Григорий Панченко - Право слабого
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Право слабого"
Описание и краткое содержание "Право слабого" читать бесплатно онлайн.
* * *
Солдат встряхнгулся. Слова доносились до него, словно проходя сквозь вату. - ...Получив частичную свободу действий вследствии преступного легкомыслия своих сопровождающих, ...(последовал совершенно непроизносимый звуковой ряд, состоящий чуть ли не из одних согласных. Надо полагать, так звучало имя Этого.) - ...Завладев оружием и перебив охрану, пытался захватить... Значит, так и было. Замершие в неподвижности завры (стоят во весь рост, полуотвернувшись, оружие в опущенных руках) один за другим падают от выстрелов - не пытаясь стрелять в ответ, не шевелясь, не оборачиваясь даже. Впрочем все это происходит мгновенно - длинная очередь, опустошившая магазин. Для завров не существует понятия "перестрелка": любая видимая мишень поражается мгновенно и безошибочно ... ...Невысокий пожилой завр со скованными руками идет к стене (часовые на башнях тоже замерли, полуотвернувшись - но это же дикость, это же немыслимо, что это с ними со всеми?!). Мелким перешагиванием, потому что щиколотки его тоже скованы, поднимается по скобам лестницы, ведущей к взлетной площадке, на которой расположены в ряд несколько флаеров ... (Не должно их быть там, равно как и лестницы, да и самой взлетной площадки. Но кто же знал ...Вот уже несколько десятилетий эта тюрьма использовалась не по прямому назначению. Собственно, это был музей и площадка была сделана для удобства туристов.) ...Но подъем ему оказывается не по силам. Лишь один раз остановился Этот, видимо, зацепившись за одну из скоб ножными сковами, нагнулся, стараясь их освободить - и тут же вновь звучит автоматная очередь, длинная, хлесткая ...Но теперь стреляет не он, а в него - еще и еще, со всех вышек ... Между прочим, остановили его уже на самом конце лестницы, непосредственно перед фаером. Еще немного, и он бы... Бред. Сумасшествие какое-то. Занятый этими мыслями, солдат как-то не уловил момент, когда в зале суда повисла звенящая пауза. Приговор? Приговор. Сержант уже стоял, вытянувшись в струнку. С гораздо большей охотой он, вероятно, рухнул бы к ногам судей - но это было еще страшней. Так иногда бывает страшней убежать, чем остаться на месте. Первым встал председательствующий. За ним поднялись остальные судьи впервые поднялись они за все заседение. Судья - человек, чуть замявшись, встал последним, позже чем его коллеги-завры. Приговор... Солдат слышал тонкий писк, доносящийся из горла своего напарника. И еще один звук он услышал - какое-то журчание. Резкий запах аммиака ударил его по ноздрям: на брюках сержанта расплывалось влажное пятно. Это сфинктер мочевого пузыря, слабейшая из мышц, расслабившись, испускала содержимое. - Гнида, падаль, а ну, прикрати! Не унижайся, слышишь?! - задохнувшись от ярости, солдат выкрикнул эти слова так, что у него самого заложило барабанные перепонки. Но сержант едва ли слышал этот крик - все его внимание уходило на то, что говорил председатедьствующий. - ...Оправдать. Освободить из-под стражи в зале суда. Пауза. - Да, освободить! - вдруг выкрикнул председатель трибунала с яростью и отвращением - если гримаса на его не уродливом, но предельно чужом лице действительно выражала именно эту гамму чувств. Один из охранников - тот, что стоял возле скамьи подсудимых со стороны сержанта - отшагнул в сторону. Солдат заметил, что теперь он тоже стоит выпрямившись, расправив зигзаг своего тела - и какое-то смутное предчувствие кольнуло его. "А я?" Но охранник рядом с ним по-прежнему стоял словно в полуприсяде, все в той же странной стойке, что и раньше - пожалуй, даже чуть более выраженной, чем до того. Значит, все сказанное - "оправдать, освободить" - касалось только сержанта, который, не оглядываясь, бегом рвался к выходу. Солдат перевел дух. Выходит... Выходит, он ошибался? Выходит, приговор не был предрешен заранее? И их двоих вовсе не собирались приносить в жертву неким высшим дипломатическим интересам? Теперь он с достаточным спокойствием ждал, когда будет оглашен его приговор - который не мог, просто по определению не мог быть тяжелее. - Встань! - еле слышно прошептал охранник. Солдат, не глядя, отмахнулся от него, как от мухи. "Ничего. Этот долдон, эта мразь трусливая, навставался за двоих." Он и сам не мог сказать, произнес он это вслух или только подумал. Некоторое время председательствующий смотрел на него, словно выжидая. Кажется, лицо его исказила странная гримаса - если это не было естественное выражение. Потом он начал читать. На сей раз голос его звучал абсолютно бесстрастно, никаких эмоций в нем угадать было нельзя. - ...Исключительная мера наказания,- закончил он. Эта фраза была невообразимо архаична - как планетная война, как кандалы, как пороховые автоматы. Но солдат знал, что она означает. В панике он попытался вскочить, однако охранник опередил его. Металлически лязгнули наручники, затем вторая пара холодных браслетов охватила ноги чуть выше щиколоток... Кажется, он кричал что-то, проклинал, молил, ругался... Едва он выглядел теперь лучше, чем минуту назад - сержант. Когда его вели к выходу, он вдруг осознал, что передвигается теперь в точности как Этот - согнувшись, в полуприсяде. Наручники были завровского образца, и точно такая же цепь соединяла две пары оков, сгибая корпус пополам.
