Сергей Семенов - Степь ковыльная

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Степь ковыльная"
Описание и краткое содержание "Степь ковыльная" читать бесплатно онлайн.
Роман повествует о событиях на Дону в конце XVIII века. В его основу положена исторические факты о восстании казачества против притеснений царского самодержавия, охватившем 68 станиц. В произведении прослеживаются судьбы простых казаков, чье свободомыслие не смогли сломить жесточайшие репрессии.
Роман «Степь ковыльная» переиздается в связи со столетним юбилеем его автора — Сергея Ивановича Семенова, творчество которого посвящено историческому прошлому Донщины.
— А я с ним у Козлуджи был! — воскликнул казначей Оружейников, старик с веселыми глазами. — Всех-то войск у Суворова было восемь тысяч, а турок впятеро больше. Ух, и накрошили же мы тогда их в конной атаке!.. Он нас, казаков, дюже уважает… И конь под ним завсегда донской… И вестовой у него, опять же, донской казак — Егор Селезнев.
Атаман постучал булавой о стол и, когда все затихли, сказал, довольно улыбаясь:
— Ну будя, будя, старики. Ишь, как разбушевались, словно в атаке… Уж если вы сами генерала Суворова одобряете — стало быть, выбор правильный сделан… Давайте расходиться, уже темнеет, дома жинки ждут вечерять.
Хохлачев и Кораблев, соседи по хатам, издавна дружили меж собой. Как только кончилось совещание в станичной избе, они направились домой вместе. По дороге Хохлачев продолжал рассказывать о Суворове:
— … Служил я тогда в полку войскового старшины Луковкина, а Суворов в те поры в чине подполковника был и шел с нами завсегда впереди всей армии. Раз как-то у города Швейдница послали в разведку шестьдесят донцов — и Суворов с нами отправился. Наткнулись мы на эскадрон черных гусар. Стояли они на высоком холме. А Александр Васильевич усмехнулся этак задорно — и нам: «Ну что, донцы-молодцы, ударим на них или назад повернем? Сами видите, их почти вдвое больше, да и позицию сильную занимают». Ну, мы, конечно, все, как один: «Веди нас!» И что ж ты думаешь? Дважды в атаку ходили, и дважды нас отбивали ружейным огнем. И только в третий раз дорвались мы до них, взяли в пики. Мало кто из тех гусар уцелел…
Когда проходили мимо хаты попа Стефана, Кораблев сказал с досадой Хохлачеву:
— Знаешь что, кум, надо нам на станичном правлении всерьез потолковать о попе нашем, пора дать ему острастку. Уж больно жаден, вымогает от станичников непомерную плату за обряды церковные. Ежели, к примеру, принесут младенца крестить, три гривны требует. А дашь меньше, так он окрестит все ж, да только беды потом зачастую не оберешься. И ведь не подкопаешься к нему-по церковным правилам все делает! Ну, вот, скажем, в этом году апреля семнадцатого принес ему новорожденного Корольков Панфил — сам знаешь, казак бедный — и сказал, что у него в кошельке лишь пятиалтынный есть. Поп взял ту монету, сунул в карман свой бездонный и нарек младенца по имени святого, что на тот день пришелся, — Хусдозат. А мальчонка другого казака, Вишина Алексея, тоже гольтепа, назвал Павсикакием: на тот день в аккурат празднование этого святого угодило. Ну, посуди сам, кум, — возмущался Кораблев, — ведь прям-таки издевку чинит он над голью станичной. Каково же отцу-матери кликать тех детей ласково? Задик — одного, а другого: — Какик, что ли? Тьфу, срамота одна! А как подрастут они, сколько надсмешек им по всей станице придется выслушать? Вот и выходит так: поп, чтоб младенцу имя наречь, за перо берется, а у казака борода от страха трясется.
Но Хохлачеву не хотелось ссориться с попом: он собирался просить попа Стефана, чтобы тот обучил грамоте его дочь Настеньку. Поэтому он обнял друга за плечи и сказал ласково:
— Заходи-ка ко мне в гости. Угощу наливкой вишневой, отменнейшей. Жинка моя готовит ее по-особливому, как никто в станице. Ну, идем, идем, от наливки лишь польза одна, а вот от меда и вина болит голова — так учил меня еще дед мой.
Но не успели друзья войти в хату Хохлачена, стоявшую почти на окраине станицы, как где-то вблизи в ночной темноте послышался полный смертельного испуга вопль женщины:
— У-би-ва-ют! По-моги-и…
Почти тотчас же раскатисто грохнул пистолетный выстрел, а велел за ним раздался дикий, леденящий душу вой:
— Алла-а-а!.. Алла-а!..
Едва только Хохлачев и Кораблев выхватили из ножен сабли, как из-за угла вылетели на широкую станичную улицу всадники на низкорослых конях с развевающимися длинными гривами.
Сердце Хохлачева дрогнуло, но он сказал спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном:
— Не устоим, кум. Скорей в хату!
Они вбежали в хату Хохлачева, открыли оконца. У одного стал с ружьем Хохлачев, а у другого — Кораблев с пистолетом.
Кораблев жил одиноко — два его сына находились в полках на Кубани, и у станичного казначея была жена Пелагея Ивановна, моложе его лет на десять, и дочь-подросток Настенька.
