Лев Овалов - Двадцатые годы
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Двадцатые годы"
Описание и краткое содержание "Двадцатые годы" читать бесплатно онлайн.
Отец Валерий косит глаза в сторону.
- Извините, не понял...
Отец Валерий вправду не понимает, куда клонит Быстров, он хоть и в подряснике, но мало чем отличается от успенских мужиков - такой же озадаченный вид, та же тревога за землю. Зато Быстров все самоувереннее и самоувереннее, сейчас он особенно строг.
- Например, в мировую революцию?
Отец Валерий смущенно молчит.
- Верите во всемирный коммунизм?.. Установим на Земле, потом на Луне, на Марсе...
Отец Валерий набирается мужества:
- Сие невозможно.
- В таком случае отобрать землю, - приказывает Быстров Устинову. Землю давать только тем, кто согласен на мировую революцию.
- Товарищ Быстров...
Отец Валерий сейчас заплачет.
- Вам с нами не по пути. А с дочками вашими особый разговор, я им укажу выход...
Не может отец Валерий сказать, что верит в коммунизм, да еще на Луне, покриви он душой, мужики все равно ему не поверят, все их уважение потеряешь.
Славушка жалеет батюшку, но ничего не поделаешь: рожденный ползать летать не может, сам Славушка не сомневается в возможности полета на Луну, помнит Уэллса. "Первые люди на Луне" он прочел года три назад, уверенность Быстрова лишь приближает неизбежное.
- Решим по справедливости, - говорит Быстров. - Землю делим по числу душ, а кому какую, определим по жребию. - Указывает на список и обращается к Устинову: - Все участки переписаны?
Филипп Макарович разводит руками - может ли быть иначе?
Земля, принадлежащая успенскому обществу, поделена на равные участки, они разнятся лишь качеством земли и отдаленностью от села.
Быстров рассматривает списки.
- Эк нашинковали! Чтоб коммуной, а то вон какая чересполосица...
Еще никто не догадывается, что придумал Быстров; он что-то соображает и обращается к Евгению Денисовичу:
- Тетрадка найдется?
Тот лезет в шкаф, подает тетрадку. Быстров поворачивается к мальчикам, оказывается, он вовсе о них не забыл, подзывает к себе.
- Режьте бумагу и пишите номера.
Потом заставляет Егорушкина перенумеровать по списку все участки.
- А теперь так: я называю домохозяина, ребята достают номер и участок, номер которого выпал, закрепляется за этим хозяином.
Филипп Макарович бледнеет, справедливее не может быть дележа, только нет надежды, что земля за Кривым Логом достанется ему...
Все идет как по маслу: Быстров называет фамилии, Колька и Славушка поочередно вытаскивают бумажки, и Егорушкин отмечает кому какой достался участок.
Кто ругается, кто смеется, кто плачет; кто-то в выигрыше, кто-то в проигрыше; но ничего не скажешь - что честно, то честно.
Жеребьевка тянется долго, участки должны соответствовать количеству душ в хозяйстве, иногда приходится тащить жребий и по второму и по третьему разу...
Мужики нервничают, устали от ожидания и зависти, не будь Быстрова, давно бы передрались. Довольны игрой мальчики, они преисполнены важности, в их руках судьба успенских мужиков. Быстров зорко наблюдает за порядком.
Справедливость - оружие слабых, за справедливость ратуют бедные и слабые, Мотька всех может перекричать, но до последней минуты не верит, что ей дадут землю на равных правах с Устиновым, но вот доходит очередь до нее, и ей дают не только на покойника-мужа, но и на двух сыновей, и даже на девку, на которую она уж никак не рассчитывала получить, и земля достается не так чтобы очень уж плохая, не хуже, чем другим, и недалеко от дома, и Быстров становится для нее олицетворением справедливости...
И для Устинова происходит чудо: Славушка опускает руку в шапку и вытаскивает сороковой номер, под этим номером значится земля за Кривым Логом, по второму разу номер вытаскивает Колька, и второй участок выпадает Устинову опять же за Кривым Логом; правильно говорится, богатому деньги черти куют, на такую удачу Филипп Макарович никак уж не мог надеяться.
Дележ окончен.
- Все, - облегченно говорит Быстров.
- Чего уж справедливее, - скрепляет приговор Устинов.
Поздно, одну "молнию" уже погасили, выгорел керосин, давно пора по домам.
- Объявляю собрание закрытым, - говорит Быстров. - Счастливо оставаться, товарищи.
Но именно он остается в школе, мужики скопом вываливаются на улицу, Быстров приучил себя доводить дело до конца.
- Завтра утречком перепишите - и в исполком, - наставляет он Устинова и Егорушкина, еще раз просматривая список. - Чтоб никаких изменений.
- А к чему? - успокаивает Устинов. - Не может быть лучше...
У двери стоит насупленный Евгений Денисович, но и его не обходит вниманием Быстров.
- Ничего, ничего, не обижайтесь, добавлю вам керосина, есть еще лишек на складе.
Притворно цыкает на мальчиков:
- А вы чего тут, галчата? По домам, по домам! А то ваши матери мне завтра холку намнут...
