Федерико Моччиа - Три метра над небом. Я хочу тебя

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Три метра над небом. Я хочу тебя"
Описание и краткое содержание "Три метра над небом. Я хочу тебя" читать бесплатно онлайн.
Благодарим компанию «Каравелла-DDC» за предоставленные материалы.
Эта книга — продолжение нашумевшего романа Федерико Моччиа «Три метра над небом», получившего мировую известность благодаря удачной экранизации (в прокате фильм назывался «Три метра над уровнем неба»).
Герой романа, легенда Рима — повеса и драчун Стэп, — возвращается из Америки домой. Два года вдали от родины он пытался забыть любимую, залечить рану измены. И что же? На протяжении всей книги герой решает для себя вопрос: ржавеет ли старая любовь? Ответ небанальный: ржавеет. Да, случается в жизни, что мы теряем любовь. Это больно. Но судьба подчас распоряжается так, что цена потери оказывается невелика в сравнении с тем, что мы взамен обретаем. Герой обретает в два раза больше любви!
— До смерти.
Она смотрит на меня и, кажется, раскаивается, что сказала именно эти слова.
— Ну, синьора, от судьбы не уйдешь.
— Что вы имеете в виду?
— То, что сказал.
— А что вы сказали?
— Вы прекрасно поняли.
— Да, но я надеялась, что не так поняла. Я до ужаса боюсь самолетов.
— По вам не похоже.
Она очень нервничает, пытается улыбнуться пересохшими губами. Я отхлебываю пиво, и мне хочется повеселиться.
— А вы знаете, что авиакатастрофы в основном случаются или при взлете, или…
— Или когда?
— Или при посадке. То есть это скоро.
— Что вы такое говорите?
— Правду, синьора. Нужно всегда говорить правду.
Делаю еще глоток пива и краем глаза вижу, что она смотрит на меня в упор.
— Прошу вас, скажите же что-нибудь.
— И что вы хотите, чтобы я вам сказал, синьора?
— Отвлеките меня, чтобы я не думала о том, что могло бы…
Она сильно сжимает мне руку.
— Мне больно.
— Простите.
Слегка разжимает руку, но не убирает ее. Я начинаю что-то рассказывать: истории из моей жизни, не связанные между собой, — все, что приходит на ум.
— Так вы хотели узнать, почему я уехал?
Дама кивает. Она слова не может вымолвить.
— Ну, знаете, это длинная история…
Она кивает еще решительнее, ей хочется слушать, все равно что, лишь бы немного отвлечься. Мне кажется, я разговариваю с другом, со своим другом…
— Ну так вот, его звали Полло. Странное имя, не правда ли?
Дама не уверена, нужно ей согласиться, чтобы я продолжал, или нет.
— Ну так вот. Этого друга я потерял два года назад. Он был все время со своей девушкой, Паллиной. Она очень умная, с живыми, всегда веселыми глазами. Ужасно умная, за словом в карман не полезет, язва такая.
Соседка слушает молча, в глазах — любопытство, почти восхищение от моих слов. Как странно… Иногда с незнакомыми людьми проще, можно легко рассказать им о себе все, как есть. Может быть, потому, что тебе неинтересно, что они о тебе подумают?
— А я был с Баби, лучшей подругой Паллины.
Баби… И я ей рассказываю все: как я с ней познакомился, как начал смеяться, как влюбился, как скучал по ней… Красоту любви можно увидеть, только потеряв ее. Может быть, так получается, когда начинаешь анализировать. Я часто задавался таким вопросом. Но в этих делах разве можно до конца оставаться искренним? Надо будет спросить об этом кого-нибудь, кто через это прошел. Когда я говорю, я думаю. То и дело останавливаюсь. Дама чрезвычайно заинтересована: мой рассказ полностью поглотил ее внимание, она уже успокоилась и даже отпустила мою руку. Забыла о катастрофе, которая ее пугала. Теперь, как ей кажется, она вникает в мою.
— А с этой Баби вы потом когда-нибудь еще разговаривали?
— Нет. Изредка я разговаривал с братом, реже — с отцом. Но не часто: звонки из Нью-Йорка стоят кучу денег.
— Вы чувствовали себя одиноким?
