Наталия Роллечек - Избранницы

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Избранницы"
Описание и краткое содержание "Избранницы" читать бесплатно онлайн.
Писательница вводит нас в обстановку женского католического монастыря, содержащего приют для девочек-сирот, но больше похожего на каторжную тюрьму. Наталия Роллечек мастерски рисует портреты многих обитателей монастыря и приюта — монахинь Алоизы, Зеноны, матушки-настоятельницы, воспитанниц Гельки и Сабины, Йоаси и Рузи, Янки, Зоськи, Сташки и многих других. Картины беспросветной нужды, окружающей сирот, постоянного духовного насилия над ними со стороны монахинь — суровый приговор церковно-католическому мракобесию, свившему свои осиные гнезда в многочисленных монастырях Западной Европы.
— Казя, как это случилось?
Прежде чем она успела ответить, на лестнице появилась Йоася. Тщательно причесанная, умытая и вся светящаяся от счастья, она сбежала вниз.
— Где они?
Обернувшись, я с притворным удивлением посмотрела на лицо Йоаси, которое выражало сильное нетерпение.
— Кто?
— Ну, эти пани, что пришли за мною.
— Пани… еще в переговорной.
Подпрыгивая, она помчалась по коридору.
— Казя, что теперь будет? — спросила я шепотом.
— А откуда я могу знать?
С конца коридора уже возвращалась Йоася, крича:
— Сестра Романа говорит, что они уже ушли! Почему же не подождали меня?
Она остановилась возле нас и, переводя взгляд с меня на Казю, повторяла, силясь удержать рвущиеся у нее наружу рыдания:
— Ведь еще минуту назад они были здесь…
— Да, верно, — холодно сказала Казя, вглядываясь в сильно побледневшее личико Йоаси. — Были, взяли Зулю и ушли.
— Как это — взяли Зулю? Ведь…
Казя поднялась с пола и, воткнув иглу в клубок ниток, пояснила:
— Они же не обещали, что возьмут именно тебя. Могли брать ту, которая им больше понравилась. Вот взяли Зулю и пошли… Куда мчишься, сумасшедшая?
Йоася, ничего не соображая, мчалась в сторону прачечной. Здесь она угодила прямо в объятия Рузи и разразилась раздирающим душу плачем. Рузя, поддерживая прижимавшуюся к ней в отчаянии девушку и утешая чем только возможно, проводила ее до спальни.
А в это время в трапезной стоял сплошной гул. Никто не мог объяснить, как это произошло, что добродетельницы, которые в первый визит даже не обратили внимания на Зулю, выбрали теперь именно ее, предпочтя Зулю Йоасе. Ответ на этот мучивший всех вопрос дали нам лишь девушки, работавшие в белошвейной мастерской и оказавшиеся свидетелями всей сцены.
Обе дамы, утомленные ожиданием сестры Алоизы, пошли осмотреть часовню. Там пахло воском, в полумраке поблескивали золоченые рамы и чернела фигура девушки, стоящей у фисгармонии.
Это Зуля, кончив натирание полов в приделе, отделяющем мастерскую от часовни, подняла крышку фисгармонии и, осторожно подбирая аккомпанемент, негромко напевала: «Как прекрасны святыни твои, о боже…»
Одна из дам зажгла свет. Зуля, перепугавшись, негромко вскрикнула и опустила руки. Смущенная присутствием посторонних, она хотела незаметно выскользнуть в коридор. Ее нежная красота, смущение, наконец страх, с каким она поднимала свои робкие глаза на разглядывающих ее дам, — все это делало ее — по мнению белошвей — красивее святой Терезы, образ которой висел в часовне.
Дамы, не желая больше смущать ее, погасили свет, и брюнетка, слегка раздраженная, пояснила сестре Юзефе, что она и в самом деле сперва имела иное намерение, однако теперь твердо решила уйти отсюда с той девочкой, которая незадолго перед тем играла на фисгармонии.
Так вот на долю Зули выпала счастливая судьба, и Зуля перестала быть приютской замарашкой.
Девчата сошлись в трапезной и, озабоченные, советовались, что делать с Йоасей, которая в рыданиях и судорогах металась по кровати. Тем временем подошла воспитательница. Проинформированная обо всем сестрой Юзефой, она выразила сильное недовольство. По мнению сестры Алоизы, уходу избранной дамами сироты следовало придать характер важной и торжественной церемонии. Зуля должна была попрощаться со всеми сестрами и поблагодарить их за труды праведные. Сестра Алоиза не имеет в виду свой собственный труд. Нет. Она исполняет служебный долг, который бог поручил ей, и не ожидает благодарности на земле. Но разве не входило в обязанность Зули поблагодарить сестру Роману, которая состарилась за кухонной плитой в беспрерывных хлопотах о том, чтобы приготовить для сирот вкусную и обильную пищу? Или сестру Юзефу — за то, что она научила Зулю основам профессионального мастерства? И вообще всех сестер, поскольку каждая из них вложила свою лепту в дело воспитания сирот!