— Не боязно? — спросил женщин Хохлачев.
— Боязно, папаня, — ответила прерывающимся голосом кареглазая Настенька: — Да что поделаешь?
Полная, с широкими черными, почти сросшимися на переносице бровями, Пелагея Ивановна промолчала. Она деловито открыла, взявшись за железное кольцо, лаз в полу и снесла по лесенке в погреб два ведра воды, потом стала переносить туда же наиболее ценные вещи.
«Ну и башковитая ж у меня жинка! — подумал удовлетворенно старый казначей. — Ежели вражьи дети хату подпалят, перебудем внизу, водою облившись… Правда, трудно отсидеться, ну, да авось подмога подоспеет».
И снова наступила тишина, лишь высокие тополя под окнами тихо шуршали листвой, словно часовые, охраняющие покой семьи.
Станичники были застигнуты врасплох: ногаи сделали набег степью, а не со стороны Татарского шляха, как в прошлые годы, когда их натиск был отражен с большими для них потерями.
Ворвавшись в станицу и оставив вокруг нее заградительные кордоны, ногаи — их было сотен пять — прежде всего кинулись к центру, к хатам вокруг майдана здесь жили зажиточные казаки, и тут можно было захватить богатую добычу.
Казакам пришлось биться насмерть с врагами в своих куренях. Многие были призваны на военную службу, и в станице остались главным образом старики да молодежь. Сопротивление, было ожесточенным, но разрозненным. К тому же ногаи там, где они встречали отпор, вызывали пожары, бросая стрелы с зажженной паклей на камышовые крыши. Тогда показывались огненные языки, взметало ошалело рыжей гривой пламя, сыпались искры, и задыхающиеся от дыма казаки, выбегая из огня, гибли в неравных схватках.
Только крыша станичной избы была железная. Ногаи несколько раз бросались туда на приступ: они знали, что здесь хранятся казна, порох и пули. Но девять засевших в избе молодых казаков-«сидельцев» во главе с атаманом Сухоруковым не подпускали близко ногаев, открыв сильный оружейный огонь. Неподалеку пылал, как костер, казачий курень, и оттого вокруг избы было светло, и подкрасться к ней незаметно ногаи не могли. Десятка два из них были здесь убиты и ранены. Тогда ногаи, оставив небольшой отряд у станичной избы, рассыпались по станице.
Как только ногаи ворвались в станицу, церковный сторож Пафнутьич, заперев на засов тяжелую дубовую дверь, забил в набат, и с тех пор не умолкал надтреснутый, жалобный, молящий о помощи звук колокола. С ним смешивались вопли женщин, которых степные хищники волокли в ненавистный полон, стоны раненых, гортанные крики ногаев, стук конских копыт, грохот ружейных и пистолетных выстрелов.
Из горевшей хаты вблизи станичного правления выбежали седобородый казак Ковалев Тихон и его два сына-подростка. Они стали пробиваться в сторону правления. Красноватыми молниями в свете пожара сверкали клинки их сабель.
— Глядите, — крикнул Сухорукое «сидельцам», — бьется Тихон по-богатырски! Да и сыновья под стать ему. Неужто ж оставим их на погибель?
Сухоруков, отодвинув тяжелый железный засов и приказав трем «сидельцам» оставаться в избе, выскочил с шестью остальными навстречу Ковалевым. Выстрелами и саблями «сидельцы» проложили дорогу к смельчакам и вместе с ними, под прикрытием огня оставшихся в избе казаков, возвратились в нее.
Пять часов длился набег ногаев на станицу. Много бед они причинили. Одних только убитых или сожженных вместе с хатами станичников было сорок пять. Погибло немало детей. Восемнадцать женщин ногаи захватили в плен. Угнан был почти весь станичный табун, начисто ограблены многие казачьи семьи.
Семья Хохлачевых уцелела: на окраине станицы ногаи не задерживались. Им было известно, что нескольким казакам удалось прорваться и умчаться в соседнюю станицу с просьбой оказать помощь «с великим поспешением».
Брезжил тусклый рассвет, когда Павел со своими спутниками прискакал к усадьбе Крутькова. Смертельная тоска стиснула сердце Павла: вместо большой, выбеленной в темно-голубой цвет хаты Крутьковых он увидел груду дымящихся развалин. Около них жалобно выл, подняв вверх голову, огромный пес Рыжий.
Соскочив с коня, Павел подошел к развалинам, вглядываясь в них пристальным взором. Глаза его покраснели от дыма и набежавших слез. Вот обгорелые черепки разбитой посуды… Вот покрытая копотью серебряная чарка Тихона Карповича. «Нет, разве найдешь человеческие кости в этой груде? Видно, и похоронить их достойно не удастся. Да, Девлет-Гашун свел-таки свои счеты…»
Ярый гнев охватил Павла. «Надо отомстить ногаям, кинуться вслед за ними! Буду бить их, пока и сам не погибну в смертельной схватке!»
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Степь ковыльная"
Книги похожие на "Степь ковыльная" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Сергей Семенов - Степь ковыльная"
Отзывы читателей о книге "Степь ковыльная", комментарии и мнения людей о произведении.