* * *
- Хочешь воды, сынок? Солдат кивнул. Говорить он был сейчас не в состоянии. Ободок кружки стучал о зубы, вода стекала по подбородку, увлажняя робу смертников на груди. Он так и не сделал ни глотка - горло свело спазмом. Адвокат (или кто он там?) убрал кружку от его лица. Солдата так и не расковали, даже в камере. - Извини, что так получилось... Я не мог тебя предупредить. Я и сам всех деталей не знал, хотя и должен был... Ведь я, помимо всего прочего, еще и атташе Земли на этой планете. - Атташе - кейс.- пробормотал солдат. Его собеседник вздохнул: - Да, вот такие дела, сынок. И атташе, и член трибунала, и адвокат... Не исключено, что и исповедником твоим мне придется стать, если... - Не надо.- солдат, похоже, сумел перебороть страх. - Не надо никаких "если"... папаша! Не надо утешать меня тем, что не сбудется... Я ведь не ребенок. Я все понимаю. - И что же ты понимаешь? - Атташе кротко смотрел на него. Он, видимо, уже осваивался с ролью исповедника. - Все! Он сглотнул слюну. Впрочем, слюны не было, но словно каой-то ком встал поперек горла, мешая говорить. А сейчас ничего не должно было помешать ему говорить. Пришло время облечь давно уже продуманные мысли в слова. И для чужих, и для своих ушей. - Этот ...В общем, наш "подопечный" - он ведь не был захвачен заврами, так? Да, именно благодаря действиям их отряда, захват и стал возможен - но аварийная капсула, на которой он пытался спастись, оказалась все-таки в пределах досягаемости нашего корабля. И именно им была взята на борт... А отсюда - казус. Проблема межпланетной юрисдикции... Вот. Солдат сперва говорил сбивчиво, но постепенно голос его окреп. Он словно успокаивал сам себя. - Я помню, мы вечером после дежурства обсуждали с ребятами этот вопрос... Тогда завры вроде бы начали давить на нас. Я имею в виду - на землю. Но мы вроде бы им не поддались. Выходит - поддались... - Значит, так ты все это понимаешь... - Значит, так. Вы мне сейчас, конечно, объясните, что понимать все нужно иначе. Но вы ведь не только адвокат, а еще и атташе... кейс! Солдат снова сглотнул пересохшим горлом. - Завры - не надо морщиться, я и сам знаю, что для них это слово все равно, что ругательство, ну так не хвалить же мне их! - так вот, завры лучшие воины в исследованной Вселенной. Самые ценные наши союзники. Или это мы - их созники, а? И вот, значит в угоду им... чтобы не обострять отношения... Чтобы остались мы для них равными братьями, раз уж старшими стать мы не сумели, а младшими - не сможем... Некоторое время двое, сидевшие в камере, молчали. Потом один из них нарушил тишину: - А ты не подумал, как это они, э-э-э... ладно, пусть завры, если тебе так легче - как это они, такие воины - вдруг настолько оплашали в момент побега? Солдат пожал плечами, насколько ему позволяли скованные руки.- Приходило. Ну и что? Плевать мне теперь на это. Не все ли равно - глупость, столбняк или... Он вдруг пружинисто развернулся, забыв об оковах - и тут же рухнул на обитый чем-то мягким пол, потому что такие оковы не позволяют о себе забывать. Но и лежа, продолжал кричать: - Подставили! Ну, конечно - подставили! Чтобы своего, пусть и врага, не судили чужие, пусть и союзники!.. Да им легче три десятка своих положить, чем допустить такое! Солдат со всхлипом втянул воздух. Только сейчас он окончательно сумел поверить в то, что осознал уже давно. И вместе с уверенностью в душу его вновь вошла пустота спокойствия. - А я, значит, компенсация - произнес он, даже пытаясь встать с пола.Они, стало быть не выдают своих на растерзание, а вот мы... Одного выцарапали, так? Ну, а о двоих сразу, наверное, даже вопрос не ставился. Неудобно, нетактично, недипломатично... Тьфу! Откуда-то и слюна взялась. Он сплюнул по-настоящему. Атташе грустно покачал головой: - Боже мой, сынок, ты бы послушал себя со стороны... То, что ты несешь, абсолютно невозможно! - Почешите мне нос! - Солдат не попросил это, а почти приказал. Атташе помедлил, но все эже выполнил просьбу - приказ. - Вот. А теперь лоб.