Николай Назаркин - Мандариновые острова

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Мандариновые острова"
Описание и краткое содержание "Мандариновые острова" читать бесплатно онлайн.
Коля Кашкин и другие слегка взрослые герои этой повести подолгу живут в больнице. Никто из них не выписывается оттуда навсегда. Все возвращаются — рано или поздно.
Писатель Николай Назаркин едва упоминает диагнозы, совсем не описывает болезненных процедур, больничной тоски и страхов: его интересует жизнь. Занятия, приметы, привычки и фантазии неунывающих пациентов детской больницы колонистов Мандариновых островов.
Даже в третий зал заглянуть, ну — там, где про палеонтологическую историю Москвы и Подмосковья. Хотя какая может быть палеонтологическая история в Подмосковье! Сравните только: шерстистый мамонт там, допустим, или мегасерос какой — и Подмосковье! Мамонты уж наверняка тут не жили, где им тут жить-то? Это вот — ну, на Урале, например, или у бабушки Серого в Карелии. Там горы, и леса, и всё такое. А в Подмосковье — одни дачи. У нас там тоже дача. Хотя вот как раз рядом с нашей дачей болото есть такое… нехилое, в общем, болото. Там даже плезиозавр бы поместился, средних размеров, как я думаю. Но одно болото на всё Подмосковье — смехота, а не палеонтология. Да, но если ноги здоровые — почему бы не заглянуть? Я бы заглянул и…
Бум! Так, это я докрутился. Я же всё на кресле своём крутился, задумался просто, вот и… Не, я весь не навернулся, просто моя нога, костяная-гипсовая, задела тубус, который прислонён был у тумбочки, мне его сестрица Александра оставила для миллиметровки — вот и он и шандарахнулся. Хорошо ещё, что тубус! А то если бы я сам в тумбочку врезался — вот было бы кораблекрушение в Бомбее!
Я даже рассердился. Не на себя, конечно. На этого Валю Дубца. А чего он! Это же из-за него я чуть не навернулся! Сам стол занял, а я должен тут куковать! Не выйдет!
Так что я быстренько поехал к столу и привстал в кресле, чтобы увидеть, чего он там делает. Дубец постарался сразу локтем загородить, только ничего не вышло. Я увидел!
— А ну, покажь! — сказал я.
С ним иначе нельзя, только приказы понимает. Нервный он какой-то.
— А чего, чего?! — завёлся вдруг он, я даже не ожидал.
— Ну покажи, говорю, — это я от неожиданности с ним так заговорил.
Ну, так заговорил, как будто он Пашка. Или Толик. Или даже Серый. Хотя нет, не Серый. Но Пашка или Толик — точно.
А Дубец, то есть Валька, вдруг на меня посмотрел и локоть убрал. Которым загораживался. Так что я мог всё увидеть. В подробностях.
Он там, оказывается, рисовал! То есть не совсем рисовал, а перерисовывал. У него такая бумага была, большая, с альбомный лист, только тонкая, так что всё просвечивало. Папиросная. И он положил её на картинку и эту картинку перерисовывал. Ручкой. Даже тремя ручками — обычной, ну, синей, а ещё зелёной и чёрной. Классно получалось.
И картинка! Картинка была классная! Дубец свой лист как-то утянул, а мне картинку дал посмотреть, с которой перекопировал. Ничего себе картиночка! Я сначала только ничего не понял, потому что там не просто один какой-нибудь рыцарь был или чего-нибудь такое. А там просто много-много линий было, и они все друг с другом так смешались, что сразу ничего не разберёшь. А потом я глаз разглядел! И уши! И хобот с клыками! С бивнями то есть. Ну, и всё остальное.
Там, на картинке, битва была нарисована! Со слонами! С мечами ещё, и с копьями, и на слонах ещё такие башенки были нарисованы, и луки ещё были, конечно, и стрел целые тучи, просто в воздухе нарисованы, и… И… И тут я пригляделся ещё лучше и понял. Ну, понял, почему Дубец локтем загораживался. Там знаете кто воевал? Женщины! Только они были… ну… вообще без ничего! Голые, короче! Только с мечами и копьями! И луками! Кла-а-асс! Вот это да! Ничего ж себе!
— Кла-а-асс! — сказал я.
Дубец только кивнул.
Мне сразу же захотелось показать картинку народу. Ну, Толику с Пашкой, значит. Пусть заценят! Я уже картинку зацапал и даже почти развернул своё кресло, но тут вспомнил, что картинка-то всё-таки, ну, как бы не совсем моя. Валькина она.
— Ты это, — сказал я и нос почесал картинкой. — Тебе там долго ещё перерисовывать?
Валька вытащил свой полупрозрачный лист и на него посмотрел. Я тоже посмотрел. У, хитренький какой! Он там только слона перерисовал и ещё этих, ну… женщин. С копьями. А остальные всякие вещи не стал.
— Я в седьмую тогда, — сказал я. — Временно. Если чего…
И поехал. И пока до двери ехал — всё ждал, чего скажет Дубец. А он ничего не сказал. Так что я так и докатил до седьмой. С картинкой.
А в седьмой чай пили. С конфетами. Это я ещё из дверей увидел, потому что стол у них в палате не как у нас, в углу, а прямо посередине, у окошка. Ну, и они там все втроём сидели и пили чай.
