Андрей Бабиков - Оранжерея

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Оранжерея"
Описание и краткое содержание "Оранжерея" читать бесплатно онлайн.
Роман Андрея Бабикова "Оранжерея" увлекает читателя в головокружительное странствие к границам жанра, где свободно сочетаются: летописи, и мистификации, любовная история и литературоведческие изыскания, драматические сцены и поэзия.
Знал ли Марк Нечет историю родного края? Скорбел ли над судьбами первопроходцев? Еще бы. В его доме на градском холме был целый шкаф старинных книг по истории в кожаных переплетах. Их собирал его дед, тоже Марк, последний полновластный ректор Запредельска, скончавшийся в 1949 году во время своего пятого кругосветного плавания (вблизи Опаловых островов, за двадцать тысяч миль от дома). Оставшиеся от него «Записки по отечественной истории», до сих пор не разобранные и не изданные, наполняли доверху большой капитанский сундук в его бывшем кабинете во Дворце.
Марк нередко возвращался в памяти к тем дням из детства, когда дед еще был жив. Летом его в городе никогда не бывало, и потому Марку запомнились только осенние и зимние прогулки с ним через сквер в сторону площади Искусств (по субботам). Утренник с инеем в барельефах длинной дворцовой стены, наглядно изображавших всю историю основания Запредельска, от исхода мятежных далматцев из Котора до креста первой киновии на крутой скале Альтуса, моложавые дворники с серьезными православными лицами, широко метущие пустую улицу, держа метлы так, будто они косили траву, крепкая дедовская ладонь в перчатке, кондитерская «Никитин и сыновья» на другой стороне улицы, в которую, как Марк знал наверняка, они зайдут под конец прогулки, чтобы выпить ромашкового чаю с маковым печеньем, и его сумрачный кабинет: гладкие колонны розового мрамора, тяжелые бархатные портьеры, твердые спинки вольтеровских кресел, темноватые картины в сливочно-золотых рамах, выложенные кобальтовыми изразцами печи-голландки в углах...
Марку и теперь ничего не стоило вообразить деда в поношенной домашней куртке, с трубкой в кулаке, крепко поскрипывающим половицами кабинета, буквально выхаживающим мысль, бормочущим немецкие, латинские или итальянские слова себе под нос и совершенно забывающим о присутствии пятилетнего внука, сидящего в углу под лампой с атласом средиземноморских птиц на коленях. Его вечерние ученые споры с отцом — о возможном исходе битвы под Ульмом или значении Пресбургского соглашения для Далмации. Его перхотью посыпанные плечи. Его пушистые баки диккенсовского олдермена. Острая седая щетина на подбородке. Кустистые брови и косой шрам на рыхлой щеке от неприятельского штыка.
У отца Марка, Стефана, была привычка тихо покашливать в ладонь, когда он начинал волноваться. В ответ на его колкое замечание дед шумно вдыхал воздух и принимался палить в собеседника из всех орудий своей сокрушительной эрудиции. Он называл состояние современной медиевистики «жалким». Знание старофранцузского — «прискорбным». Он отказывался принимать на веру сведения, добытые из «протоколов католических палачей» или льстивых эпистол какого-нибудь голландского посланника при пышном и враждебном дворе.
В отличие от могучего деда, еще в полной мере сохранившего княжеские манеры, отец Марка был человеком куда более уравновешенным. Он тоже любил историю и языки, но главной его страстью был театр и — как у многих домоседов того времени — минералогия. Легко, даже с тайной радостью согласившись на отречение от ректорской власти, он не глядя подмахнул несколько исторических бумаг, по которым правление государством переходило к крикливой клике новоявленных либералов средней руки, оставил дворцовые покои и переехал с молодой женой и сыном в небольшой особняк на градском холме. Питая патологическое отвращение к перемене мест и путешествиям, он очень приятно проводил все свое время в городе, в Английском клубе или в опере, полагая посещение дальних островов Каскада рискованным предприятием, а двухдневное плавание в Крым на дизельной яхте — великим подвигом, о котором должны слагаться поэмы. Возможно, в отместку за его чрезмерную осторожность жестокий демон случая подстроил так, что он погиб сорока лет от роду, попав под автомобиль в нескольких шагах от собственного дома — то ли засмотревшись на театральную афишу, то ли подбирая с панели осколок яркой смальты.
Некоторые главы из записок деда, относящиеся к ранней истории княжества и напечатанные в трех номерах «Исторических чтений», Марк знал почти наизусть. Эти журналы были среди его детских книг про волшебников и пиратов, и хотя многое в них было неясно, они даже еще настойчивей трогали его воображение, чем всякие капитаны Флинты и сказочные Сезамы. Перечитывая их, он как будто слышал глубокий голос деда, видел его освещенные настольной лампой легкие седины и смуглые руки, быстро листающие истертый том.
