Надин Арсени - Миленький ты мой...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Миленький ты мой..."
Описание и краткое содержание "Миленький ты мой..." читать бесплатно онлайн.
Скромная медсестра санчасти лагеря НКВД становится невестой блистательного французского аристократа. Дерзкий побег и полуголодные скитания или светские салоны Парижа и лоск высшего общества — что опаснее для любви?..
Она живо представляла себе высокую фигуру старого барона — отца Марселя — непременно во фраке, как в кадрах трофейных кинофильмов, и себя перед ним — съежившуюся фигурку в ватнике и старых подшитых валенках. Перед ней мелькали, как в калейдоскопе, породистые лица элегантных дам, издевательски улыбавшихся, глядя на нее, и громко шептавших друг другу что-то на непонятном Тане красивом языке с придыханиями и раскатистым… р.
Сжавшись в комок и полностью погрузившись в себя, загипнотизировано уставя взгляд в темное, почти неразличимое рокочущее пространство внизу, у нее под ногами, Таня не заметила приближения старика и всем телом вздрогнула, почувствовав его тяжелую руку на своем плече. Он присел рядом с нею и развернул ее к себе лицом, пытливо заглядывая в глаза.
— Не сможет он без тебя, девочка, — проговорил старик уверенно, с мягким укором в голосе. — Да ведь и для тебя не существует жизни без него… Такова уж ваша судьба! Видно, так Богу угодно… не нам решать.
Слезы хлынули из Таниных глаз, она уткнулась лицом в плечо старика и принялась сбивчиво нашептывать ему обо всех своих страхах и сомнениях.
Он молчал, давая ей выговориться, только гладил, как маленькую, по голове большой шершавой ладонью.
Выплакавшись и рассказав ему все, Таня на минуту замолкла, потом резко вскочила и почти побежала вдоль берега к потаенной пещере, словно боялась, что может придти туда слишком поздно.
Все началось довольно благополучно. Как только сумрак сгустился, они спустили свое суденышко на воду и, обняв на прощанье молча перекрестившего их старика, отчалили от берега. Марсель сидел на веслах, Таня неотрывно смотрела на удалявшийся берег и одинокую фигуру у самой кромки, пока у нее не начали слезиться глаза. Она молча прощалась со всей своей прошлой жизнью, не испытывая по отношению к оставленным берегам ни злобы, ни сожаления, только любовь к спасшим их, одиноким, затерянным на бескрайних пространствах людям.
Дальнейшие события почти полностью стерлись из памяти беглецов, не осталось практически ничего, кроме воспоминания о все усиливавшемся ветре, о соленых брызгах, коловших лицо, о валах, вздымавших суденышко, подобно гигантским качелям.
Ощущая каждой крупицей своего существа неумолимую толщу ледяной соленой воды под собою, Таня сжалась в комок на дне лодки; Марсель, не бросавший весел, несмотря на явную тщетность всяких усилий справиться с всесильной дикой стихией, из последних сил пытался удерживать судно в таком положении, чтобы волны не могли его опрокинуть. Он был сосредоточен на единственной мысли — не дать Тане погибнуть, исчезнуть навсегда, не позволить жестокому чудовищу — этому бескрайнему северному морю — поглотить хрупкую, но такую дорогую для Марселя, жизнь юного существа, забившегося в угол на дне трещавшей по швам лодчонки.
7
Потом он пришел в себя на борту норвежского сейнера. Их так и нашли, Таню, в полном беспамятстве, и его — вцепившегося в обломки весел с такой силой, что едва удалось разжать руки, дабы поднять его на борт.
Едва приоткрыв глаза, Марсель зашептал запекшимися губами Танино имя. Сидевший рядом с ним капитан догадался о причинах его беспокойства и утешил его, сообщив по-английски, что женщина, найденная в море вместе с ним, тоже жива и находится в соседней каюте.
Неписаный морской закон предполагал полное бескорыстие при спасении терпящих бедствие и запрещал задавать в таких случаях лишние вопросы. И Марселя, и Таню подняли на корабль, еще совершенно бесчувственных растерли спиртом, переодели в сухое, каждому, разжав стиснутые зубы, влили в рот немного рома.
Хотя они и обрели уже способность говорить, их не спрашивали ни о чем. Марсель молчал, только выразил благодарность спасителям. Таня, даже если бы захотела, была лишена всякой возможности общаться с окружавшими ее людьми, так как их язык был ей так же непонятен, как и им — ее собственный. Пока они были в России, безмолвствовать приходилось Марселю, чтобы избежать излишних подозрений; теперь наступил Танин черед притворяться глухонемой.
Судно пристало к норвежскому берегу утром следующего дня. Перед тем, как расстаться, капитан выдал Марселю и Тане по комплекту неброской гражданской одежды и немного денег, дабы они могли продержаться первое время. Не тратя слов попусту, Марсель молча пожал ему руку.
