» » » » Дмитрий Ломоносов - Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946


Авторские права

Дмитрий Ломоносов - Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946

Здесь можно скачать бесплатно "Дмитрий Ломоносов - Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Биографии и Мемуары, издательство Центрполиграф, год 2012. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Дмитрий Ломоносов - Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946
Рейтинг:
Название:
Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946
Издательство:
Центрполиграф
Год:
2012
ISBN:
978-5-227-03409-0
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946"

Описание и краткое содержание "Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946" читать бесплатно онлайн.



Дмитрий Борисович Ломоносов в свои почтенные 87 лет известен интернет-сообществу как, пожалуй, самый пожилой российский пользователь Интернета и блогер. Несмотря на современный образ жизни, главным событием в ней для Д. Б. Ломоносова остается далекая война, от начала которой минуло уже 70 лет. Память о ней долгие годы не давала покоя ветерану, и он изложил свои воспоминания на страницах этой книги. Репрессированные родители, сын «врагов народа», короткая юность, прерванная войной, нелегкий солдатский труд в кавалерийской части, скитания в плену, едва не окончившиеся смертью от истощения в самые последние дни войны, и, наконец, послевоенное клеймо бывшего военнопленного. Личная судьба солдата и общая слава военного поколения представлены в этой замечательной в литературном отношении и исторически точной книге.






Но, увы, слишком поздно.

Я получил письмо из Кыштовки о смерти мамы. Лишь теперь я получил возможность хоть немного ей помогать, но она до этого не дожила: 5 апреля 1948 года ее не стало.

Написав в Москву о смерти мамы, я попросил разрешения приехать. Мне хотелось поделиться с теми, кто знал маму, своим горем, хотелось сочувствия. Теперь я остался один, меня знали только друзья, хоть и преданные. В то же время я понимал, что отношение ко мне Марии Викторовны в большей степени определялось памятью о моих родителях, чем моими достоинствами.

Калерия, у которой не было своих детей, любила меня как сына, но, увы, она не дождалась моего второго приезда. Известие о смерти мамы подкосило ее окончательно. Мария Викторовна написала мне о ее смерти и подробно рассказала, как ее провожали в крематории.

Вскоре я получил двухнедельный отпуск и выехал в Баку. Проблема с билетом решилась просто. Еще в Нефте-Чала мне рассказали, как надо действовать, чтобы его купить.

В полном соответствии с полученной инструкцией я разыскал на вокзале в Баку толстого азербайджанца в красной фуражке дежурного и попросил содействия. Он отвел меня в комнату дежурного по вокзалу. Вручив ему деньги на билет до Москвы с превышением цены на 50 рублей, через несколько минут получил билет до Москвы в общем вагоне и приглашение выпить пива. Осушив за мой счет две кружки, толстяк пожелал мне счастливого пути.

Через пять дней, такова была тогда продолжительность поездки, я был уже в домике Марии Викторовны.

За три дня, проведенных в Москве, я пытался выяснить возможность в дальнейшем перебраться сюда на жительство. Надо было думать о будущем, которое в Нефте-Чала казалось бесперспективным.

Походив по адресам, указанным на досках объявлений, я выяснил, что устроиться на работу, соответствующую моим недавно приобретенным знаниям и опыту, возможно. Потребность в мастерах-строителях велика, но трудно с жильем. Можно найти комнату или угол в Москве или пригороде, но прописаться невозможно. Более реальным казалось устроиться в дальнем Подмосковье.

С этими смутными надеждами я выехал обратно на Кавказ, купив билет без особых затруднений.

К этому времени была уже отменена карточная система и жить стало полегче, хотя продукты, которыми были наполнены полки магазинов, в основном оказывались недоступными из-за высоких цен.

Вернувшись в Нефте-Чала, я получил назначение мастером-десятником на строительство поселка нефтяников.

Между Нефте-Чала и находившимся в устье Куры поселком Алексеевка, где был рыбозавод «Северо-Восточный Банк», готовивший на экспорт деликатесную продукцию, проходила узкоколейная железнодорожная ветка. По ней три раза в день бегал маленький паровозик, таскавший за собой три пассажирских вагончика. Примерно на середине этой ветки было небольшое поселение, носившее название «Трест» по имени находившегося здесь управления нефтедобывающего предприятия «Трест Нефте-Чала-нефть». Здесь же намечалось строительство поселка нефтяников.

Управление строительства, находившееся в Баку, организовало здесь строительный участок. Его начальником был назначен некто Магеррамов, как оказалось, владелец купленного диплома инженера-строителя. Это вскоре выяснилось, так как он совершенно не разбирался в чертежах. Давая мне указания, как приступить к работам, он, не скрывая этого, обрадовался, когда я заявил, что возьму с собой папку с проектными материалами и разберусь в них сам.

В дальнейшем он ограничивался тем, что раз в неделю выслушивал мои доклады о ходе дел. Приезжавший периодически из Баку Степанян — заместитель начальника управления, зная, с кем имеет дело, — обращался непосредственно ко мне, игнорируя присутствие начальника участка.

Первоначальная разметка территории была выполнена профессиональным геодезистом, приехавшим из Баку. Все последующие замеры и разбивочные работы, включая вертикальную посадку зданий, я делал сам.

