиной).
* Ярмарка на Филипа и Якуба. (Перевод Т. Чеботаревой).
История с хомяком. (Перевод М. Скачкова).
Судьба пана Гурта. (Перевод Н. Аросевой).
Повесть о портрете императора Франца-Иосифа I. (Перевод М. Скачкова).
Итог похода капитана Альзербаха. (Перевод Н. Аросевой).
По стопам полиции. (Перевод П. Богатырева).
* Бравый солдат Швейк в плену. (Перевод Н. Зимяниной).
У кого какой объем шеи. (Перевод М. Скачкова).
Школа для сыщиков. (Перевод П. Богатырева).
Двадцать лет тому назад. (Перевод П. Богатырева).
Разговор с горжицким окружным начальником. (Перевод Ю. Молочковского).
* Идиллия в Мариновке. (Перевод И. Ивановой).
* — Издательство «Художественная литература», 1984 г.
** — Издательство «Детская литература», Москва, 1983 г.
Газет вор Шейба не читает и потому не сможет даже узнать номера дома, где были обнаружены его башмаки, отмычки и порожняя бутылка из-под рома.
Борьба за души
Священник Михалейц был святым с тремя тысячами крон годового дохода, не считая целого ряда иных удовольствий, доставляемых ему восемью деревнями, приписанными к его приходу, центр которого находился в селе Свободные дворы. Эти восемь деревень были разбросаны в горах, в глубине дремучих лесов, и жили в них почти одни лесорубы, которые спускались в Свободные дворы раз в три месяца, чтобы посетить храм божий. Зато они усердно молились впрок за следующий квартал, исповедовались, с невыразимо блаженным страхом причащались телу господню и с очень важным видом каялись в грехах. Затем они отправлялись в «Полуденную» корчму, что позади приходского дома, и там у них постепенно развязывались языки. Очищенные от грехов и вознесенные святым таинством причастия, лесорубы начинали веселиться, а этого веселья никак не могли вынести обитатели Свободных дворов.
Тогда в «Полуденной» корчме завязывались драки между жителями долины и обитателями восьми горных деревень, только что получивших отпущение трехмесячных грехов. Под конец лесорубы, нанеся ущерб корчме и головам свободнодворчан, отягощенные этими новыми грехами, с синяками на спине, отступали в свои лесистые горы, и на четверть года в селе водворялся покой.
А через три месяца на горных склонах появлялись длинные, нескладные фигуры, и лесорубы с покаянным выражением спускались в долину; трехмесячные грешники наполняли костел могучими голосами, слышными за околицей, и когда они пели «Отче наш», издали можно было подумать, что это они перекликаются со склона на склон: «Когда отдашь?!» И громовым раскатом гремели ответные возгласы кающихся, когда священник Михалейц с деревянной кафедры обрушивал на их головы какую-нибудь из своих восьми проповедей, которыми он преследовал обитателей всех девяти населенных пунктов.
Но все было напрасно. Правда, кое у кого стекала по загорелой щеке слеза умиления и набожности — но, совершив покаяние, верзила с гор все-таки шел драться в «Полуденную» корчму.
На время битвы священник Михалейц запирался в своей комнате, окно которой выходило как раз на корчму, и, спрятавшись за занавеской, наблюдал за своими прихожанами, отмечая — совсем как купец — в своей записной книжке подвиги лесорубов: Бочан — 40 раз «Отче наш», Крышнин — 20 раз, а Антонин-то Длоугий, глядите, на самого старосту насел — задать ему 50 раз «Отче наш», и ни одного «аминя» не спущу! А ты, Черноух, не лезь в драку, вот и цел останешься, тебе назначу только 15 «Богородиц»…
Так и повелось: священник Михалейц добросовестно заносил имена лесорубов в свою книжечку, а через три месяца, на следующей исповеди, каждый горец получал особый листок, на котором было выписано, сколько раз и какую именно молитву должен он прочитать в виде епитимьи.
Все шло по порядку, лесорубы один за другим становились коленями на скамеечку в старой, источенной червями исповедальне и умильными голосами заводили:
— Исповедуюсь всемогущему богу и вам, преподобный отче, что после святого причастия дрался в «Полуденной» корчме.
Это был главный грех, за ним следовал целый ряд одинаковых для всех прегрешений: употреблял всуе имя господне, богохульствовал, да еще «полешко-другое из господского леса», да «силочки кое-где расставлял с дурным намерением».
Пятнадцать лет по четыре раза в год повторялось одно и то же, и лишь однажды Бочан вдруг пропустил на исповеди «силочки с дурным намерением». Священник Михалейц с мягким упреком обратился к кающемуся:
— А силочки, силочки-то, Бочан?
— Эх, ваше преподобие, — ответил Бочан, — на сей раз ничего такого не было, какая-то сволочь украла мою снасть, а в город за новой некогда мне было выправиться. У нас, ваше преподобие, вор на воре сидит.
То был единственный случай, когда один горец не досчитался одного греха во всем перечне, но уже на следующей исповеди Бочан ни в чем не отклонился от привычной формулы, и, к какому-то даже удовлетворению пана священника, настал черед «силочков с дурным намерением», что и было произнесено жалостным голосом.