- Солдат криво усмехнулся.- Последнее желание... Не юродствуй. Атташе помолчал немного. Но когда заговорил, в голосе его словно прозвучал колокол: - Любая мораль общества наслаивается на мораль естества. Человек по природе, по существу своему - слабо вооруженное животное, и мораль его слаба. Она рассчитана на схватку голых рук не освоивших даже каменное рубило. А в такой схватке - сильный устанет бить, слабый убежит... - Не обязательно...- солдат снова усмехнулся. Он был крайне удивлен, что это оказалось ему по силам. - Да, не обязательно. Но наши предки не знали, не могли себе позволить гордость, по которой отступление пуще погибели. Не владели они и смертоносными приемами безоружного боя - даже на твоем, не слишком-то высоком уровне, сынок... А свое природное оружие уже успели утратить давно, уще будуси обезьянами. Атташе сделал паузу: видимо, он хотел понять, следить ли собеседник за его речью. Как ни странно, собеседник следил. - А вот те, кто утратил оружие естества - у тех иначе... Волк, побежденный в схватке, поворачивает голову, подставляя противнику место, где сразу под кожей проходит главный кровеносный ствол. Орел - вытягивает шею параллельно земле, словно предлагая клюнуть себя в незащищенное темя. Одно движение - и оборвется жизнь. Но этого не будет. Беспомощность парализует, никто не в силах заставить себя выиграть схватку такой ценой. (Тут солдату вдруг пришло в голову, что атташе, выстраивает свою лекцию по всем правилам ораторского искусства. Как-никак, ведение таких разговоров его основная прфессия... При других обстоятельствах эта мысль могла вызвать улыбку.... Ты бы знал это, будь ты до армии не медиком, а биологом. А еще, возможно, ты знал бы, как ведут себя в схватке за самку, пищу, территрию некоторые пресмыкающиеся. Например, змеи. - З-змеи? - Да, ядовитые змеи. Каждая из которых способна убить своего спарринг-партнера даже не ударом, а легким прикосновением отравленных зубов... которая из-за этого как будто и не способна ни на что другое, не способна на борьбу без убийства! Знаешь, как они сражаються?! Вытянувшись столбиком, насколько позволяет длина тела, борються шеями, а ядоносные морды их не смотрят друг на друга, они отвернуты в сторону, чтобы напрочь исключить угрозу! Ужалить противника - стократ невозможней, чем в себя самого вцепиться... Атташе выдержал минутную паузу: - А что делает в подобных случаях человек? (Память солдата вдруг с неожиданной, внезапной яростью воскресила картинку нестоль уж далекого детства: школьный двор, кольцо "болельщиков" - и он сам, маленький, десятилетний, проигрывающий драку. Руки за спину (вот, как сейчас - но по своей воле, без наручников), и - мягкое, незащищенное лицо вперед: " Ну, давай, бей меня, гад!". Противник, полутора годами старший мальчишка, не удержавшись, слабо, без боли ткнул его кулаком в скулу - и отскочил, сам испугавшись...) Мгновенье эта картинка стояла перед глазами и ее зримая четкость, ясность восприятия - все то, что бывает только в детстве - на миг сделали будто нереальными обитые мягким пластиком стены, тюремную койку, смертную робу, влажную от пота и пролившейся воды... Потом все вернулось. Но солдат понял. - Если тебя ударят по левой щеке, подставь правую...- процитировал он. - Правую все-таки лучше не подставлять, сынок: в отличие от волка или орла, человек может и ударить. Даже скорее всего - ударить... Атташе уставился в пол. На сей раз это, видимо, не была рассчитанная пауза. Несколько секунд он явно вспоминал что-то свое; затем продолжил: - Но в природе тоже бывает всякое... и не только хорошее. Как ты думаешь, что произойдет, если в бою сойдутся равные по силам волк и орел (положим, что такое возможно)? Если один из них вдруг решит признать свое поражение - поймут ли они друг друга, не вонзится ли клюв в подставленную шею, не ударять ли зубы по подставленному темени? А