Коллектив авторов - История русского романа. Том 2

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "История русского романа. Том 2"
Описание и краткое содержание "История русского романа. Том 2" читать бесплатно онлайн.
Идейные конфликты в «семейных гнездах» в изображении Гирса приобрели общероссийский смысл. В них выражались характерные для того времени пробуждение и самоопределение общественного сознания молодой России, развернувшаяся борьба ее с Россией уходящей. В соответствии с этим романист наделил своих героев отчетливыми идейнополитическими воззрениями и нравственными понятиями. Он откровенно рисует их поведение, их взаимные отношения, в особенности же отношение к крестьянству. Всем строем своего романа Гире говорит о принципиальной непримиримости молодой и старой России. Ходом сюжета романист дает возможность почувствовать крайнее обострение общественных отношений.
Программа уходящей России с предельной отчетливостью и воинственно сформулирована «образованным европейцем» Тавровым — стар- шим. Он буквально пропитан физической ненавистью к разночинцам и презрением к «черному» народу. Его возмущают до глубины души слишком «решительно» проводимые реформы, которые, по его мнению, потрясают самые основы помещичьей жизни. Тавров с пафосом выступает за всесильную власть традиций и консерватизма в обществе. «Преемлю, сохраняю — и потом уже, потом уже развиваю» — такова сущность взгляда Таврова на законы жизни общества.[95] Русский легитимист мечтает о создании сильной консервативной политической партии, противостоящей «несвоевременному либерализму» и ориентирующейся на английские образцы политической борьбы во имя законности и святости традиций.
Д. Гирс изобразил разнообразных представителей «новых людей». Центральной фигурой среди них является Василий Теленьев. Он нарисован автором ярко, с глубоким проникновением в его богатый внутренний мир. Герой Гирса тоже «особенный человек». Чернышевский признавался, что он в своей жизни встретил восемь человек, подобных Рахметову. Гире знал лишь двух «замечательных субъектов в этом роде — его (Теленьева, — Ред.) да еще одного поляка».[96] Василий Теленьев наделен автором огромной физической силой и железным, закаленным характером. Во имя дела он отказывается от любви. Теленьев обладает несокрушимой волей и выдержкой, целеустремленностью и колоссальной трудоспособностью. Он постоянно занят самовоспитанием и самообразованием, физической тренировкой, подготовкой к делу. Герой Гирса непримирим к барству. Он чрезвычайно близок трудовому народу и великолепно понимает его. Превосходна в этом плане сцена на постоялом дворе, где останавливается Василий, направляющийся домой.[97] Он умело завоевывает доверие, расположение, даже любовь и откровенность народа. По отношению к народу он выступает как просветитель и как защитник, тонко знающий психику мужика, весь обиход народной жизни. Василий Теленьев — талантливый и образованный, умный и уме- лый пропагандист передовой науки и техники, равенства людей и народов. Все эти черты необыкновенного героя Гирса не придают ему той резкости и сухости, которые были свойственны угловатому нигилисту Базарову, а также «страшному чудовищу» — ригористу Рахметову. Гире несколько смягчает образ революционера в том смысле, что вносит в него некоторые «земные черты», что особенно заметно в отношениях Василия с отцом и с крестьянами.
Пропаганда сочетается у Теленьева с мыслями о необходимости борьбы «против настоящего, существенного зла». В дискуссии с Маркин- соном, который всю свою жизнь посвятил войне с предрассудками, ложью и несправедливостью, Василий отстаивает мысль о том, что нельзя размениваться на мелочи, «напрасно тратить порох», необходимо «биться только против… в самом деле… великанов».[98] Поэтому он не может оправдать «бунта» Михаила Оглобина против матери («нельзя воевать с бабами») и признать плодотворной мелкую, кропотливую и «черную» работу Маркинсона по искоренению злоупотреблений.
