Кирилл Бенедиктов - «Если», 2004 № 12

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "«Если», 2004 № 12"
Описание и краткое содержание "«Если», 2004 № 12" читать бесплатно онлайн.
Рэй Вукчевич. МАМА И ЕЁ МАЛЕНЬКИЕ ДРУЗЬЯ, рассказ
Грей Роллинс. ПО СХОДНОЙ ЦЕНЕ, рассказ
Олег Овчинников. РОТАПРИНТ, рассказ
ВИДЕОДРОМ
*Хит сезона
--- Дмитрий Байкалов. ТЫСЯЧА МЕЛОЧЕЙ, статья
*Рецензии
*История жанра
--- Дмитрий Караваев. НА ПЕРЕПУТЬЕ ТРЕХ ДОРОГ, окончание статьи
Ольга Елисеева. У КРИТА ДЕРЕВЯННЫЕ СТЕНЫ, рассказ
Том Пардом. ИСКУПЛЕНИЕ АВГУСТА, рассказ
Александер Ирвайн. АГЕНТ-ПРОВОКАТОР, рассказ
Кирилл Бенедиктов. ВОСХОД ШЕСТОГО СОЛНЦА, повесть
Вячеслав Алексеев. СОСЛАГАТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ, статья
Экспертиза темы
Андрей Столяров, Андрей Валентинов, Олег Дивов.
Евгений Лукин. КАК ОТМАЗЫВАЛИ ВОРОНУ, статья
Рецензии
Крупный план
--- Сергей Лукьяненко. КОНСТРУКТОР И ЕГО ЛЕГО-БОГ, рецензия на трилогию Ф. Пулмана «Тёмные начала»
Эдуард Геворкян. ВСТРЕЧАЮТ ПО ОДЁЖКЕ? статья
Вл. Гаков. НЕОПИСУЕМЫЙ ЧУДАК ИЗ ГЛУБИНКИ, статья
Курсор
Персоналии
Отменное звуковое оформление по-британски прямолинейно. От расслабляющего пролога — ремикса мелодии к ромеровскому «Рассвету мертвецов» 1978 года, до угарного мордобоя с вышибанием мозгов (дротики для дартса и бильярдные кии) в такт квиновскому «Don't stop me now», перебиваемого британским же юмором: «Убей Королеву!» — «Что?!» — «Выруби музон!».
По словам Саймона Пегга, исполнителя главной роли и соавтора сценария, «главный определяющий признак классических зомби 70-х — их бездарность. Они медлительны, слабы, глупы и непреклонны. Они — смущающее отражение наших личных примитивных желаний и внутренних страхов». Что ж, утомительно-однообразные зомби ушли пингвиньей походкой в прошлое. Пришло время комедийных лент о ходячих трупах.
А на смену пафосу бессмысленного уничтожения блуждающих трупов пришла сатира о зомбированном обществе, в чем и есть главная идея снятой последователями «Монти Пайтон» пародийной ленты. Под завязку наполненной цитатами из киноклассики и ссылками на недавние ленты о воскресших жмуриках. И что самое приятное — наконец-то с логичной развязкой. Получилось смешно и актуально.
Вячеслав ЯШИН
НА ПЕРЕПУТЬЕ ТРЕХ ДОРОГ
Мы завершаем публикацию «субъективных заметок» Дмитрия Караваева. На этот раз критик анализирует, с точки зрения «триединой концепции», новейшую историю отечественной кинофантастики.
3. «НЕОПОЗНАННЫЙ КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ»
Незабвенная эпоха перестройки отозвалась в кинофантастике примечательным парадоксом: едва расставшись с балластом политики и идеологии в конце 70-х, наша фантастическая киномуза вновь бросилась его искать — как необходимую точку опоры.
Ощущение того, что без злободневного политического контекста фантастический сюжет становится слишком легковесным и «инфантильным», появилось у кинематографистов, а главное, у самих зрителей, еще в начале 80-х. Можно добавить, что в это же время сильно истощился и научный банк идей, пригодных для закладки в сценарии: программа продвижения в космос зашла в тупик, о виртуальной реальности и клонировании еще не говорили. Именно поэтому в павильонах наших киностудий прописались старые знакомые по Голливуду — человек-невидимка (из фильма А. Захарова, 1984) и доктор Джекил с мистером Хайдом (из фильма А. Орлова, 1985), а само фантастическое кино стало синонимом сказки и фэнтези.
Спору нет, даже один такой фильм, как «Мио, мой Мио» В. Грамматикова, оправдывает деятельность всех наших «фэнтезистов» и «сказочников» 80-х… Но все-таки это было детское кино. В обществе шло подспудное брожение, взрослому зрителю была нужна другая кинофантастика — проблемная, экспрессивная, желательно политизированная и, возможно, даже «на грани фола». И в 1986 году такой фильм вышел на экраны — «Письма мертвого человека» К. Лопушанского.
Один из авторов сценария, В. Рыбаков, утверждает, что эта ядерная антиутопия, замысел которой родился у них с Лопушанским в 1983 году (и получил поддержку Б. Стругацкого), была спонтанным плодом интеллигентского вольнодумства. Это и верно, и неверно. Не игнорируя момент творческого озарения молодых ленинградцев, скажем, что в 1985-м к такому фильму вели все «три дороги» — политическая конъюнктура, научная прогностика и «высокая мода» мирового кино. Именно в это время Москва и Вашингтон втянулись в непростые переговоры о сокращении ядерных арсеналов. Свои аргументы в поддержку мирной инициативы политиков дала наука: ученые разных стран сделали прогноз глобальной экологической катастрофы — кошмарной «атомной зимы», которая неизбежно последует за обменом ядерными ударами. Не остались в стороне и кинематографисты. Самыми популярными телефильмами рейгановской Америки стали «Завещание» Линн Липли и «На следующий день» Николаса Мейера, показавшие последствия атомной войны на примере жизни «тихих американцев». Еще большего документального эффекта добился режиссер английского телефильма «Нити» Мик Джексон, спроецировавший последствия ядерного взрыва на повседневный быт рабочих семей Шеффилда.