Вслушиваясь в слова раздраженной монахини, мы согласно кивали головами. Да и в самом деле! Прежде чем уйти с доброй дамой, Зуля должна была осмыслить, сколь многим обязана она монастырю, который кормил ее и одевал, формировал восприимчивый детский ум, вбивая в него стихи святых псалмов, готовил ее к борьбе с превратностями судьбы, учил латать костельные одеяния, вносил безграничную радость в ее жизнь, вовлекая в ряды «Евхаристичной Круцьяты».
Сестра Юзефа, которая научилась деловой трезвости и быстрому решению дел, ведя финансы белошвейной мастерской, вместо ответа лишь пожала плечами.
— О чем речь? Пришли, взяли — одной заботой стало меньше. — А после того, как сестра Алоиза вышла, она буркнула: — А что именно Зулю… Людям чаще всего хочется того, чего бы они как раз должны были не хотеть…
В этот день мы пережили еще одну сенсацию при встрече Рузи с монахинями. Сестра Юзефа кивнула ей головой и сказала весело:
— Ха, ну и что же? Вернулась, блудница? Так оставайся, коли матушка разрешит. И помни — приди-ка вечером и помоги набивать одеяла.
Встреча с сестрой Алоизой прошла весьма холодно. Рузя слегка покраснела и, поправляя платок на голове, сказала:
— Слава господу Иисусу Христу!
— На веки веков… Аминь! — Сестра Алоиза молниеносно окинула взглядом неуклюжую фигуру Рузи и опустила веки. — Так значит, пришла…
Нота триумфа, которая прозвучала в словах воспитательницы, сделала в наших глазах Рузю значительно худшим и более слабым созданием, чем она казалась нам еще минуту назад.
— Поцелуй сестре руку, — шепотом подсказала Зоська.
К нашему неудовольствию, Рузя склонилась над рукою монахини и коснулась ее губами; монахиня руки не отдернула.
— Слышала я, будто хочешь ты здесь остаться, — начала сестра Алоиза, и в ее голосе прозвучало несколько более теплых ноток. — Нужно попросить у матушки разрешение. Сойти с праведного пути и нагрешить легко, а вот честно вернуться на верную стезю — стезю покорности и раскаяния — трудно.
В напряжении ожидали мы, что скажет матушка. Встреча произошла на другой день во дворе. Матушка шла к парникам, расположенным за хлевом. Рузя только что кончила доить корову и с ведром в руке шагала к кухне. Увидев матушку, она поставила ведерко на землю и низко поклонилась. Но тут же выпрямилась и посмотрела матушке прямо в глаза.
— Я пришла…
Солнечные лучи беспощадны: в их свете особенно хорошо было видно, как сильно похудела, постарела и опустилась матушка. Хрупкая темная фигура с плоским желтым личиком, приклеенным к концу рясы, на фоне белого чепца… И только глаза — очень темные и жесткие — привлекали к себе внимание.
Когда подул ветер и подхватил велон, вся фигура матушки стала похожа на трепыхающуюся хоругвь из похоронного бюро. Стоявшая напротив нее Рузя со своею расплывшейся фигурой и гладким лицом была, казалось, олицетворением самой жизни. Может быть, — не слишком счастливой, в дырявом камзольчике и истоптанных башмаках, но зато полной человеческой гордости и спокойного упорства. Рядом с нею матушка казалась кем-то, кого без труда может перевернуть ветер, а дождь — вбить в землю. Кем-то, кто может исчезнуть, не оставив после себя никаких следов.
— Я пришла, проше матушку, — повторила Рузя, — буду здесь работать; однако я должна иметь выходные дни, чтобы заработать на больного мужа. Спать могу в хлеву. Я пришла как работница, а не как воспитанница.
Матушка забормотала что-то несвязное и попятилась к лестнице.
Рузя последовала за нею.
— …Я буду следить за коровником, делать большую стирку за еду из общего котла и ночлег. Пока муж болен, я не уйду отсюда.
Матушка замахала руками, отвернулась и быстро вбежала в дом.
Так Рузя осталась в монастыре. Когда я громко выразила свое удивление тем, что сестра-воспитательница согласилась на это, Казя ответила мне:
— Ушли от нас самые сильные девчата — Сабина, Геля, Владка. Сейчас лето, и работы все прибавляется. Кто будет делать ее, если не Рузя? А как у нее это самое подойдет, сестра Алоиза скажет, что не она, а матушка согласилась принять Рузю. О, сестра Алоиза — это философ!
* * *Лето было в полном разгаре. Рябина стояла уже в золотистом одеянии. От лугов тянуло нежным ароматом сена. По ночам слышались песни гуралов. Каждый вечер смотрела я на полыхающие костры. И все чаще думала о Гельке. От нее не было никаких вестей. Хорошо ли она жила? Или болталась по белу свету? Может, с трудом продиралась через мрак, как пламя вон того костра, на склоне гор?
В приюте бег времени отмечался лишь сменой приветствий, которыми мы в обязательном порядке обменивались при встречах. После «Memento mori» наступало веселое «Аллилуйя», а за ним и вплоть до рождественского поста должно было не сходить с наших уст «Слава господу Христу».
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Избранницы"
Книги похожие на "Избранницы" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Наталия Роллечек - Избранницы"
Отзывы читателей о книге "Избранницы", комментарии и мнения людей о произведении.