Илья Дворкин - Мастера

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Мастера"
Описание и краткое содержание "Мастера" читать бесплатно онлайн.
Сборник документальных рассказов о замечательных людях Ленинграда, мастерах своего дела — судосборщике Ф. В. Вишнякове, экскаваторщике В. И. Кукине, доярке Н. И. Брашкиной, инструментальщике Н. Н. Русакове и печатнице М. В. Щаденко.
Что на свете есть прямее солнечного луча? Ничего нет! Световой луч самую прямую дорогу прокладывает.
Корабелы это давно поняли. И свойством этим удивительным пользуются. И вот как.
Всякий раз перед закладкой нового судна под его днищем — как раз посередине стапеля — утепляют стойки — металлические столбики, а на каждой стойке — железная пластинка с дырочкой, словно щёлочка в туче!
Ставят эти стойки строго одна за одной в затылок, по всей длине стапеля. А сквозь дырочки в пластинках и пропускают световой луч. Только не от солнца, а от специальной яркой лампы. Так — из дырочки в дырочку — и пробивается тонкий и яркий световой лучик. И горит в темноте на стапеле светлая живая корабельная ось! А уж после по этому световому шнуру мерную проволоку натягивают, как тугую струну — чтобы звенела!
И при корабельном строительстве все размеры — что вверх, что в стороны — откладывают точными приборами от этого светового луча. Вот и получается — светлая и прямая мерка!
Красивый это обычай и правильный.
А Григорий Георгиевич красоту нашего дела очень хорошо понимал. И его верные слова я храню в своей памяти: «Жизнь свою надо так держать, чтобы была она прямой — как световой луч на корабельном стапеле!»
Корабли начинаются с имени
Мы, корабелы, не только строители. Мы ещё вроде как бы родители.
Когда в семьях прибавления ждут, ещё не знают, конечно, кто родится — мальчик или девочка, а имена им заранее готовят, выбирают. Целые военные советы с родными да друзьями устраивают: как мальчишку назвать — Вася или Игорь? В честь деда или футболиста знаменитого?! Или как девочку — то ли Евдокия, то ли Машенька?
Так и в нашем корабельном деле: корабль ещё в чертежах, а имя ему заранее приготовлено.
Если это, к примеру, крейсер военный, то и имя ему дадут смелое, боевое: «Отважный», или «Быстрый», или — «Стремительный».
А если судно мирное — танкер для нефти, или рудовоз, или сухогруз для пшеницы там или фруктов, — именем хорошего города его назовут: «Акмолинск» или «Якутск». Всю азбуку от «А» до «Я» перебрать можно!
А вот ещё названия, всем нам дорогие: танкеры «София», «Бухарест», «Будапешт», «Варшава» и «Прага». Не просто — города, а по всем морям и океанам нашу дружбу эти имена несут!
Есть корабли, которые именами учёных названы или известных революционеров. А самые крупные в мире научно-исследовательские суда, которые на нашем заводе построили, зовут именами героев космоса: «Космонавт Юрий Гагарин» и «Космонавт Владимир Комаров».
Бывает и по-другому. Мы ведь для многих стран мира корабли строим. Вот один судовладелец у нас целую партию рудовозов заказал, а названия его дочка придумала. Все суда по названиям опер окрестила: тут тебе и «Риголетто», и «Фигаро», и «Травиата»… Видно, большая любительница музыки!
Как интересно выходит: этот капиталист, может, оперу-то любит итальянскую или французскую, а рудовозы — наши, советские.
Понимает в качестве!
Да это ещё что! Строили мы сухогруз для одной далёкой заморской страны. Показали нам его название — мы так и ахнули: никто прочесть не может! Буквы на наши совсем не похожи — крючочки, червячки какие-то, паучки, а не буквы… Головоломка!
И мастер наш стапельный чуть не плачет. «Ну как, — говорит, — я работу проверять буду, если не знаю, где в названии конец, а где начало? Может, там у них и читают-то справа налево или сверху-вниз-наискосок?!»
И решили ребята из моей бригады над ним подшутить.
Принесли буквы — а они огромные, в полчеловеческого роста, из толстого железа в сантиметр толщиной, или, как мы говорим, — «десятка». И каждую букву надо на корме укрепить, и ещё две надписи-накладки сделать по левому и по правому борту. Таков морской порядок.
Ну, ставит наша бригада кормовую надпись. Прибегает мастер, красный весь, взволнованный.
— Как дела? — спрашивает.
— Всё в порядке, — отвечают ребята. — Приварили. Только небольшая промашка вышла: одна буква оказалась лишняя.
Мастер так и вскинулся.
— Как так лишняя?! — кричит, а сам весь пятнами пошёл. — Какая лишняя??
— А вот эта, — показывают.
Мастер наш в чертёж глядит — а прочесть не может. Затейная она, эта заморская вязь.
— Ну, а куда эту… букву-то… девали?
А сам платком мокрый лоб утирает.
— Да что с ней делать? В Неву выкинули.