Мальчики давно готовы дать деру, да совестно Быстрова, он доверил им дележ земли, а они, не успела кончиться сходка, будто маленькие дети, заморгали глазами и спать. Но если сам гонит...
- Спокойной ночи, Степан Кузьмич!
- Спасибо, ребята...
На улице темень, хоть глаз выколи, только шум какой-то, точно что-то топчется во тьме. Да и впрямь топчется, грузное, тяжелое, пыхтит и сопит, живое месиво...
- Колька, чего там?
- Пошли!
Мужики сгрудились в кучу. "Дай ей... Дай, дай! Падла..." И точно из-под земли, жалобный бабий стон: "Ох... ох..."
- Чего это они?
Колька быстро разбирается в происходящем.
- Чего, чего... Мотьку бьют. Уму учат...
Осатаневшие мужики бьют: "Вот табе земля... Вот табе земля..."
- За что ее?
- А земли сколько отняла?! На баб, на ребят...
Славушке страшно.
- Они же убьют!
- Ништо ей!
- Побегу к Быстрову, скажу...
- Больше всех надо?..
Славушка не раздумывал, - кроме Быстрова, Мотьку спасти некому, времени препираться с Колькой нет, рванулся к школе...
За столом Егорушкин под надзором Филиппа Макаровича переписывает список, Быстров и Зернов беседуют у окна.
- Степан Кузьмич... - задыхаясь, зовет Славушка. - Сафонову бьют!
Ни о чем не расспрашивая, Быстров рванулся к двери.
- Где? - только спросил на ходу.
Славушка не сумел объяснить, только бежал рядом с Быстровым и повторял:
- Там... там...
- Разойдись! - заревел Быстров.
Тьма по-прежнему топталась, стонала.
И тогда молния и гром прорезали ночь. Славушка замер от испуга. Быстров выстрелил: раз, раз...
Черное скопище мгновенно растаяло в темноте. Тьма опустела.
- Где ты там? - громко спросил Быстров.
Никто не ответил. Он чиркнул спичкой. На мгновение пламя осветило лежащую женщину.
Быстров наклонился, помог подняться.
- Вставай, держись за меня.
Сафонова встала, тихо что-то ответила.
- Дойдешь?
Опять что-то ответила.
- Ничего, мать, выдюжим, - добродушно, даже весело сказал Быстров. - Не сумлевайся, победа будет за нами...
9
Горькая, тоскливая ночь, все спит, одни прусаки бегают по столу. Потрескивает ватный фитилек в конопляном масле, загадочные тени шевелятся по стенам. За окошком ветер, в кухне душно.
Славушка полуночничает над книгой. Стоит перебороть сон, и читается чуть не до утра. Выцветшие романы в выцветших обложках, приложения к "Ниве", ветшающие на полках громоздкой этажерки в тени старого филодендрона, чьи воздушные корни колеблются в спертом воздухе.
Чуть потрескивает фитилек в конопляном масле. Храпит Федосей на лавке. Надежда спит на печи. Подувает за стеной ветер.
Славушка спит и не спит. Над книжкой в синей обложке.
Что-то вздыхает и точно лопается. А-ахх, булькает, булькает, и а-ахх лопается. Точно пузырьки в луже после дождя.
Надежда после ужина замешала в квашне опару. Поднимается опара в квашне. Булькают пузырьки. Тесто ползет из-под старой кацавейки, наброшенной Надеждою на квашню...
Славушка вскакивает:
- Надежда! Надежда! Все ушло!
И бежать, скорее бежать из кухни.
Среди книг, немногих книг, которые Славушка - все-таки, все-таки! захватил с собой в дорогу, Пушкин, Лермонтов и - случайно - тоненькая книжечка странных стихов. Кто-то из маминых знакомых перед самым их отъездом в деревню привез книжечку из Петербурга.
Помогая матери собирать вещи, - прежде всего следовало захватить чайный сервиз, подаренный папой маме в день десятилетия их свадьбы, о том, чтобы его оставить, не могло быть и речи, - они спорили о другом: Вере Васильевне хотелось захватить побольше одежды, а Славушке - книг.
- Будь благоразумен, книг везде сколько угодно, а туфли от Вейса...
Все-таки он сунул на дно саквояжа несколько книг. Однотомник Пушкина. Подарок папы. Любимый папин писатель. Хотелось взять Цицерона. Тоже память о папе. По этой книге отец обучал его латыни. "Справедливость к богам религией, к родителям - благочестием называется". Цицерона он отложил. Другой латыни обучит его жизнь!
В комнате темно. Зажечь коптилку нельзя - разбудишь маму. А спать не хочется. Разувается и босиком подходит к этажерке. С легким шорохом вытягивает тоненькую книжечку. "Двенадцать". Пристраивается у окна. Рассвет чуть брезжит. Странные стихи. Так не похожи ни на Пушкина, ни на Лермонтова...
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Двадцатые годы"
Книги похожие на "Двадцатые годы" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Лев Овалов - Двадцатые годы"
Отзывы читателей о книге "Двадцатые годы", комментарии и мнения людей о произведении.