Генри Парланд - Вдребезги

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Вдребезги"
Описание и краткое содержание "Вдребезги" читать бесплатно онлайн.
Впервые в России выходит книга Генри Парланда — финского писателя и поэта, писавшего по-шведски. Необычайно одаренный молодой человек, за несколько лет творческой жизни Парланд успел издать сборник стихов, высоко оцененных современниками, написать десятки рассказов, опубликовать статьи и эссе о литературе, кино, театре, балете и, наконец, написать прославивший его роман «Вдребезги».
Герой романа пытается возродить в памяти образ умершей возлюбленной, для чего обращается к ее фотографиям. Процесс воспоминания сравнивается с проявлением фотоснимков. Возвращаясь в прошлое, подробнейшим образом реставрируя облик девушки, деталей и примет времени, герой пытается понять, почему их роман так и остался лишь взаимной привязанностью, основанной на стремлении героя подчинить подругу своей воле и ее равнодушной покорности.
В книгу вошли также стихи Генри Парланда, написанные им по-русски.
В подобных обстоятельствах писатель всегда совершал непростительную ошибку, которую Ами считала почти преступлением: он становился рассеян и абсолютно невозможен в общении. Но, пусть она и не обращала на него внимания, постепенно его отсутствующее выражение лица начинало ее раздражать, и тогда она могла напуститься на него, чтобы вернуть к жизни и разделаться с его застывшей, отрешенной позой, за которой он прятался от действительности. Тогда писатель покорно признавал свою вину и старался вернуться к реальности, что, впрочем, никогда полностью ему не удавалось. За время его отсутствия остальное общество успевало уйти далеко вперед, он чувствовал себя отставшим и не мог, как другие, поддержать разговор, поскольку то, о чем шла речь сейчас, было для них связано с тем, о чем говорилось прежде, а он этого не слышал. Тогда писатель застывал еще больше, и после нескольких минут отчаянного напряжения на лице его появлялась полуулыбка, которая должна была бы выражать любезность, но на самом деле выглядела вымученной и жалкой, и он вновь погружался в дремотное состояние, до тех пор пока гневный взор Ами не заставлял его снова всплывать на поверхность и сонным взглядом всматриваться в окружающую реальность. Поэтому он не мог не ревновать. Это была беспомощная тайная ревность, она лишь увеличивала его пассивность и делала ее непреодолимой. Конечно, писатель пытался внушить себе, что у него нет никаких оснований и что ему уже досталась своя доля любопытных заинтересованных взглядов Ами, пока он был для нее в новинку. Он даже получил их и авансом, еще до того, как познакомился с ней. Это случилось теплым утром в конце апреля, он сидел за столиком в пустом кафе, а она — в нескольких шагах от него у окна. Солнечный свет струился по залу толстыми тягучими лучами, которые, казалось, стеснялись своего бесцеремонного любопытства. Ами прятала лицо в тени и, читая журнал, то и дело раздраженно встряхивала локонами. Писатель с вялым интересом разглядывал профиль девушки и фантазировал, кто она такая, сочиняя вполне банальную и совершенно неправдоподобную историю, в которой благородно отводил себе роль героя. Поначалу он занялся этим от нечего делать; раскрытая газета все еще оставалась у него в руках, хотя и была явно бессмысленна в густом солнечном свете, широкими потоками вливавшемся в окно, но постепенно эта затея увлекла его, фантомы, порожденные фантазией, на глазах становились все реальнее, и в конце концов он почти уверился, что Ами вот-вот подаст ему знак подойти к ее столику и познакомиться с ней. Затем она поведает ему длинную сентиментальную историю, и без того ему отлично известную, и попросит помочь выпутаться из затруднительного положения, из которого только он знает выход. Тут возникало одно малоприятное обстоятельство; а хватит ли у него денег заплатить за нее по счету, поскольку то затруднение, из которого он должен был освободить ее, предполагало, вопреки всем романтическим представлениям, весьма щедрый жест с его стороны, что сразу бы представило его в совершенно ином свете. Писатель торопливо пошарил в кармане, звякнули монеты, Ами подняла голову от журнала и повернулась к нему. Он был удостоен долгого изучающего взгляда и начала полуулыбки и спохватился, что уже довольно давно сидит и разглядывает Ами. Это открытие отрезвило его, как холодный душ, и в самую последнюю минуту пробудило от грез, а ведь он уже было отложил газету и как раз намеревался подняться и подойти к девушке, отчего ее усталая улыбка сменилась довольным взглядом и едва заметным пожатием плеч.