Мастер повернулся — и бегом!
Три дня, не меньше, на всех стапелях хохот стоял…
Когда дело хорошо идёт, и шутка не грех. Да в серьёзном-то деле без шутки и вовсе нельзя. Шутка и печёт, и греет, и мыслям ход даёт!
А как надо мной в первые дни судосборщики подшутили — всю жизнь помнить буду! Совсем мальчишкой я на корабль попал, еле-еле шестнадцать лет сравнялось. Ещё, как говорится, тележного скрипа боялся, а тут на тебе — корабль, громада, железо, грохот… В ушах с непривычки звон стоит, а что делать — не знаю.
Мне один из помбригадиров и говорит:
— Ну, чего стоишь без дела? Подай-ка вон тот рым.
— Что за рым? — спрашиваю.
— А вон ту штуку железную.
И показывает. А рым — как скоба большая, с отверстием посерёдке. За неё тросы цепляют, когда надо краном поднять. Подхожу я к рыму, примерился, наклоняюсь. Поднатужился — да дёрнул. Спина трещит, а рым ни с места.
— Да ты его ломиком, ломиком, — серьёзно этак мне советует.
Я лом в ушко продел, поднатужился — поверишь ли, сгоряча лом в дугу согнул!
Только когда от хохота все на палубу повалились, я понял, что рым-то этот к палубе намертво приваренный!
А помбригадира ко мне подходит, улыбается.
— Ничего, — говорит, — силёнка есть, ума добудем.
Ну, тут и я со всеми засмеялся. Приняли меня, значит, в рабочую семью!
Порядок на борту!
Был у меня в бригаде лет этак двенадцать назад парень один, из флотских боцманов, демобилизованный. Человек он был аккуратный, работу не портил и себя соблюдал. Сказывалась дисциплина да флотская косточка.
Потом уехал, а по себе памятку оставил. Была у него такая шутливая привычка: утром я на судно подымаюсь, по железу грохочу — а он увидит меня, свистнет с переливом и кричит, как рапортует:
— Бригадир на трапе! Порядок на борту! С чего начнём, комиссар?
С тех пор ребята в бригаде меня «комиссаром» зовут. Молодая у меня бригада, все — комсомольцы, один я — коммунист, человек партийный. И хоть не в чёрной кожаной тужурке хожу, как в гражданскую войну комиссары ходили, и, конечно, без маузера на боку, и в такую же каску-безопаску одет, как и все, и в брезентовую куртку-спецовку, но то и дело спрашивают:
— Ну, как, комиссар? Что делать надо, комиссар?
И боцманское присловье осталось. Чуть что:
— Порядок на борту!
Живое железо
Работать с железом или с деревом — разница, конечно, большая. Дерево — оно мягкое, податливое, можно сказать — ласковое. Хороший столяр к дереву приспосабливается. А железо — гнёшь, железо подчинять надо. Кто по дереву работает — у того и руки другие, и повадка другая.
А железо-то, оно и само с характером, и человека тоже с характером требует.
Железо от огня не отделишь. Железо в огне родится, с огнём свою жизнь ведёт. И у нас на сборке: ежели сварка — так огненная сварка, ежели резка — опять же огненная резка. И у человека характер должен быть такой… Огнеупорный. Где сноровка, где смекалка, а где и сила нужна.
И не хочет железо, а гнётся, линию приобретает — красоту.
Маленький перекос — и весь твой труд пойдёт насмарку. В корабельном деле, знаешь, точность какая нужна? Ворочаем тонны, а каждый миллиметр ловим!
Красоту в железе не каждый видит. А корабль-то — он ведь живой! Он дышит! И это понимать надо. И красоту его угадать, на свет вытащить.
Был я как-то в мастерской у нашего известного скульптора. Большой человек, лауреат, тоже Герой Труда.
Ну, вот, гляжу я, как он лепит. Глина мягкая, подаётся легко, под пальцами тянется, мнётся как хочешь. Да… А в основе-то фигуры, в конструкции самой — что заложено? Железо, между прочим! Вроде арматуры под железобетон. И всю красоту человеческого тела железо на себе и держит… Соображаешь, к чему это я клоню? Мы, корабелы, тоже скульпторы.
А что, думаешь — не похоже?
Что прочнее!
Ну, а как ты думаешь, что прочней на поверку — человек или железо?
Сам видишь — над стапелем крыши нет. Нас тут на сборке и жарким солнышком печёт и частым дождичком сечёт.
А если ветерок штормовой с моря ударит? В сильный ветер, в шестибалльный шторм, наши подъёмные краны не работают. Это ясно почему: секцию корабельную на тросах раскачать может да о борт стукнуть.
И в тридцатиградусный мороз люди не работают. Но не потому, что выдержать не могут, а потому, что металл не выдерживает. Он хрупким становится, не тянется, не гнётся, сломаться может.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Мастера"
Книги похожие на "Мастера" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Илья Дворкин - Мастера"
Отзывы читателей о книге "Мастера", комментарии и мнения людей о произведении.