Владимир Бенедиктов - Стихотворения 1838–1850 гг.

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Стихотворения 1838–1850 гг."
Описание и краткое содержание "Стихотворения 1838–1850 гг." читать бесплатно онлайн.
«Темна и громадна, грозна и могуча
Пол небу несется тяжелая туча.
Порывистый ветер ей кудри клубит,
Врывается в грудь ей и, полный усилья,
Приняв ее тяжесть на смелые крылья,
Ее по пространству воздушному мчит…»
Горы
Мой взор скользит над бездной роковой
Средь диких стен громадного оплота.
Здесь – в массах гор печатью вековой
Лежит воды и пламени работа.
Здесь – их следы. Постройка их крепка;
Но все грызут завистливые воды:
Кто скажет мне, что времени рука
Не посягнет на зодчество природы?
Тут был обвал – исчезли высоты;
Там ветхие погнулись их опоры;
Стираются и низятся хребты,
И рушатся дряхлеющие горы.
Быть может: здесь раскинутся поля,
Развеется и самый прах обломков,
И черепом ободранным земля
Останется донашивать потомков.
Мир будет – степь; народы обоймут
Грудь плоскою тоскующей природы,
И в полости подземны уйдут
Текущие по склонам горным воды,
И, отощав, иссякнет влага рек,
И область туч дождями оскудеет,
И жаждою томимый человек
В томлении, как зверь, освирепеет;
Пронзительно свой извергая стон
И смертный рев из пышущей гортани,
Он взмечется и, воздымая длани,
Открыв уста, на голый небосклон
Кровавые зеницы обратит,
И будет рад тогда заплакать он,
И с жадностью слезу он проглотит!..
И вот падут иссохшие леса;
Нигде кругом нет тени возжеланной,
А над землей, как остов обнаженный,
Раскалены, блистают небеса;
И ветви нет, где б плод висел отрадной
Для жаждущих, и каплею прохладной
не светится жемчужная роса,
И бури нет, и ветер не повеет…
А светоч дня сверкающим ядром,
Проклятьями осыпанный кругом,
Среди небес, как язва, пламенеет…
Чатырдаг
Он здесь! – В средину цепи горной
Вступил, и, дав ему простор,
Вокруг почтительно, покорно
Раздвинулись громады гор.
Своим величьем им неравный,
Он стал – один и, в небосклон
Вперя свой взор полудержавный,
Сановник гор – из Крыма он,
Как из роскошного чертога,
Оставив мир дремать в пыли,
Приподнялся – и в царство бога
Пошел посланником земли.
Зеленый плащ вкруг плеч расправил
И, выся темя наголо,
Под гром и молнию подставил
Свое открытое чело.
И там, воинственный, могучий,
За Крым он растет с грозой,
Под мышцы схватывает тучи
И блещет светлой головой.
И вот я стою на холодной вершине.
Все тихо, все глухо и темно в долине.
Лежит подо мною во мраке земля,
А с солнцем давно переведался я, —
Мне первому луч его утренний выпал,
И выказал пурпур, и злато рассыпал.
Таврида-красавица вся предо мной.
Стыдливо крадется к ней луч золотой
И гонит слегка ее сон чародейный,
Завесу тумана, как полог кисейный,
Отдернул и перлы восточные ей
Роняет на пряди зеленых кудрей.
Вздохнула, проснулась прелестница мира,
Свой стан опоясала лентой Салгира,
Цветами украсилась, грудь подняла
И в зеркало моря глядится: мила!
Роскошна! Полна красотою и благом!
И смотрит невестой!.. А мы с Чатырдагом
Глядим на красу из отчизны громов
И держим над нею венец облаков.
Чатырдагские ледники
Разом здесь из жаркой сферы
В резкий холод я вошел.
Здесь на дне полупещеры —
Снега вечного престол;
А над ним немые стены,
Плотно затканные мхом,
Вечной стражею без смены
Возвышаются кругом.
Чрез отвёрстый зев утёсов
Сверху в сей заклеп земной
Робко входит свет дневной,
Будто он лишь для расспросов:
Что творится над землёй? —
Послан твердью световой.
Будто ринувшись с разбега
По стенам на бездну снега,
Мох развесился над ней
Целой рощей нисходящей,
Опрокинутою чащей
Нитей, прядей и кистей.
Что ж? До сердца ль здесь расколот
Чатырдаг? – Сказать ли: вот
Это сердце – снег и лёд?
Нет бесстрастный этот холод
Сдержан крымскою горой
Под наружной лишь корой.
Но и здесь не без участья
К вам природа, и бесстрастья
В ней законченного нет:
Здесь на тяжкий стон не счастья
Эхо стонет нам в ответ;
Словно другом быть вам хочет,
С вашим смехом захохочет,
С вашим криком закричит,
Вместе с вами замолчит,
Сердцу в муках злополучья
Шлёт созвучья и отзвучья:
Вздох ваш скажет – ох, беда! —
И оно вам скажет – да!
Так глубоко, так сердечно!
Этот воздух ледяной
Прохладит так человечно
Жгучий жар в груди больной;
Он дыханье ваше схватит
И над этим ледником
Тихо, бережно покатит
Пара дымчатым клубком.
Этот мох цвести не станет,
До цветов ему – куда?
До зато он и не вянет
И не блекнет никогда.
А к тому ж в иные годы
Здесь, под солнечным огнём,
Бал таврической природы
Слишком жарок: чтоб на нём
Сладко грудь свежилась ваша,
Здесь мороженного чаша
Для гостей припасена
И природой подана.