Писатель вновь смущенно взял газету и послал в сторону Ами густое облако табачного дыма, но оно, впрочем, так и не достигло цели, столкнулось со столбом солнечного света и развеялось в пыль. Ами беспокойно пошевелилась, достала из сумочки зеркальце, взбила волосы и затем снова обернулась к нему, словно спрашивала, как ему нравится результат. Он должен был изобразить полнейшее одобрение. На этот раз ее взгляд задержался на нем уже без всякой полуулыбки, а потом усилием воли Ами заставила его потухнуть и вновь склонилась над журналом, так низко, что невозможно было заподозрить, будто она и в самом деле читала.
Последовала напряженная бесконечность, во время которой писатель совершенно напрасно шелестел газетой, а девушка не решалась ни на сантиметр поднять голову. В его мозгу рождались самые головокружительные фантазии, он чувствовал, как внутри него, сменяя друг друга, то вырастали, то стихали волны радости и разочарования, затем все улеглось, но он продолжал прислушиваться к какому-то движению внутри себя. Казалось, что взгляды, с треском летавшие между писателем и Ами, вдруг разом высвободили весь запас энергии, который до того по капле просачивался между порожденными его воображением неуклюжими фантомами, державшими его в своей власти всего несколько минут назад, и это привело к водовороту страстей, слишком мощному, чтобы быстро иссякнуть. Писатель почувствовал, что его грубо вернули к действительности, и теперь, возможно в качестве компенсации за прежде скованную внутреннюю энергию, от него требовали поступков. Он позвал официантку и расплатился. Ступая с особой осторожностью, он вышел из зала в полной уверенности, что Ами заметит его уход, но в дверях снова почувствовал на своей спине жар ее взгляда и поспешно обернулся, забыв ту чинную позу, которая должна была прикрывать его отход. На этот раз они долго смотрели друг другу в глаза, кажется, он вопросительно склонил голову, но она не пожелала этого заметить, и дверь за ним закрылась. Он стоял в фойе, ощущая легкое головокружение и готовясь взять пальто и выйти на улицу.
С того самого дня началось его долгое знакомство с Ами.
17
Вполне возможно, что фотография, которую писатель опять вынул из ящика и поставил на письменный стол, была сделана как раз в то время, когда он впервые увидел Ами. Много позже — почти два года спустя, — когда он познакомился с ней ближе и смог лучше изучить, ему показалось, что впечатление, вынесенное им из того залитого солнцем кафе, не имело ничего общего с оригиналом, кроме некоторого внешнего портретного сходства, весьма условного, поскольку относилось оно лишь к облику Ами, а не к поступкам и манерам. Нельзя отрицать, что он испытал некоторое разочарование от этого сравнения, хотя позже смог наблюдать обратный процесс: за время их близкого знакомства Ами постепенно менялась и едва ли в ней сохранилось что-то от того иллюзорного образа, который запечатлелся в его сознании после первой встречи. Он как бы поблек или истерся и в то же время стал более определенным и достоверным. Это раздражало писателя, но и подстегивало, и, как знать, не случись эта история с серой шляпой, возможно, ему и удалось бы окончательно разгадать Ами, после чего она наверняка бы ему быстро наскучила. Но взбалмошное поведение Ами постоянно придавало ей новизны и привлекательности. И все же, когда они уже были знакомы, писатель в какой-то момент почувствовал щемящее разочарование, и это побудило его начать процедуру разоблачения Ами, что он и исполнил. Все вышло, пожалуй, грубее, чем было необходимо: они познакомились душным вечером, оказавшись вместе в почти незнакомой скучной компании, которая, дабы убить время, предавалась поглощению бесконечного ужина. Играл граммофон, хозяин с отчаянной энергией крутил одну пластинку за другой, прекрасно сознавая, что стоит только музыке замолчать — и компания непременно распадется, оставив после себя зияющую пустоту, которую не так-то скоро удастся снова заполнить. И эта убийственная скука каким-то образом сблизила их теснее, чем интимная связь. Они едва обменялись за вечер несколькими словами, но когда спустя несколько дней совершенно случайно встретились в магазине, то пожали друг другу руки будто старые добрые приятели и легко преодолели неловкость первых минут, вспоминая, как совсем недавно скучали в компании друг друга, — это и стало основой для их весьма поспешно установившейся дружбы. Они