Прибыли детали сборно-разборных щитовых домов, поставленных Германией в счет репараций, со всеми сопутствующими материалами, включая черепицу для кровли.

Приехали рабочие, завербованные на Украине и в Молдавии (я был очень удивлен, узнав, что многие из них говорят на языке, близком к азербайджанскому).

Оказалось, что это гагаузы, их язык — турецкий, почти не отличающийся от азербайджанского.

Сформировал несколько бригад — землекопов, бетонщиков, каменщиков, плотников, — и работы начались.

Протяженность участка была столь велика, что я за смену успевал обойти его лишь два-три раза.

Детали домов были очень аккуратно изготовлены и подогнаны, комплекты деталей сопровождались подробными иллюстрированными инструкциями, поэтому сборка шла быстро, поселок рос на глазах, и мне это доставляло большое удовлетворение.

Как только появились первые выстроенные дома, в один из них я переселился, заняв отдельную комнату с печкой, на которой можно было приготовить еду. Среди вербованных нашлась пожилая женщина, которая согласилась готовить мне на условиях, что она сама будет питаться вместе со мной за счет выдаваемых ей денег на продукты. Готовила она замечательно, так что я последнее время имел настоящий домашний стол.

Азербайджанец, работавший на рыбзаводе (он носил классическое имя Насреддин), каждое утро приносил мне паюсную икру (всего лишь 10 рублей за килограмм). Я так привык к ее употреблению, что потом долго ощущал потребность в ней.

Еще в поселке Караманлы среди моих товарищей по роте выделился один замечательный хохол Терехов Павел Петрович, обладавший абсолютным слухом и самоучкой овладевший игрой на всех струнных инструментах, в том числе и на скрипке.

Под его руководством образовался самодеятельный струнный ансамбль. Помимо Павла Терехова, его составили мой коллега Вдовин Андрей Филиппович, как оказалось впоследствии, бывший стукачом. Значительно старше нас по возрасту, он отлично играл на гитаре. Несколько позже к ним примкнул Англиченков Николай Александрович, только что выпущенный из заключения, отбывший десятилетний срок ГУЛАГа. При содействии его давнего знакомого — начальника нашего Территориального строительного управления Маневича, тоже в прошлом обитателя ГУЛАГа, но досрочно выпущенного на волю, — ему разрешили поселиться в Сальянах под надзором местного отделения КГБ. Он хорошо играл на мандолине.

Образовалось струнное трио, сначала две мандолины и гитара, затем, когда профсоюз добыл скрипку, — скрипка, мандолина и гитара. Они постепенно расширяли свой репертуар, подбирая по слуху мелодии.

Я каждый вечер проводил в их обществе. Брал в руки гитару и пытался копировать аккорды, глядя на руки Вдовина.

Вскоре присоединился к трио работавший сварщиком финн Альберт Юркес, подыгрывавший также на гитаре.

Через некоторое время я случайно заглянул на склад горючего и обнаружил, что стены вагончика, в котором обитал заправщик Вася Кирьязи, грек, вдоль и поперек исписаны нотами. В разговоре с ним выяснилось, что этот весь измазанный мазутом заправщик еще до войны закончил музыкальное училище в Донецке по классу домры.

Конечно, его мы тут же включили в состав ансамбля, в нем оказалось уже две мандолины. Постепенно и я стал успевать аккордами за течением мелодии и вошел в состав ансамбля полноправным его участником.

Вечера и выходные дни мы самозабвенно музицировали, не отказывая в присутствии всем желающим. Павел Терехов даже сочинил вальс «Ночь на Днепре», к которому я написал слова.

Далеко не шедевр, но привожу этот текст:

Склонилися ивы над тихой рекой
И шепчутся хором над спящей водой.
Луна заливает лучом золотым
Склоненные ивы над Днепром седым.

И тихо катится волна за волной,
А в воздухе веет прохладой речной.
Над брегом курганы сурово стоят,
Одеты в цветочный роскошный наряд.

В небесном просторе где-то вдали
Предутренней отблески тают зари.
До самого берега лиственный бор
Как будто бы шепчет неясный укор.

И вот на востоке светлей и светлей,
И золото блекнет лунных лучей.
Предутренний воздух кристаллы росы
Рассыпал на бархате сонной листвы.

Так в глухомани появилось занятие для души. При всей, возможно, примитивности исполнения музыкальных произведений, подобранных на слух, ведь только Вася Кирьязи владел нотной грамотой, у меня сохранились об этом отрадные воспоминания.

Вскоре, однако, Англиченкова снова арестовали, и он пропал, на этот раз бесследно. Уже впоследствии вспоминая обстоятельства нашей жизни, я пришел к выводу, что его арест был не без участия Вдовина. Мне казалось, что он провоцировал и меня на неосторожные высказывания. Так, например, он останавливался перед портретом Сталина и выпаливал в его адрес набор грязных ругательств. Мне хватало выдержки не присоединяться к нему и отмалчиваться, хотя в душе я охотно добавил бы кое-что и от себя.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946"

Книги похожие на "Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Дмитрий Ломоносов

Дмитрий Ломоносов - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Дмитрий Ломоносов - Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946"

Отзывы читателей о книге "Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.