Тургрим Эгген - Hermanas

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Hermanas"
Описание и краткое содержание "Hermanas" читать бесплатно онлайн.
«Hermanas» («Сестры») — это роман о любви и политике, о больших надеждах и трагических испытаниях.
Рауль — дитя революции. Его отец отдал жизнь за Кубу. И теперь, двадцать лет спустя, Рауль хочет стать поэтом. Расцвести его таланту помогают сестры-близнецы Хуана и Миранда. Именно они определят судьбу Рауля на долгие годы.
История жизни молодого поэта вплетается в исполненный трагизма рассказ о Кубинской революции. Автор рисует резкий и безжалостный портрет послереволюционной Кубы — приходящей в упадок физически и морально и по-прежнему мечтающей построить утопию.
Увлекательный и чувственный роман от автора знаменитого «Декоратора».
Он указал на телеэкран, и маленький зеленый человечек воспользовался паузой, чтобы сказать: К какой цели мы стремимся? К ста тысячам, которые, как мы считаем, являются необходимым минимумом для решения проблемы. 50 000 мы хотим в 1980 году. Пятилетний план на 1980–1985 годы уже разрабатывается. И не только. Мы готовим исследование, которое поможет нам спрогнозировать развитие до 2000 года. Так что к следующему партийному съезду у нас будет еще один пятилетний план, лучше подготовленный и лучше изученный, задолго до срока…
— Тьфу ты, не могу больше, — сказал отец Хуаны. — В ушах звенит. Не возражаешь, если я выключу?
Я ничего не ответил, а он подошел к телевизору и нажал на кнопку. Человек должен доверять своим гостям, если выключает телевизор в то время, когда показывают Фиделя.
Так же как и Висенте, я полагал, что услышал достаточно. Вся моя сущность протестовала. Я посчитал, что довольно долго вел себя вежливо. Желание быть принятым отцом Хуаны уже не горело во мне, как раньше. Я уже не хотел добиться его расположения любой ценой. Теперь речь шла обо мне самом, моей жизни и обо всем, во что я верил.
— Я не понимаю, как вы можете сидеть и разглагольствовать о равнодушии, — сказал я. — Допустим, вы критикуете государственную систему, то, как все у нас устроено или должно быть устроено, и часть этой критики справедлива, но вы не можете называть кубинцев равнодушными. Мы гордимся тем, чего достигли. Посмотрите на нас — мы единственное государство в нашем полушарии, где нет безработицы, нет безграмотности, нет нищих попрошаек, нет проституции, нет игромании, нет расовой дискриминации. У нас самый высокий уровень здравоохранения и образования, самые высокие достижения в культуре и спорте на всем континенте. Мы сами хозяева своих природных ресурсов. Если вы считаете, что все это делает молодых кубинцев равнодушными, вы ошибаетесь. Мы гордимся этим. Мы будем беречь наши завоевания.
Я тяжело дышал, чувствуя, что закипаю от негодования. А доктор просто сидел, покачивая головой:
— Я твердо помню, что только что выключил телевизор. Неужели технические неполадки? Ты же говоришь совсем как он! Разве это не величайшее из всех преступлений — воспитать целое поколение попугаев Фиделя Кастро?
— То, что я говорю, — правда. А правда не всегда красиво сформулирована или оригинальна. Но от этого она не перестает быть правдой.
— Правда всегда не одна, — сказал доктор Эррера. — Давай рассмотрим твою правду и мою. Итак… нет безработицы, нет безграмотности, нет нищих попрошаек? У нас нет безработицы, но сотни тысяч людей имеют работу, на которой ничего не делают. Где просто нечего делать. У нас нет безграмотности, но нам почти ничего не разрешено читать и почти ни о чем не разрешено писать. У нас нет нищих попрошаек, потому что им просто нечего просить. Мы все живем как нищие попрошайки. Ты только взгляни на мою рубашку! — Он рассмеялся. — Итак, на чем мы остановились? У нас нет… чего еще, ты сказал, у нас нет? Помнишь?
— Нет проституции, нет игромании, нет расовой дискриминации, — сказал я.
— Замечательно. У нас нет проституции, если не считать того, что вся страна лежит на спине, раздвинув ноги перед Советским Союзом. Особенно женщины, стоит, наверное, добавить. То, что наши товарищи женщины так дружелюбны и свободны, конечно, благоприятствует сотрудничеству с нашим социалистическим братским народом. У нас нет игромании… если не принимать во внимание то, о чем только что говорил Команданте, — пятилетки. Если это не игромания, то я не знаю, что такое игромания. Одному богу известно, сколько мошенников руководило экономикой этого острова, но только сейчас у нас появился диктатор, настолько невменяемый, что заходит в казино и ставит весь национальный бюджет на красное. У нас нет расовой дискриминации… Откуда такие сведения? Это просто грубая и циничная пропаганда. Ты действительно в это веришь? Выйди на улицу — посмотри, кого полиция останавливает для проверки документов. Посмотри, кто подметает улицы… если их вообще кто-нибудь подметает. Посмотри, кто убирает мусор в тех редких случаях, когда это происходит. Поезжай в деревню и посмотри, кто рубит сахарный тростник. И обрати внимание на то, кто контролирует это. Посмотри. А потом можешь снова включить телевизор и постараться сосчитать в зале черные лица среди спящих под речь Фиделя. Хочешь, включим и посмотрим?