вышли из магазина и, словно это само собой разумелось, пошли вместе дальше, не заботясь, куда идут, просто брели вперед и вдруг обнаружили, что сидят на скамейке в Бруннспарке. Они вели себя точно так же, как многочисленные парочки вокруг: Ами взяла его трость и воткнула в песок, а он все крепче обнимал ее за талию, чему она не противилась, лишь пересела на дальний, более укромный конец скамьи. Их реплики уже давно утратили самостоятельное значение, и писатель обращался к Ами лишь из желания увидеть ее реакцию: ее мимика доставляла ему чисто физическое наслаждение. Она же, в свою очередь, то с удивлением, то серьезно ощупывала его взглядом. И тут писатель совершил промах: с непривычки обращать внимание на других он позволил себе увлечься и вместо того, чтобы идти напролом, продолжал, когда в этом уже не было нужды, отпускать колкие замечания, не придавая значения тому, что барышня с нарастающим нетерпением тыкала в землю тростью. Ами зачарованно любовалась носками его ботинок и, чтобы полнее погрузиться в их сияние, склонялась к нему все ближе, но он не обращал на это внимания и, лишь сказав какую-то банальность, заметил, что его слушательница смеется над ней так же искренне, как и над всеми глубокомысленными рассуждениями, которые он изрекал прежде. Это открытие вернуло писателя к реальности, и он наконец взял ее руку, которая нервно двигалась взад и вперед, не находя себе места. Дальше все пошло своим чередом, и когда по пути домой, проводив Ами до парадного, он равнодушно повторял в уме произошедшее, то уже имел о новой знакомой вполне определенное представление; он знал, что у нее слева на шее родинка, что грудь у нее довольно пышная и что по уму и кругу интересов она немногим отличалась от большинства девиц ее возраста, но в то же время, без сомнения, обладала определенной светскостью и лоском. И хотя писатель понимал, что его иллюзия разбита, или, правильнее сказать, обладает совершенно нормальным пищеварением (по дороге домой Ами несколько раз обмолвилась об ужине, который ждал ее и который — волновалась она — мог остыть), он все же чувствовал себя достаточно влюбленным, чтобы без неприязни думать о грядущей встрече — на следующий день вечером в Капелле. Лежа в постели, он рисовал в воображении фантастические картины, предполагая, что будет обладать ею уже завтра, ну, в крайнем случае послезавтра, когда пригласит ее в ресторан или на автомобильную прогулку за город. Однако он слишком хотел спать, чтобы строить планы того, что должно было за этим последовать, и был слишком уверен в своем успехе, чтобы беспокоиться о том, что казалось столь достижимым, а потому спокойно заснул. Но во сне в его сознании произошли некоторые перемены: писатель увидел, как Ами приближается к нему в светлом сиянии, словно скользит сразу со всех сторон; ее улыбка наполняла его сердце совершенно новой нежностью. Он проснулся с ощущением горячей влюбленности, с ликующим пылом почистил зубы, несколько раз порезался во время бритья, после чего его гардероб поставил перед ним изрядную проблему: какой костюм надеть в этот день? В шкафу висели на выбор летний костюм в клетку и синий повседневный, но существовал и третий вариант — соединение светлых брюк и синего пиджака. После долгого мучительного размышления писатель остановил свой выбор на клетчатом, но потом спохватился, что у того на спине между лопатками наличествует фатальная складка. Меж тем мозг его в бешеном темпе решал, какой выбрать галстук. Но галстуки — такие ненадежные создания, можно шесть дней кряду завязывать идеальный узел, а на седьмой он возьмет и забастует, и тогда делать нечего: остается лишь дать ему отвисеться, упрямство со временем пройдет, и через несколько недель он снова будет как шелковый, насколько этого можно требовать от галстука. В тот день его собрание галстуков было, пожалуй, в особенно дурном настроении, писатель уже было совсем отчаялся, но тут серый в красную полоску галстук на-конец-то сменил гнев на милость и позволил завязать себя в пристойный узел. Надеть пиджак писатель так и не решился и почти все утро проходил в рубашке: был выходной, а он никогда не понимал, какой в них толк.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Вдребезги"
Книги похожие на "Вдребезги" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Генри Парланд - Вдребезги"
Отзывы читателей о книге "Вдребезги", комментарии и мнения людей о произведении.