Зависимость К. Лопушанского от требований советской политической конъюнктуры проявилась довольно старомодным образом. Местом действия фильма стал не СССР, а некая безымянная капиталистическая страна (островная: надо понимать, Англия?), однако, как ни странно, ядерную катастрофу вызвал не советский ракетный удар, а незапланированный взрыв на американской военной базе. «Необходимо безотлагательно схватить за руку проектантов «звездных войн»!» — патетически призывал режиссера известный партийный кинокритик. Правда, идеологические уступки были вполне компенсированы мрачной экспрессией в показе драмы в музейном подземелье, ставшем последним пристанищем для нескольких укрывшихся от радиации взрослых и детей.
Стилистика «ядерных капричос» Лопушанского производила не меньший эффект, чем «документальность» антиутопий американцев и англичан. В пасторе Ларсене — спасателе облученных детей, сыгранном Р. Быковым — многие увидели родство с героями Тарковского. Однако, без сомнения, фильм не поднялся бы до уровня апокалиптического предсказания, если бы за четыре месяца до его выхода в прокат не грянула чернобыльская катастрофа. Перефразируя уже цитированного партийного кинокритика, картина предъявила трагический иск к «проектантам» не только «звездных войн», но и устаревших ядерных реакторов.
Режиссер, получивший международную известность, деньги иностранных продюсеров и негласную репутацию «преемника Тарковского», вновь взялся за социальную антиутопию по собственному сценарию («Посетитель музея»), которая, по его мнению, могла стать новым апокалиптическим пророчеством — на этот раз, предупреждением о глобальной экологической катастрофе. Но к 1989 году, когда фильм вышел на экраны, и политический климат, и зрительские интересы существенно изменились. Зритель на Западе, вдохновленный достижениями «разрядки» и нового экономического подъема, не очень-то хотел отождествлять себя с кучкой обреченных неврастеников, живущих на загаженном морском побережье рядом с гигантской мусорной свалкой и резервацией дебилов.
Что же касается нашей, на ту пору еще советской публики, то она была больше озабочена отовариванием талонов на сахар, чем кризисом «цивилизации массового потребления».
Однако когда политические мотивы фантастического фильма входили в резонанс с нашей житейской практикой, дело принимало совсем иной оборот. В 1986 году это доказал Г. Данелия («Кин-Дза-Дза!»), рискнувший совместить в одном фильме социальную сатиру и пародию на «космическую сагу». Обитатели планеты Плюк — идиотически-самодовольный Уэф (Е. Леонов) и смирившийся с участью плебея-«пацака» Би (Ю. Яковлев) — оказались одинаково смешными и как карикатуры на «космических пришельцев», и как сатирические шаржи на «винтиков» советской социальной иерархии с ее незыблемым правилом «я начальник — ты дурак». Важно еще то, что и пустынный ландшафт Плюка, чем-то напомнивший планету Тату-ин в «Звездных войнах», и скрипучий летательный аппарат инопланетян, похожий на гигантскую кофемолку, и их шутовские костюмы — все это было нелепо, смехотворно, но… все-таки производило впечатление некоего «потустороннего мира». В голливудском кино прямым аналогом «Кин-Дза-Дза» можно считать «Космические яйца» Мела Брукса, но этот фильм вышел на год позднее, чем комедия Данелии. Можно предположить, что Данелия и его творческая команда что-то подсмотрели у популярных в 80-е английских «черных юмористов» из «Монти Питона», однако все это было переработано на свой оригинальный лад.
Другим не менее удачным примером перестроечной политической кинофантастики стало «Зеркало для героя» В. Хотиненко (1987). В разгар либеральных преобразований советскому зрителю было весьма занятно сравнивать бесшабашные горбачевские 1980-е с суровыми сталинскими 1940-ми, убеждаясь, как в простейшей бытовой мелочи (например, пачке сигарет) могло проявиться глобальное несходство эпох. Так же, как и подавляющее большинство фильмов о путешествиях во времени, «Зеркало для героя» не утруждало себя ссылками на научные гипотезы и аргументы (ну, был там какой-то электрокабель, за который зацепились герои), зато Хотиненко имел острый взгляд на исторические трансформации в жизни одной страны, одного города и даже одной семьи. Скажем так: не менее острый, чем у Роберта Земекиса в фильме «Назад в будущее». Этот фильм 1985 года Хотиненко просто не мог не смотреть, и заметно, что он не избежал его влияния. Впрочем, и сам российский режиссер имеет право утверждать, что в дальнейшем он «подставил плечо» американцу Гарольду Раими, снявшему в начале 90-х не менее известный фильм о возврате в один и тот же прошедший день («День сурка»).
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "«Если», 2004 № 12"
Книги похожие на "«Если», 2004 № 12" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Кирилл Бенедиктов - «Если», 2004 № 12"
Отзывы читателей о книге "«Если», 2004 № 12", комментарии и мнения людей о произведении.