Николай Печерский - Жаркое лето
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Жаркое лето"
Описание и краткое содержание "Жаркое лето" читать бесплатно онлайн.
Журнальный вариант повести Николая Печерского «Жаркое лето». Опубликован в журнале «Костер» №№ 1–3 в 1972 году.
«Прошу подготовить съемке правнука Егора Дорохина Сашу Трунова. Приеду вторник. Фотограф Бадаяк».
Старый с желтыми прокуренными усами бухгалтер ничему на свете не удивлялся. Не удивился он и этой странной, не совсем понятной телеграмме. Бухгалтер прочел ее еще раз, почесал кончиком ручки за ухом и написал в уголке крупным разборчивым почерком:
«Тов. Трунов! Прошу обеспечить!»
Телеграмму с резолюцией бухгалтер передал колхозному рассыльному деду Савелию. В ожидании распоряжений Савелий сидел с утра в уголке конторы, втихомолку покуривал и пускал дым в открытую дверцу печки.
Рассыльный неохотно взял телеграмму и вышел с ней на крылечко. Закурил еще раз на воле, поглядел не торопясь вокруг и тут заметил идущего по улице Ваняту.
— Эй, хлопец! — крикнул он. — Сюда иди!
Ванята подошел.
— Пузыревой ты сын, что ли?
— Ага, Пузыревой…
— Ну, молодец, — похвалил Савелий. — Труновы, знаешь, где живут? Ну, вот, сынок, снеси вот это. Отдай там…
Ванята устал после работы, мечтал вдоволь накупаться, а если останется время, посидеть с удочкой.
Но отступать было поздно. Дед Савелий без дальнейших расспросов передал телеграмму Ваняте, сказал еще раз, что он молодец, и, довольный таким исходом дела, скрылся в конторе.
Так, не думая, не гадая, Ванята попал в капкан. Вместо речки потащился к дому Сашки Трунова. Дверь в избе была открыта, но там никого не оказалось. Ванята хотел воткнуть телеграмму в дверную ручку и тут увидел Сашку.
Правнук деда Егора вышел из-за сарая, заметил неожиданного гостя и спросил:
— На речку звать пришел?
— Нет, вот принес! Бери…
Сашка начал читать телеграмму. Лицо его как-то сразу залоснилось, будто бы его смазали постным маслом. Он прочел еще раз телеграмму, бережно свернул ее и спрятал в карман.
— Ты иди, — сказал он Ваняте. — Мне к съемке готовиться надо…
Посмотрел куда-то мимо Ваняты и добавил:
— Завтра я на ферму опоздаю. Скажешь там…
Утром Сашка, как и обещал, пришел на ферму позже всех. Бригада уже закончила работу в коровнике, белила наружные стены. Сашку увидели издалека. Правнук деда Егора был разодет, как именинник. Новая вельветовая куртка с кружевным платочком в кармане, расклешенные брюки и длинные, видимо, с чужой ноги, штиблеты.
Ребята смотрели на Сашку и хохотали. Марфенька даже взвизгнула от восторга и закричала:
— Ой, держите меня, а то я сейчас упаду!
Не смеялся только учитель истории Иван Григорьевич. Он дал Сашке малярную кисть и сказал:
— Бери и работай. Пока не закончишь, не отпустим. Так и знай!
Иван Григорьевич тоже взял кисть, макнул в ведерко с известкой и, не обращая больше внимания на разодетого в пух и прах Сашку, начал белить. Припекало солнце. Ветер доносил издалека пресные запахи спелых нив. За холмом, там, где стоял памятник артиллеристу Саше, стрекотали комбайны, гремели гусеницами тракторы. В колхозе началась жатва.
Марфеньку выбрали бригадиром. Она работала рядом с Ванятой. Лицо и руки ее загорели, а густые брови слиняли на солнце, стали как два желтых колоска. Ванята водил кистью по стене, украдкой поглядывал на Марфеньку. Он и сам не понимал, почему так легко и чисто у него на душе, замирало и снова постукивало быстрым молоточком сердце. Может, ему нравилось высокое синее небо, текущий с полей рокот комбайнов, а может, что-то совсем другое… Видимо, этого не объяснишь. А может, и не надо объяснять. Лучше постоять, послушать шорохи степи и помолчать.
Фотограф Бадаяк, который прислал вчера в колхоз телеграмму, приехал двенадцатичасовым. Высокий, с черным пятнышком усов, он вынул из кармана красную книжечку. Начал что-то быстро и энергично разъяснять учителю.
Марфенька и Ванята наблюдали за гостем с фотоаппаратами на шее и учителем. Иван Григорьевич и Бадаяк что-то безуспешно пытались доказать друг другу. Спор затихал на минутку и разгорался с новой силой. Трудно было решить, кто возьмет верх — спокойный, рассудительный учитель истории или горячий, напористый Бадаяк.
Не повышая голоса, учитель говорил Бадаяку о какой-то роли личности в истории. Бадаяк слушал рассеянно, с нетерпеньем ученика, который ждет не дождется звонка на перемену.
— Почему нельзя? — не дождавшись перемены, воскликнул Бадаяк. — Я буду жаловаться! У меня распоряжение. Вот оно!
