Михаил Ребров - За опасной чертой

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "За опасной чертой"
Описание и краткое содержание "За опасной чертой" читать бесплатно онлайн.
Книга о летчике-испытателе Георгии Мосолове.
Самым трудным был момент, когда в считанные секунды нужно было принять единственно правильное решение. И Седов его принял. В те секунды проявилось не только мастерство летчика, но и чисто человеческие качества: мужество, решительность, чувство долга.
— Этот полет, — говорил Генеральный конструктор, — дал нам очень многое. Григорий Александрович помог установить причину флаттера, и она была устранена.
…Бежит, бежит машина по ночным улицам столицы, и мысли бегут торопливо, словно боятся, что не хватит времени все додумать.
Как это сказал Григорий Александрович: «Технический прогресс — это как бы длинная лестница, ступеньки которой — находки, предложения, эксперименты. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой нужно подниматься по ней, чтобы заглянуть дальше, больше увидеть. И каждый шаг, даже самый маленький, необычно важен, так как без него не может быть следующего…»
После этого Седов посмотрел в глаза Георгию: понял ли тот, о чем речь? Конечно, понял. Учиться надо. Обязательно.
Говорят, что задумать что-то — значит наполовину сделать. Георгий поступил на заочное отделение инженерно-авиационного института без отрыва, так сказать, от производства. А «производство» у него известное — рабочий день не лимитирован, зачастую далеко за полночь переваливает. Отделение же заочное — сведи тут концы с концами! К тому же и требования к летчику жесткие: перед полетом отдых должен быть полноценным.
Иной студент просидит ночь над учебниками, а утром идет сдавать экзамены. Глаза красные от бессонницы, в голове шумит. «Ничего, — отшутится, — опять одного дня не хватило».
А летчик явится на аэродром внешне свеженький, отдохнувший, все равно сначала на медосмотр. А там одним опросом не отделаешься. Подсчитан пульс, измерена температура. «Теперь проверим давление. Э, молодой человек, да у вас оно подскочило. Отдыхали нормально? Ах, готовились к экзаменам? Напрасно! Ночью спать полагается. А с таким давлением в полет нельзя — реактивный, знаете ли, самолет. Чуть что — и… ну, сами понимаете… Словом, отдыхайте, а я сейчас позвоню, чтобы ваш полет вычеркнули из плановой таблицы. До свидания!»
Вот так примерно.
Да, нелегко было летать и учиться. Время пришлось кроить по минутам. С учебниками почти никогда не расставался, только что разве в самолет не брал, да и то потому, что нельзя. Не только книги, но и перочинный нож и зажигалка оставались у техника на земле. За этим строго следили. Вроде мелочь! А представьте себе, что выпал в полете из кармана портсигар и заклинил ручку управления. Остальное сами додумайте.
Постепенно Мосолов нащупал тот ритм, который позволял более или менее безболезненно сочетать работу с учебой. Конечно, ритм этот был достаточно напряженным, но, как шутил Георгий, «на одно деление ниже критического».
Вот и до защиты дипломного проекта дело дошло. Тему Георгий выбрал по вкусу — конструирование самолета, способного развить огромную скорость, значительно большую звуковой. Дипломант предусмотрел все: и сложность управления крылатой машиной на таких скоростях, и обжигающее дыхание теплового барьера, и другие особенности сверхзвукового полета. Многие его решения были смелыми, оригинальными. Особое внимание членов комиссии привлекло то, что каждое теоретическое положение подкреплялось выводами из личной практики, из опыта друзей-испытателей.
Государственная комиссия единодушно определила: «Отлично!»
И опять все силы — испытательному аэродрому. Теперь работа обрела новый смысл, давала стимул к поискам и находкам в каждом полете, даже в так называемом рядовом.
Безвозвратно ушло время, когда обороты двигателя летчик определял по вибрации масла в стакане. Теперь самолеты оборудованы точнейшими и сложнейшими приборами, без которых немыслимо летать на громадных скоростях и высотах в любую погоду, в любое время суток.
Все новые и новые рубежи преодолевает авиация, и все более сложным и совершенным становится оборудование самолетов. В заводских цехах еще только собирают опытную машину, а многие летчики уже испытывают в воздухе новые приборы, радио- и электрооборудование, средства спасения экипажа — словом, все то, без чего новая машина не будет надежной и… новой.
Опытный самолет впервые поднимает в небо один летчик или экипаж. Это событие! Но оно никогда не произошло бы без «рядовой» работы. «Рядовой» — в кавычках. Работы — с большой буквы.