Узкие брюки и свитер грубой вязки, слишком большая для ее маленькой хрупкой фигурки куртка с капюшоном — все это делало Таню похожей на мальчика-подростка, отправляющегося во время школьных каникул на экскурсию в горы. В таком виде Таня чувствовала себя страшно неловко, поражаясь, что, несмотря на необычность обстоятельств и столь резкий поворот судьбы, способна сосредотачиваться на таких пустяках.
Они шли по центральной улице портового городка, пытаясь найти почту, чтобы дозвониться до французского посольства в Осло. Таня, боявшаяся того, что ее странный наряд непременно привлечет к ней всеобщее внимание, с удивлением обнаружила, что никто на нее не косится и не хихикает вслед. Это придало ей немного уверенности. Таня подняла глаза на Марселя и вопросительно на него посмотрела. Марсель молча улыбнулся и обнял ее за плечи. Он еще не успел прийти в себя и осознать, что теперь ему ничто не угрожает. Единственное, что он знал совершенно точно, и что наполняло его чувством глубочайшей радости, исполненного долга, спокойствием и душевной ясностью — это было сознание того, что Тане теперь будет хорошо, что с нею ничего больше не может случиться.
Почувствовав руку Марселя на своем плече, Таня попробовала отстраниться, — подобное поведение на улице, среди посторонних людей, считалось у нее на родине крайне неприличным. Марсель рассмеялся и крепче прижал ее к себе; Таня покорилась и впервые почувствовала гордость за своего красивого черноволосого спутника, — высокого, сохранившего гордость осанки и открытый взгляд уверенного в себе человека, невзирая на годы неволи и унижений.
Глядя по сторонам, Таня изо всех сил пыталась убедить себя в реальности происходящего, но никак не могла отделаться от ощущения, что все это снится ей, что стоит проснуться и она снова окажется, подобно сказочной Золушке, в том страшном месте, откуда лишь на краткий миг вырвали ее сладкие грезы. Окружавший Таню, новый и неожиданный мир, разительно отличался от всего, что ей приходилось видеть до сих пор, равно как и от того, что рисовало ей когда-либо ее воображение.
Ухоженные домики напоминали ей картинки в детских книжках; все они были разными и ни один не напоминал барак, зрительный образ которого соответствовал в Танином воображении слову… дом. Вместо портретов Вождя, лозунгов и призывов, бивших в глаза кумачом и обилием восклицательных знаков, улицы были украшены пестрыми рекламными щитами. Стайки светловолосых детей, спешивших в школу, весело перекликались через улицу; взрослые тоже держались непринужденно, улыбались друг другу, доброжелательно поглядывая на шедших в обнимку Марселя и Таню. Они были одеты ярко и разнообразно, в отличие от безликой серой людской массы на улицах российских городов, где до этого успела побывать Таня.
В глубине ее сознания начало рождаться понимание того, что же такое свобода в самом широком понимании этого слова.
Если бы ее попросили сформулировать ее представления об этом, она вероятно, сказала бы, что свобода — это возможность быть самой собой, не бояться открытого проявления добрых чувств, возможность быть рядом с любимым человеком и не опасаться ежесекундно за его жизнь, зависящую от чужого грубого произвола.
Телефонная трубка дрожала в онемевшей руке Марселя. Казалось, она обрела самостоятельную жизнь и, подобно пойманной птице, пытается вырваться из силков. Раздавались длинные размеренные гудки; сердце Марселя отстукивало совсем другой, прерывистый, бешенный ритм. Скоро, вот сейчас, он услышит родной глуховатый голос — голос отца!.. Господи, сделай так, чтобы он был жив! С детства, особенно после смерти матери, между ними установилась столь глубокая внутренняя связь, которой были не страшны любые преграды и самые дальние расстояния, что Марсель свято верил тому, что непременно почувствовал бы, если с отцом случилось бы что-то из ряда вон выходящее. Да и старый барон, с точки зрения Марселя, не мог не ощущать на уровне инстинкта, что его сын жив и по-прежнему нуждается в нем. Они никогда не признавались друг руту в связывавшей их глубокой взаимной любви; все всегда было ясно без слов, их вполне заменяли неуловимые жесты и взгляд, крепкое мужское рукопожатие…
В трубке раздался щелчок, — и Марсель услышал голос Жюля — старого дворецкого, когда-то научившего его ездить верхом, тайком совавшего ему сладости, когда провинившийся мальчуган бывал наказан и содержался под домашним арестом в детской комнате.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Миленький ты мой..."
Книги похожие на "Миленький ты мой..." читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Надин Арсени - Миленький ты мой..."
Отзывы читателей о книге "Миленький ты мой...", комментарии и мнения людей о произведении.