Картина для Ваняты и Марфеньки постепенно прояснялась. Учитель не хотел, чтобы Бадаяк снимал правнука деда Егора и вывешивал его фотографию в музее.
— Можете не просить. Я сказал — нет, значит, нет. Если хотите, можете сфотографировать всю бригаду. Я не возражаю. Ребята хорошо работают.
Бадаяк покипятился еще немного и, поняв, что учителя не переубедишь, согласился.
— Вы меня без ножа режете! — сказал он. — Давайте скорее своих ребят! У меня и так в голове шурум-бурум! Я на поезд опаздываю!
Бригаду упрашивать не пришлось. Ребята взяли малярные кисти наизготовку, застыли в живописных, отвечающих моменту позах. Бадаяк прицелился аппаратом, начал щелкать кнопкой, быстро перематывать кадры. Сначала он снял бригаду на узкую пленку, потом — на широкую, потом сделал — уже другим аппаратом — цветной кадр. Бадаяк вошел во вкус, и ему даже нравились чумазые лица ребят, поднятые, как винтовки, малярные кисти и заляпанные известкой сверху донизу рубашки и комбинезоны.
— Замечательные снимки! — сказал он. — Спасибо, товарищ учитель!
Бадаяк закончил съемку, сказал всем «до свиданья» и пожал руку Ивана Григорьевича.
После съемки ребята добелили коровник и отправились по домам. Пыхов Ким увязался за Ванятой. Он украдкой дергал приятеля за рукав, давал понять, что у него есть важная новость и они должны остаться наедине. У Кима всегда были про запас какие-нибудь истории.
Ванята знал эту слабость Кима. Он не стал обижать приятеля, замедлил шаг, подождал, пока прошли мимо все ребята, спросил Кима:
— Что у тебя еще? Выкладывай…
— Я тебе про Сашку хотел рассказать…
— Говори. Чего тянешь резину?
— Он вот он чего… он говорит, парторг Трунова с фермы из-за твоей мамани наладил. Он еще не так брешет. Он говорит, Платон Сергеевич за ней ухажерничает… Понял?
Слова эти, будто кипятком, обожгли Ваняту. Он круто повернулся к Пыхову Киму.
— Чего мелешь?
— Разве это я? Я всегда за тебя! Я тебе сам говорю — давай Сашке морду набьем!
— Чего глупости говоришь!
Ванята дрожал от злости.
Он схватил приятеля за грудки, встряхнул его быстро и порывисто.
— Я тебя за такие слова!
Пыхов Ким попятился.
— Тю на тебя, сумасшедший! Чего ты!
Он отбежал в сторонку. Поняв, что теперь в безопасности, засунул руки в карманы и зашагал прочь.
Ванята растерянно стоял на дороге, смотрел вслед Киму. Скоро приятель скрылся вдали.
Ванята не пошел на речку. Подумал минуту и отправился напрямик по полю к мелькавшим за бугром избам.
Платон Сергеевич приходил несколько раз к ним, это точно. Он долбил с матерью книжку о кормовых рационах, подолгу рассказывал ей о колхозе, о каких-то знакомых и незнакомых Ваняте людях. Матери нравились эти разговоры. Когда Платон Сергеевич уходил — Ванята сразу заметил это — мать становилась грустной и рассеянной.
Он знал, как трудно сложилась у матери судьба, никогда не напоминал ей зря про отца…
Ванята с яростью размахивал на ходу рукой, кусал сухие шершавые губы. После разговора с Кимом ему стало вдруг как-то по-особому жаль и себя, и мать, и отца, которого он никогда не видел…
Размышляя о своей горькой участи, Ванята прошел полсела. И тут с правой стороны улицы, неподалеку от Марфенькиной избы, неожиданно увидел парторга. В гимнастерке, застегнутой на все пуговицы, в синем галифе с вылинявшим малиновым кантом, он шел навстречу Ваняте быстрым солдатским шагом.
Сейчас, когда слились воедино в душе Ваняты все обиды и огорченья, он не хотел встречаться с Платоном Сергеевичем. Он никого не желал видеть сейчас — ни друзей, ни врагов!
Ванята растерянно поглядел вокруг. Он решил было шмыгнуть в чужую калитку, спрятаться за плетнем, но Платон Сергеевич уже заметил Ваняту. Подошел к нему и, улыбаясь, сказал:
— Ну, еж, как дела? Мать дома?
Ванята молча и угрюмо смотрел в землю.
— Эге-гей! — воскликнул парторг. — Это что же такое — снова колючки? А ну, дай попробую…
Ванята отстранил его руку.
— Не надо…
— Чего сердишься? — удивленно спросил парторг. — Я ж шутя… Давай рассказывай — что у тебя? Чего такой надутый?
Злые слова, которые уже сидели на самом кончике языка, неизвестно отчего рассыпались. Голос Ваняты дрогнул, сорвался.
— Я не надутый! — прохрипел он. — Я вам не еж! Я вам все объяснил. Вот!..
Платон Сергеевич опустил бровь. В щелочке глаза блеснул торопливый зрачок.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Жаркое лето"
Книги похожие на "Жаркое лето" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Николай Печерский - Жаркое лето"
Отзывы читателей о книге "Жаркое лето", комментарии и мнения людей о произведении.