— Вы контрреволюционер. — сказал я.
— О-О-О-О-О! — закричал доктор Эррера так громко, что я подскочил на стуле. — Ты сказал это вслух. Ты произнес это страшное слово. О, как я испугался.
— Доктор Эррера, прошу прощения, я совсем не это имел в виду… — сказал я.
— Называй меня Висенте, будь так добр. Или compañero[19], или как-нибудь в этом духе. Это так контрреволюционно, все эти звания, как ты считаешь? Ты, конечно, придешь в восторг, когда узнаешь, что Хуана с тобой полностью согласна. Она тоже считает меня контрреволюционером. А вот Миранда мыслит более самостоятельно.
— Вы имеете в виду, она мыслит как вы?
— Я имею в виду, что она мыслит более самостоятельно. И ничего больше. Обе мои дочери умны. У них есть собственное мнение. У Хуаны тоже, я не отрицаю. Но для Хуаны революция — это форма религии. Она так воспитана. Меня воспитывали в христианских традициях, так что я не могу подвергать критике желание людей во что-то верить. Я считаю ее веру видом суеверия, но не могу оспаривать ее право на веру. Мне сложнее понять Миранду: она, кажется, ни во что не верит. Но, как я уже сказал, мои девочки умны. Разве не интересно? Они найдут ответы на свои вопросы, когда настанет время. Но ты, разумеется, уже обратил на это внимание.
Перемена темы принесла облегчение. Он и так долго провоцировал меня, втыкал множество маленьких раскаленных иголок, чтобы посмотреть, сможет ли заставить меня кричать. Я все время искал возможность поговорить о чем-нибудь другом и чем-нибудь уколоть его в ответ. Я сказал:
— Не только на это. Вчера вечером мы ходили на танцы, и я танцевал с обеими. Обе великолепно танцуют. Замечательное чувство ритма. Несколько раз мне в голову приходила мысль, что в их жилах должна быть капелька черной крови.
Я мог безнаказанно назвать его контрреволюционером. Казалось даже, что этим званием он чуть ли не гордится. А вот назвать его или его дочерей черными было делом совершенно иным. Доктор Эррера посмотрел на меня холодным злым взглядом.
— Ну что же, господин шутник, — сказал он. — И на каких же фактах основывается этот вывод, кроме того что они обе, очевидно, танцуют лучше вас? Они все-таки родились и выросли в Гаване, а вот вы?..
— В Сьенфуэгосе, — ответил я.
— Именно. Как мне и говорили. Не знаю, из какой ты семьи и кто твои родители. Да и не хочу знать. А вот тебе стоит знать, что в этом городе во времена моего детства человек легко мог умереть от подобных заявлений. Это, разумеется, полный вздор, и я тебя прощаю. Но больше не повторяй этого, будь так добр.
Внезапно я многое понял. Доктор Эррера был если не чистокровным испанцем, то, во всяком случае, чистокровным расистом. То, что он говорил о расовой дискриминации, было правдой, он без проблем раскусил всю эту риторику, потому что он и его поколение чувствовали именно это и вели себя соответствующе. Такое нельзя взять и стереть резинкой. Мое же поколение выросло с мыслью, что расизм упразднен. Когда я был маленьким, мне рассказывали историю о том, как самому диктатору Фульхенсио Батисте было отказано во входе в Билтморский загородный яхт-клуб, где тусовалась североамериканская элита, потому что в его жилах текла черная кровь. Для нас это было подтверждением абсурдности расизма.
Я до сих пор считаю расизм абсурдным в политическом отношении. А вот когда начинаешь задумываться о нем как о чувстве, все усложняется. Мы знаем, что пауки безобидны, что они даже полезны. Почему же тогда многие их боятся? Ответ неясен, это что-то атавистическое, связанное с чувствами более древними, чем человеческая история, может быть, более древними, чем язык, которым мы пытаемся их описать.
Но я видел портрет Клары, его умершей супруги. Ему не удалось меня обмануть. У меня был для него контрольный вопрос.
— А что бы вы сделали… — начал я осторожно, — если бы Хуана или Миранда пришла домой с черным парнем?
Он подался вперед, улыбнулся и прошептал:
— Убил бы обоих. — Потом он, видимо, заметил выражение моего лица, потому что улыбнулся еще раз и сказал: — Хорошо, я буду более сдержанным. Я бы его кастрировал, настолько быстро, осторожно и безболезненно, насколько возможно, а ее избил бы, да так, чтобы она еще много месяцев не смогла ходить и трясти своей блядской жопой. Думаю, я ответил на твой вопрос.
Да, он ответил на много вопросов.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Hermanas"
Книги похожие на "Hermanas" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Тургрим Эгген - Hermanas"
Отзывы читателей о книге "Hermanas", комментарии и мнения людей о произведении.