О людях редкой рахметовской породы в романе Чернышевского сказано, что они — «цвет лучших людей, это двигатели двигателей, это соль соли земли».[99] Эта мысль важна для уяснения всей концепции романа «Что делать?». Рахметовы предстают как руководящий авангард главного двигателя истории — широкого народного движения. Вот этой мысли о народе как двигателе истории и о «новых людях» как двигателях двигателя нет в романе Гирса «Старая и юная Россия». Это обстоятельство усиливает черты титанизма в характере Василия Теленьева, ставит народ в положение пассивной силы, исключает его из сюжета как силу действующую. Герой Гирса говорит с народом и думает о народе, служит ему, идет в народ. Но эти живые связи с народом не одушевлены мыслью о том, что именно в народе следует искать главную двигательную силу жизни. В ответ на призыв Теленьева к борьбе против «великанов» доктор Маркинсон, «подмигивая хитро глазом», говорит: «…ведь чтобы бороться с великанами, нужно быть и самому титаном».[100] Теленьев на это принципиальное замечание доктора никак не отзывается и тем доказывает отсутствие в своем идейном арсенале мыслей о решающей роли народа в борьбе с «великаном».
Нельзя прямолинейно объяснить героизацию образа революционера в русской прозе 70–х годов лишь влиянием «Исторических писем» (1868–1869) Лаврова. Сама теория «одиноких борющихся личностей»[101] как двигателей прогресса нуждается в объяснении особенностями русского демократического движения, обстоятельствами борьбы революционеров в допролетарский период. Героизация революционера этого периода известна и в зарубежных литературах, деятели которой не знали о существовании теории о «критически мыслящей личности». Подобная тенденция была известна и в русской прозе — в повести Бажина, которая появилась за несколько лет до «Исторических писем» Лаврова. Наконец, о титанизме Рахметова говорит и Чернышевский в записке для Некрасова и Пыпина. Бесспорно, что очень популярная в свое время теория Лаврова, а затем и характер народовольческой борьбы способствовали развитию героизации образа революционера. Но первопричина, объясняющая эту характерную тенденцию, лежит в иных фактах объективной действительности. Разгром революционных сил демократической интеллигенции 60–х годов, спад крестьянского движения, пассивность народа, стремление пересмотреть и переосмыслить идейное наследие, вдохновляющее первый демократический натиск, — вот что послужило источником появления не только «Исторических писем», но и художественных образов революционеров — титанов. Есть все основания сказать, что в обстановке спада и пассивности массового народного движения появляется тенденция к чрезмерной героизации и идеализации революционеров — одиночек. То же самое следует сказать и о случаях отрыва революционеров от народа. Особенности народнического революционного движения, например, поставили его деятелей далеко от народа, но тем героичнее они предстают в художественном и ином идеологическом отражении. Следует иметь в виду и другое, более общее обстоятельство, характеризующее отношения революционера и народа в период допролетарского освободительного движения. Революционер этого периода был стеснен в свободном выражении своих способностей. Он был лишен возможности проявить свои действия в народе. Это в конечном счете и привело к трагедии борьбы без народа, столь глубоко изображенной Степняком- Кравчинским в романе «Андрей Кожухов». Герой Гирса еще очень далек от этой трагической развязки. Но он поставлен в такие отношения к народу, что для него вполне возможна в будущем и такая развязка.
5К исходу 60–х годов возникает необходимость подвести итоги развития романа о «новых людях», сопоставить «новых людей» с «лишним человеком», с героем рефлексии, наконец поставить перед романом этого рода новые задачи. С исключительной проницательностью, с глубоким чувством историзма все эти вопросы получили исчерпывающее освещение в программной статье Н. Щедрина «Напрасные опасения» (1868), а также в его рецензиях на романы Мордовцева, Омулевского и Шеллера- Михайлова.
Статья «Напрасные опасения» появилась в обстановке некоторого оживления демократического движения. Это определило пафос щедринского выступления. Развивая одну из основных идей статьи Чернышевского «Не начало ли перемены?», Щедрин указывает на то, что положительно деятельные типы следует открывать и уяснять в народной среде, этом «подлинном источнике, из которого должна источиться струя нового, живого русского слова».[102] Щедрин говорит о «росте русского человека». Процесс этого роста происходит не только в среде интеллигенции («воспитывающей» части русского общества), но и в народе («воспитываемой» среде). Проблему «новых людей» великий писатель органически связывает с проблемой народной среды. И это следует понимать не только в том смысле, что деятельность передовой интеллигенции должна служить пробуждению народа, но и в том смысле, что в самом характере «нового человека» должны получить развитие лучшие национально — народные черты.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "История русского романа. Том 2"
Книги похожие на "История русского романа. Том 2" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о " Коллектив авторов - История русского романа. Том 2"
Отзывы читателей о книге "История русского романа. Том 2", комментарии и мнения людей о произведении.