«История этих мест до основания Запредельска на редкость однообразна и скудна. Широкое скуластое лицо с колючими глазками и клиновидной бородкой надвигается на нас из тьмы времен. Трепещут костры на ветру, в лунном свете поблескивает сбруя, доносится лай собак и стоны пленников. В тесной кибитке голый младенец на полу играет засаленным темляком и радужным птичьим перышком; тут же на меховой подстилке коренастый мужчина со смазанной жиром косицей и длинным шрамом на загорелой спине грубо овладевает хрупкой белокожей девочкой с костяными бусами на шее, на запрокинутое лицо которой садятся мелкие черные мухи. Пресыщенный деспот, развалясь на подушках в походном шатре, развлекается видом казнимых неприятелей и мало-помалу под мерный хруст костей и вопли несчастных начинает клевать носом.
Римляне до этих краев не дошли. Варвары и азиаты-кочевники, сменяя одни других, то появлялись на берегах Днепра, то исчезали, не оставляя после себя ни книги, ни храма, ни речи. Эпоха долгого владычества скифов завершилась в
III веке с приходом из Скандинавии готов во главе с королем Филимером. Они создали на нижнем Днепре государство Ойум (что значит „речная страна") со столицей Археймар („речной дом"), находившейся, по-видимому, на одном из островов Каскада, как предположил еще в XVIII веке запредельский архивист Герхард-Фридрих (Трифон Иванович) Крафт. Это королевство существовало недолго: в последней трети
IV века при короле Германарихе готы вынуждены были оставить Ойум, теснимые пришедшими с востока свирепыми гуннами. Римский историк Аммиан Марцеллин с содроганием описывал гуннов так: „Их дикость превосходит все мыслимое; с помощью железа они испещряют щеки новорожденных глубокими шрамами, чтобы уничтожить на корню волосяную растительность, поэтому и старея они остаются безбородыми и уродливыми, как евнухи. Они не варят и не приготавливают себе пищу, а питаются кореньями и сырым мясом, которое они иногда предварительно согревают, держа его, сидя на лошади, промеж ляжек".
В VI веке днепровские степи захватил другой кочевой народ — обры (авары), чье происхождение туманно, а судьба схожа с судьбой гуннов, бесследно исчезнувших в бескрайних степях. Им на смену в VIII веке с Каспия пришли хазары, два столетия спустя разгромленные киевским князем варяжского происхождения Святославом Игоревичем. Багдадский путешественник X века Ибн-Хаукаль, оставивший после себя „Книгу путей и государств", скорбя и вздыхая, так описал разорение столицы хазар: „И ал-Хазар — сторона, и есть в ней град, называемый Самандар... и были в нем прекрасные сады... и вот пришли туда русы, и не осталось в городе том ни винограда, ни изюма".
В то же время на берега Днепра переселялись из Заволжья племена диких печенегов, коих константинопольский историк Лев Диакон с отвращением называл „пожирателями вшей". С ними связано еще одно упомянутое в летописях событие, случившееся поблизости от наших островов. Весной 972 года, возвращаясь из византийского похода, князь Святослав не внял предостережению старого воеводы Свенельда, советовавшего обойти днепровские пороги посуху, и попал в засаду печенегов, в схватке с которыми погиб. Согласно легенде, печенеги ночью перевезли его, изрубленного, но еще живого, на главный остров Каскада и только на другой день отсекли ему голову, чтобы сделать из его черепа заздравный кубок.
В середине XI века — этот галоп через века быстро приближает нас к кульминации — на эти земли пришли половцы, против которых объединились русские князья, сойдясь на Хортичем острове — всего в десяти милях ниже островов Каскада. А там настало время монголов. В 1223 году русские дружины вновь сошлись на Хортичем, на этот раз, по иронии Клио, вместе со своими бывшими врагами — половцами, и двинулись на татаро-монгольские войска, и 31 мая были разбиты на реке Калке. С той поры земли вблизи Каскада долгие годы пустовали — точнее, почти двести лет. Из-за частых набегов татар землепашцы и бродники не селились в этих местах.
Так случилось, хвала Богу, что далматские странники появились на островах в то время, когда Золотая Орда распадалась на отдельные ханства: Сибирское, Казанское, Ногайское, Крымское и прочие. Ханы были слишком заняты распрями и междоусобицами, чтобы обращать внимание на горстку колонистов, укрепляющих отдаленные мшистые скалы на Днепре, и у наших странников было целых сорок лет покоя, позволившие им закрепиться на островах Каскада.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Оранжерея"
Книги похожие на "Оранжерея" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Андрей Бабиков - Оранжерея"
Отзывы читателей о книге "Оранжерея", комментарии и мнения людей о произведении.