Чай, понятно, Зинченко достал. Ему на кухне всегда дают. Прямо целый чайник дают, уже заваренный. Мне вот фиг дадут, несправедливо! Я вздохнул, в дверях развернулся и обратно поехал. Не совсем обратно, конечно, а к холодильнику. Потому что «Вечерний звон» я в холодильник убрал: они когда холодные — вкуснее в сто раз, как я думаю. «Белочки» и прочие я уже съел, так что оставались только эти. Самые вкусные. Я всегда самые вкусные на потом оставляю. Даже когда, допустим, котлету с картошкой ем, то стараюсь, чтобы котлета на последний укус была. В самом конце. Под компотик.
А Пашка, например, наоборот — котлету съест и сидит, пюре по бортикам размазывает. Никакого у него удовольствия в будущем. Одно пюре.
Так что я свои конфеты достал и опять поехал в седьмую. К чаю.
Зинченко как «Вечерний звон» увидел, так сразу — хоп! — чуть не с обёрткой в рот засунул. И тут же мне свою запасную кружку отдал с чаем. Он не жадный, вообще-то, просто такой… Как сестрица Александра говорит — «непосредственный».
Пашке с Толиком тоже досталось по конфетине. Их же три было. Толик на меня взглянул так… вопросительно, но я только рукой махнул. Всё понятно, я же привёз, значит, и самому досталось. Как-нибудь. Ну да ладно, у них там ещё вафли были, молочные, так что вафлю взял. Ничего так. Хрустят.
Пашка сразу стал свою фольгушку — ну, от конфеты, — ногтем разглаживать. Он из них потом плащи делает. Для рыцарей. Золотые и серебряные. Ничего так получается, только трудно в мешок убирать — они рвутся. Не рыцари рвутся, конечно, а плащи. Приходится новые делать или пока на тумбочке выстраивать, если жалко. Только долго на тумбочке не простоят — какая-нибудь нянечка обязательно норовит всё в ящик смахнуть. Или Зоя Алексевна, сестра-хозяйка, разорётся. Мешают они им прямо. Непорядок. Как же. Лучше бы тараканов потравили. Как я думаю.
Пашка ещё у Толика фольгушку взял. Ну, а мы ещё по вафле. Это Пашкины вафли были, оказывается. Когда ещё по кружке выдули, Пашка наконец спросил:
— Чего это у тебя там?
Уф! я думал уже, никто и не спросит! Я специально картинку на коленях держал пустой стороной вверх. Для интриги.
— Да так, — говорю. И картинку им показываю.
— Фью! — присвистнул Зинченко. — Ничего себе детское народное творчество! Это они чего, с обезьянами воюют?
С обезьянами?! Я сам ещё раз на картинку посмотрел внимательнее. Точно, они — ну, эти… женщины как раз с обезьянами воюют! В первый раз я даже не увидел. Отвлёкся, наверное, на что-нибудь.
Пашка с Толиком только смотрели, а Зинченко всё продолжал комментировать:
— Не, ну ты глянь, как сцепились! Это ж уже вам не какая-нибудь живопись, — он даже ударение в этой «живописи» на последний слог поставил, прикольно, надо будет тоже так говорить. — Да, это не Репин с Айвазовским! Это прямо в учебник биологии надо. Происхождение человека, по Дарвину.
— Какое происхождение? — переспросил Пашка.
А я ничего не переспросил, потому что понял, что Зинченко про… ну, это… ну… понял, короче.
— Такое, — совсем развеселился Зинченко и начал картинку во все стороны вертеть. — От обезьяны происхождение!
Толик тоже, конечно, всё давно понял, а теперь и до Пашки дошло. Он хихикать начал.
— Вот ты, Шосс, — продолжал Зинченко, к Пашке по фамилии обращаясь, как в школе какой. Тоже мне, учитель нашёлся. — Вот ты, дарагой, от кого хотел бы происходить, от Шимпанидзе, да? — у Зинченко даже «Щимпанидзэ» получилось. — Или от Макакяна? Или не, таки наверное от Абрама Гутана?!
Шуточки у Зинченко — ну детсадовские! Доисторического периода, в смысле. Раннего триаса. Третичного. До нашей эры. Мы ещё давным-давно, осенью, в сентябре даже, так в классе развлекались.
— Он-то, допустим, от Гиббонса произошёл, — подчёркнуто лениво сказал я. — А я, значит, допустим, от Гавриллы. А вот кое-кто… кое-кто прямо от Гамадриленко!
Хо-хо, гаврилла, то есть горилла, конечно — это классная зверюга! Кулачищи — во! Одним ударом льва в лепёшку превратит! И гиббон — тоже ничего так, симпатичный. Не то что гамадрил зачуханный!
— Чего это Гамадриленко? — вскинулся Зинченко.
— Ну, — сказал я, словно передумался. — Тогда от Павианенко…
Потом чуть-чуть подумал, то есть вид, конечно, сделал, что подумал, и добавил:
— Павианенко-Красножопенко!
Толик с Пашкой уже ржали, у Пашки даже слёзы на глазах были от смеха. А я сидел, как будто ничего. Зинченко надулся сначала, но долго не выдержал и тоже заржал. И картинку на стол бросил:
— Ладно, дети, развлекайтесь, а я пошёл!
И пошёл. Дети! Тоже мне… К Валечке своей небось пошёл, к сестричке с пятого. Все знают, вся больница, что они там в процедурке… целуются, когда никого нет. Ну и подумаешь! Происхождение видов…
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Мандариновые острова"
Книги похожие на "Мандариновые острова" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Николай Назаркин - Мандариновые острова"
Отзывы читателей о книге "Мандариновые острова", комментарии и мнения людей о произведении.