И запас другого блага
Скрыт здесь – в рёбрах Чатырдага:
Тех ключей, потоков, рек
Не отсюда ль прыщет влага?
Пей во здравье, человек!
В этой груде снежных складов
Лишь во времени тверда
Тех клокочущих каскадов
Серебристая руда;
Но тепло её затронет,
Перетрёт между теснин,
Умягчит, и со стремнин
Подтолкнёт её, уронит
И струистую погонит
В область дремлющих долин.
Степи
Долго шёл между горами
И с раската на раскат…
Горы! тесно между вами;
Между вами смертный сжат;
Тесно, сердце воли просит,
И от гор, от их цепей,
Лёгкий конь меня уносит
В необъятный мир степей.
Зеленеет бархат дерна —
Чисто; гладко; ровен путь;
Вдоволь воздуха; просторно:
Есть, где мчаться, чем дохнуть.
Грудь свободна – сердце шире!
Есть, где горе разнести!
Здесь не то, что в душном мире:
Есть, чем вздох перевести!
Бездна пажитей пространных
Мелким стелется ковром;
Море трав благоуханных
Блещет радужно кругом.
Удалой бурно – крылатый
Вер летит: куда лететь?
Вольный носит ароматы:
Не найдёт, куда их деть.
Вот он. Вот он – полн веселья —
Прах взвивает и бурлит
И, кочуя, от безделья
Свадьбу чёртову крутит.
Не жалеет конской мочи
Добрый конь мой: исполать!
О, как весело скакать
Вдаль, куда смотрят очи,
И пространство поглощать!
Ветер вольный! брат! – поспорим!
Кто достойнее венка?
Полетим безводным морем!
Нам арена широка.
Виден холм из – за тумана,
На безхолмьи великан;
Видишь ветер – вон курган —
И орёл летит с кургана:
Там ристалищу конец;
Там узнаем, чей венец:
Конь иль ветр – кто обгонит?
Мчимся: степь дрожит и стонет;
Тот и этот, как огонь,
И лишь ветр у кургана
Зашумел в листах бурьяна —
У кургана фыркнул конь.
Коса
Я видел: бережно, за рамой, под стеклом,
Хранились древности остатки дорогие —
Венцы блестящие, запястья золотые
И вазы чудные уставлены кругом,
И всё, что отдали курганы и гробницы —
Амфоры пирные и скорбные слезницы,
И всё была свежа их редкая краса;
Но средь венцов и чаш, в роскошном их собранье,
Влекла к себе моё несытое вниманье
От женской головы отъятая коса,
Достойная любви, восторгов и стенаний,
Густая, чёрная, сплетённая в три грани,
Из страшной тьмы могил исшедшая на свет
И неизмятая под тысячами лет,
Меж тем как столько кос и с царственной красою
Иссеклось времени нещадною косою.
Нетленный блеск венцов меня не изумлял;
Не диво было мне, что эти диадимы
Прошли ряды веков, все в целости хранимы.
В них рдело золото – прельстительный металл!
Он время соблазнит, и вечность он подкупит,
И та ему удел нетления уступит.
Но эта прядь волос… Ужели и она
Всевластной прелестью над временем сильна?
И вечность жадная на этот дар прекрасной
Глядела издали с улыбкой сладострастной?
Где ж светлые глаза той дивной головы,
С которой волосы остались нам?.. Увы!
Глаза… они весь мир, быть может, обольщали,
Диктаторов, царей и консулов смущали,
Огни кровавых войн вздувая и туша,
Глаза, где было всё: свет, жизнь, любовь, душа,
Где лик небес сверкал, бессмертье пировало, —
О, дайте мне узреть хоть их волшебный след!
И тихо высказал осклабленный скелет
На жёлтом черепе два страшные провала.
Прости
Прости, волшебный край, прости!
На кратком жизненном пути
Едва ль тебя я снова встречу,
Да и зачем?.. я не замечу
И не найду в тебе тогда
Того, что видел ныне – да!
Ты будешь цвесть, ты вечно молод,
А мне вторично – не цвести:
Тогда в тебя вознёс бы холод…
Прости, волшебный край, прости!
Южная ночь (писано в Одессе)
Лёгкий сумрак. Сень акаций.
Берег моря, плеск волны;
И с лазурной вышины
Свет лампады муз и граций —
Упоительной луны.
Там, чернея над заливом,
Мачт подъемлются леса;
На земли ж – земли ж краса —
Тополь ростом горделивым
Измеряет небеса.
Горячей дыханья девы,
Меж землёй и небом сжат,
Сладкий воздух; в нём дрожат
Итальянские напевы;
В нём трепещет аромат.
А луна? – Луна здесь греет,
Хочет солнцем быть луна;
Соблазнительно – пышна
Грудь томит и чары деет
Блеском сладостным она.
Злая ночь златого юга!
Блещешь лютой ты красой:
Ты сменила холод мой
Жаром страшного недуга —
Одиночества тоской.
Сердце, вспомнив сон заветной,
Жаждешь вновь – кого-нибудь…
Тщетно! Не о ком вздохнуть!
И любовью беспредметной
Высоко взметалась грудь.
Прочь, томительная нега!
Там – целебный север мой
Возвратит душе больной
В лоне вьюг, на глыбах снега
Силу мыслей и покой.
К А-е П-е Г-г
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Стихотворения 1838–1850 гг."
Книги похожие на "Стихотворения 1838–1850 гг." читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Владимир Бенедиктов - Стихотворения 1838–1850 гг."
Отзывы читателей о книге "Стихотворения 1838–1850 гг.", комментарии и мнения людей о произведении.