Поединок с Ирвином
Новый самолет нравился всем, хотя каждому по-своему. Пока еще он был на земле, рядом всегда было многолюдно. Понятно, что посторонних здесь не было, а свои наблюдали за рождением машины от самого начала до самого конца. Так что знакомство было вполне солидным. Но никто и упускал случая еще раз взглянуть на последнее детище конструкторского бюро, на его непривычные для глаза строгие формы. Вытянутый фюзеляж; острый, как игла, носовой конус; крошечные треугольные крылья — все это придавало самолету сходство с ракетой в походном положении — одной из тех, что можно увидеть на Красной площади во время парада.
Испытывал ее Георгий Мосолов. Машина была удачной, послушно вела себя в воздухе. Скоро она прошла все рубежи, взятые ее предшественницами, а предела ее возможностям еще не было видно.
Сколько работы было у летчика с этой машиной! Он уводил ее в ночь, топил в бездонной голубизне, прогонял сквозь вату облаков, заставлял повиноваться каждому своему желанию. Он доказал, что расчетные аэродинамические характеристики самолета не раскрывают всего того, что скрыто в его могучем организме. Он покладист, не капризен, отзывчив. Одним словом, хорош во всех отношениях. С таким дружить можно, полюбить его тоже можно. Но сантименты не в моде у испытателей, да и инженеры конструкторского бюро ждут от них не восторженных вздохов, а цифр и фактов.
И тогда впервые появилась у Георгия дерзкая мысль: посягнуть на… Впрочем, это было пока только задумкой и о ней, кроме Георгия, еще никто не знал, хотя, как потом выяснилось, думали об этом многие. А Георгий продолжал «гонять площадки», испытывать самолет на перегрузки, на высотность. С каждым полетом крепло убеждение в реальности замысла, в огромных возможностях нового истребителя.
— Да, на таком можно далеко шагнуть. Настоящий снаряд с крыльями, — говорил Георгий друзьям.
Наконец, когда мысль окончательно созрела, решил поделиться ею с Седовым.
Григорий Александрович встретил, как всегда, радушно. Но сразу понял: пришел Мосолов не в гости, его что-то волнует. Откровенно говоря, знал и что именно. Но виду не показал.
Закурили. Несколько глубоких затяжек, несколько минут молчания. Они помогают сосредоточиться.
Седов ждал, что скажет его молодой друг, не торопился начинать первым. А Георгий смотрел куда-то в сторону и тоже молчал. Так бывало не раз, когда предстоял серьезный разговор.
Пауза явно затягивалась. И тогда Седов просто сказал:
— Давай, Жора!
— Думается мне, Григорий Александрович, с Ирвином пора потягаться. Что посоветуете? Они там такую шумиху вокруг своих самолетов поднимают, рекламируют «несравненную» американскую технику, что дальше ехать некуда. А ведь наша машина может дать больше.
— Ясно. Теперь поподробнее. Но предупреждаю — задача не из легких.
Мосолов и сам понимал это, понимал и как инженер и как летчик. Мировой рекорд, установленный американцем Ирвином на самолете Р-104А, равнялся 2259 километрам в час. Солидно!
Седов умел разбираться в людях, понимать их с полуслова, угадывать по выражению лица, случайно оброненному слову тончайшие движения души, сложные человеческие чувства, настроения. А своего ученика он видел, как говорится, насквозь. Знал уже: этот не отступится.
— Ладно. Скажу по секрету, что об этом разговор уже был у Артема Ивановича. Он тоже считает, что можно. Причем, как я понял, тебе и идти на рекорд. А совет мой таков: если уверен — доводи до конца. Только не спеши, продумай, взвесь, подсчитай. А теперь прикинем кое-что…
Ну, скажем, разогнать машину не так уж сложно, она, судя по всему, потянет. Труднее будет выполнить жесткие условия рекордного полета. Ведь чем выше скорость, тем сложнее управление самолетом, а оно как раз должно быть исключительно точным.
Да, Георгий и сам, конечно, знал, что по условиям Международной авиационной федерации (ФАИ) максимальную скорость нужно показать не вообще, а на дистанции от 15 до 25 километров. Это так называемая «мерная база», своего рода воздушная стометровка. По ней-то и должен «пробежать» самолет, как по натянутой струне.
У нас в стране за мерную базу взято расстояние, равное 17 624 метрам. Его надо преодолеть дважды: туда и обратно. Потом вычисляется средняя скорость.
Есть и другое условие для регистрации рекордного полета. Он должен проходить в своеобразном воздушном коридоре. Только в нем. Допустимое отклонение от оси в ту или другую сторону не должно превышать 2 километров, а по высоте — не более 100 метров. Это очень мало. Достаточно доли секунды, одного лишь мгновения при такой огромной скорости, чтобы нарушить условия полета. Тогда результаты не засчитываются.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "За опасной чертой"
Книги похожие на "За опасной чертой" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Михаил Ребров - За опасной чертой"
Отзывы читателей о книге "За опасной чертой", комментарии и мнения людей о произведении.