если это звери из разных миров?... А если не звери? И вновь атташе замолчал. Солдат тоже молчал, обдумывая сказанное. - Что еще делает человек, когда ситуация чревата уже не просто пощечиной? Примерно то же, что могучая птица. Он нагибается, склоняется в поклоне; или падает на колени; или даже падает ниц, подставляя все то же темя, затылок, спину - уязвимые точки. Это тоже срабатывает не всегда - именно потому не срабатывает порой, что нет у его противника природного оружия мгновенного действия, не привык он ограничивать свои удары да и вообще... не привык оценивать меру своих поступков... Ты понимаешь меня, сынок? Ответить у солдата сил уже не было. Он молча кивнул. В таких случаях говорят - "словно пелена спала с глаз". Ему этот образ представился иначе: в виде медленно уплывающей в угол глаза мигательной перепонки. - ...Но это лишь потому, что человек от природы - плохой боец. Он вправе не апеллировать к законам своего естества, да и не запрещают ему ничего эти законы с абсолютной категоричностью. А будь он лучшим бойцом, владей изначально навыками убийства - и поза сдачи у него, пожалуй, была бы иная. Например, вместо того, чтобы падать в ноги - мог бы он просто встать во весь рост, распрямиться, развернуть плечи. Ты ведь занимался боевым искусством, правда? Даже сейчас всех солдатиков, я знаю, натаскивают приемам рукопашной схватке - словно применимы они в космической войне... Так или иначе - ты знаешь, сколь беспомощен человек в такой позе! - Во фронтальной высокой стойке? Пожалуй... - Ах, значить, это "фронтальная высокая стойка" называется? Какая разница, впрочем... Важно, что беспомощнен в ней человек, но нет у него запретов, не позволяющих воспользоваться такой беспомощностью. И не преполагало наше естество, что мы изобретем смертоносные варианты ближнего боя. Оружие же холодное, огнестрельное, атомное, импульсное - исходным проектом вообще не предусматривалось. Природа - не Бог. Не может она предусмотреть всего. И именно от такой ее непредусмотрительности происходит наша свобода - и наше рабство. Наше стремление видеть врага там, где его нет... Стремление быть старшим, первым там, где старших, первых не может быть по определению равно как и младших, последних... - И наша воля к жизни, наша борьба до конца, потому что сдаваться некому, не будет принята сдача - солдат впервые прервал своего собеседника. - Да,- чуть помедлив согласился атташе.- Пожалуй, и это тоже. - Но это не худшие качества в бою! - Не худшие. В бою, в науке, в искусстве... Два человека молча смотрели друг на друга, взаимно измеряя меру понятого. - Следовательно, будь у нас иные корни...- солдат уже не сомневался в ответе. - Да! - Атташе яростно кивнул - первое его резкое движение, которое видел солдат. - Да! Будь нашими предками кто-нибудь из грозных хищников, а не слабые всеядные зверюшки - нам не пришлось бы подставлять победителю уязвимое место, да еще без всякой гарантии, что это его остановит! (И снова перед глазами вдруг возникла картинка воспоминание, и снова она ярка и реальна, куда реальней, чем все, что находится в камере. Но это уже не детство, а события прошлого года.) ...Учебный поединок. Инструктор, на которого солдат было наскочил мощным атакующим движением, вдруг словно проваливается, переходя в низкую позицию - и удар, который был бы смертельным, окажись поединок схваткой врагов, а не средством обучения, и ощущение полета, и холод досок пола под щекой ... А потом - голос, вроде бы мягкий, но такой, что не ослушаешься: "Да не атакуй же ты в полный рост, вояка, в такой стойке ты - жертва!" У инструктора были узкие глаза, изжелта-смуглая кожа и абсолютно непроизносимое имя - похлеще, чем у завров. Он-то был землянин настоящий; урожениц Старой Земли, мастер клановой школы, не то наследник, не то даже создатель оригинального искусства боя. "Стиль дракона", кажется, его система называлась... Дракон... Ящер... Ящер! "Заурос" по-гречески. Завроид - в официальной терминологии. Завр - в просторечье.) Мигательная пленка - пелена, которой нет, окончательно исчезла где-то в уголке глаза, который есть. А вместе со вторым зрением пришло полное спокойствие. Спокойствие и уверенность в том, что Атташе не ограничится только объяснением причин, приведших его в камеру смертников. - И что же теперь? - спросил солдат. Сердце его билось ровно, не частило. Вместо ответа атташе словно заговорил о чем-то постороннем: - Закон разумного хищника - крепок. Особенно, если это закон неписанный. Его можно обойти... - Обойти - вот так? - солдат встряхнулся; нацепленное на него железо отчетливо звякнуло. - Можно обойти, но нельзя нарушить.- продолжал атташе, словно не слыша; Это - их рабство. И их свобода. Свобода - потому что нарушить его может только генетический и нравственный урод, мутант, который столь плох, что давно оставил надежду стать еще хуже. Такого мутанта ничего не останавливает на уровне подсознания - и он воистину неостановим. И вот когда такой появляется - редко, очень редко, чуть ли не единожды за всю завроидную историю - его свобода становится рабством для всех остальных. Оттого и нужно, чтобы с ними был кто-то, живущий по менее жесткой инстинктивной программе... И сейчас же, без всякого перехода: - У меня есть код этого замка, сынок. Не замка наручников, а замка цепи. И есть у меня магнитный пропуск, автоматически открывющий дверь - правда, он рассчитан на одного, но думаю, что если идти вплотную, след в след... За дверями и дальше по коридору стоят часовые, но все они, как ты их называешь, завры. А снаружи, сразу у входа, мой лмчный флаер, который официально является частью территории Земли. Он стоит со включенным двигателем и водителем у штурвала. Впрочем, погони не будет. Атташе протянул руку к цепи, нажал на что-то - и на этот раз стальные звенья сползли на пол совершенно беззвучно. Несколько секунд солдат сидел, не шевелясь. Распрямился он без спешки, хотя затекшие мышцы болели немилосердно. - Кто дал Вам код? - спросил он, сам сознавая, насколько неуместен этот вопрос - вопрос из числа тех, которые даже не задають, а уж тем более не получают ответа. - Председательствующий.- просто ответил атташе. - Кто?! - Председатель трибунала. Судья. Завр, если тебе будет угодно. Дал код, дал полную информацию - без нее я, пожалуй, не разобрался бы, не сумел бы свести в систему свои размышления об этико-генетической блокировке... И еще кое-какую информацию он мне дал. В частности, о том, что он не намерен жить дольше тебя - если вынесенный им приговор будет приведен в исполнение. Ты хорошо понимаешь, что это значит? Солдат молча кивнул. Секунду подумал - и снова кивнул несколько раз подряд. Атташе посмотрел на него с некоторым подозрением: - Надеюсь, на сей раз ты все действительно понял правильно. А то мне уже приходилось сталкиваться с твоим ... скажем так, очень простым пониманием весьма сложных проблем. Если это была порция яда, то она пришлась вовсе не к месту. - Я уже не тот, что был прежде,- сказал солдат. Сказал без гордости и без стыда - просто констатируя факт. - Видимо, ты прав... Ну, ладно. Сломи свою гордыню, человече! - "Сломи"...- повторил солдат с непередаваемой интонацией. - Согласен. "Сломить" - синоним "пригнуть". "Ломать шапку" - кланяться. Обычный поклон, Взаимная дань вежливости - тоже как бы обоюдное признание собственной слабости, отсутствия желания напасть: так, сняв боевой шлем, склоняли голову под смертельный удар, чтобы остановить его, удар этот... И хватит с нас семантики. Атташе встал. Выпрямился. Выпрямился? - Ты идешь, сынок? (И снова - будто колокольная медь прозвучала в его голосе).
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Право слабого"
Книги похожие на "Право слабого" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Григорий Панченко - Право слабого"
Отзывы читателей о книге "Право слабого", комментарии и мнения людей о произведении.