Я говорю «к удовлетворению пана священника», потому что он любил этих верзил из горных деревень и знал по опыту, что, если уже и «силочки» вычеркиваются из программы, значит, грешник хиреет духом и телом и долго не протянет. Чтобы узнать это, надо обладать пятнадцатилетним опытом духовного пастыря. Сначала выпадали «силочки», потом переставали упоминаться «полешки», после богослужения грешник даже в «Полуденную» корчму не заходил, а, тяжело ступая, взбирался к своему дому, затерянному в горных лесах. И когда его жена прибегала в приходской дом, голося, что вчера муж за весь день ни разу не сказал ни «в бога», ни «в душу», пан священник, не мешкая, отправлялся с причетником в горы, дабы застать беднягу в живых и сделать ему поскорее последнее помазание.
За пятнадцать лет священник Михалейц понял, что его прихожан из восьми горных деревень не исправишь никакими самыми красноречивыми проповедями, самыми проникновенными уговорами, хотя бы он и доводил горцев до покаянных слез, — они и сами уже видели, что все напрасно.
На первых порах священник пытался втолковать им, что такое доброе, искреннее намерение; после того как он долго и красиво объяснял это, Валоушек из Чернкова сказал ему:
— Эх, ваше преподобие, оставим его для молодых, это самое «доброе, искреннее намерение»; все равно ведь, коли дальше так пойдет, дичь совсем переведется, и теперь уже в силочки-то разве что после дождичка в четверг что попадается…
А десять лет тому назад Худомел, подавая священнику руку, сказал со всей возможной откровенностью:
— Мы уж, ваше преподобие, видать, не исправимся, все равно черти будут нас жарить на вертелах. Пусть уж будет воля божья.
Он привык ко всему. Далеко в горах, за Чернковом, в Волчьем доле, был у него свой лесок, и однажды на исповеди Павличек признался ему:
— А потом еще, ваше преподобие, полешко-другое из господского леса да еще из того леска, ваше преподобие, из вашего, тоже полешко-другое… Нынче ведь зима какая была! Вот я и срубил четыре елочки в вашем леске, да как рубил, над каждой прочел по «отченашу». И вдруг будто свалилось с меня что-то такое, легко так сделалось на сердце, и я срубил еще три.
За дрова из господского леса священник влепил кающемуся десять раз «Отче наш», а за порубку в церковном лесу — тридцать да еще наставление присовокупил, что духовные лица — представители бога на земле и воровать дрова у священника — все равно что рубить елки у господа бога.
После этого случая священник пытался добиться, чтобы патронат обменял ему дальний лесной участок в горах на ближний, примыкающий к Свободным дворам, но после многократных и тщетных просьб махнул рукой и свыкся с тем, что его обворовывали, хотя браконьеры и знали, что это все равно как если бы они валили деревья на участке самого господа бога.
Пан священник Михалейц, окруженный такими грешниками, с течением лет отступился от мысли исправить этих людей, ибо всякий раз, встречая кого-нибудь из них и пускаясь в уговоры, он слышал в ответ такие слова, сопровождаемые вздохом безнадежности:
— Ваша правда, преподобный отче, я тоже думаю, ни к чему все это. Такие уж мы, видать, закоснелые.
И было в этом столько чувства, что после пятнадцатилетней борьбы с «moral insanity»[5] горных прихожан священник отложил в сторону записную книжечку, перестал назначать «отченаши» на епитимьи и совсем машинально раз в три месяца произносил стереотипные проповеди о грехе и его последствиях; из его речи исчезла красочность молодых лет, и он вдохновлялся теперь лишь в таких случаях, когда какой-нибудь Повондра начинал торговаться за епитимью. С упорством торговца-еврея Повондра настаивал на половине:
— Пятнадцать «отченашей», преподобный отче. Ведь шестнадцатый пойдет уже не так от сердца, а на тридцатом я и вовсе смертный грех на душу возьму. Я, преподобный отче, уже пробовал, от пятнадцатого до тридцатого я просто так мелю, без чувства, раз-два — и конец делу.
Священник Михалейц примирился даже с этим и не спорил уже с Бочаном, который утверждал, что милостивый господь отпускает все грехи при третьем «отченаше», поскольку бог троицу любит, а остальное говорится на ветер.
Священник ощутил усталость от своей борьбы за спасение душ горных прихожан; и когда в один прекрасный день Мареш из Корженкова на вопрос, какие он совершил грехи, ответил жалостным голосом: «Как всегда, ваше преподобие», — священник не стал уточнять подробности, а стоически отпустил ему грехи без всяких вразумлений и даже забыл бы наложить на него епитимью, если б Мареш сам не напомнил: «А «отченаши» тоже как всегда, ваше преподобие?»
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Собрание сочинений. Том третий"
Книги похожие на "Собрание сочинений. Том третий" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Ярослав Гашек - Собрание сочинений. Том третий"
Отзывы читателей о книге "Собрание сочинений. Том третий", комментарии и мнения людей о произведении.