Отвечаю ей что-то неопределенное. Трудно сказать: я чувствовал себя менее одиноким, чем в Риме. Потом, естественно, упоминаю о маме. Я рассказываю о ней, и мне приятно видеть, что эта история оскорбляет жизненные принципы дамы. Моя мать предала отца, я застукал ее с мужиком, жившим напротив. Она не хочет в это верить. После этой новости она полностью оправилась. Самолет? Она даже забыла, что летит на самолете. Она задает мне кучу вопросов… Я иногда даже не успеваю отвечать. Почему людям так нравится копаться в чужих делах, вникать в пикантные подробности, в разные неприличные детали, в не всегда понятные поступки, получать удовольствие от чужих грехов? Может быть, потому, что, если ты только слушаешь, грязь на тебя не попадает. Кажется, дама наслаждается моими рассказами и переживает. Трудно понять, искренне ли. Но мне это и не важно. Я спокойно все ей выкладываю: как я расправился с любовником матери, как я молчал дома и ничего не рассказал ни отцу, ни брату. Потом о суде. Как моя мать сидела напротив меня и молчала. Так и не хватило ей мужества признаться в том, что она сделала. Она не созналась в своем предательстве, а ведь это оправдало бы мой поступок. И я сидел там спокойно, и мне было почти весело, когда судья обвинил меня в столь естественном поступке: избиении подонка, осквернившего лоно женщины, которая произвела меня на свет.
Дама уставилась на меня, раскрыв рот.
— Синьора, знаете ли, это можно выразить массой других способов… Но одно дело — когда это шутка, как если бы, например, Бениньи напрыгивал сзади на Карру[1]. А здесь речь о моей матери.
Разницу синьора понимает. Неожиданно она снова становится серьезной. Наступает молчание. Тогда я пытаюсь снизить драматичность.
— Как сказал бы Полло, от «Beautiful»[2] меня понос пробирает!
Вместо того, чтобы возмутиться, дама смеется: отныне мы единомышленники.
— А дальше что? — спрашивает она в нетерпении, чтобы услышать продолжение сериала.
И тогда я спокойно, без эмоций, продолжаю свой рассказ. Я объясняю ей, почему я хотел уехать в Америку: я хотел спрятаться там на курсах графики.
— И поскольку даже в большом городе можно случайно встретиться, лучше совсем оттуда убраться. Начать новую жизнь, встретить новых людей, и главное — никаких воспоминаний. Первый год был мучительным: как трудно было говорить по-английски, хорошо, если случайно встречался итальянец, который мог помочь. Все очень интересно, жизнь, наполненная красками, музыкой, звуками, движением, праздниками, событиями. Все вокруг шумит, не затихая. Ни в одном разговоре не звучало ее имя, ничто о ней не напоминало даже намеком. Баби. Это были бессмысленные дни, когда сердце отдыхало, и душа и мозги тоже. Баби. И невозможно вернуться к прошлому, оказаться под ее окнами, встретить случайно на улице. Баби. В Нью-Йорке — ни малейшей опасности… В Нью-Йорке не звучит песня Баттисти: «И если вдруг я вспомню о тебе, просто подумаю, что тебя нет, и незачем страдать, потому что знаю, я знаю точно: ты не вернешься»[3]. И не нужны лицемерные уловки, чтобы не оказаться в местах, где она тоже бывает. Баби.
Дама улыбается.
— Я тоже знаю эту песню. — И она напевает что-то невразумительное.
— Да-да, именно эта.
Я пытаюсь прервать этот концерт самодеятельности. Меня спасает самолет. Тр-р-р. Сухой, металлический звук. Резкий рывок — и самолет слегка встряхивает.
— О Боже, что это? — синьора наваливается на мою правую, единственную свободную руку.
— Это шасси, не волнуйтесь.
— Да как же не волноваться! Это от них столько шума? Такое впечатление, что они отвалились.
Невдалеке стюардесса и другие члены экипажа садятся на свободные места и на какие-то странные боковые сидения рядом с выходом. Я ищу глазами Еву, нахожу ее, но она больше не смотрит в мою сторону. Синьора пытается отвлечься самостоятельно. Ей это удается. Она отпускает мою руку в обмен на последний вопрос.
— Почему у вас все закончилось?
— Потому что Баби нашла другого.
— Да как же так? Она же была ваша девушка? После всего, что вы мне рассказали?
Похоже она получает удовольствие, вставляя мне в рану палец. Приземление отошло на задний план. Дама забрасывает меня вопросами до последнего момента и даже в запальчивости переходит на «ты». И заходит еще дальше.
— С тех пор, как вы расстались, ты занимался любовью с какой-нибудь другой женщиной? — И новая пикирующая бомбардировка: — Вы бы смогли начать сначала?
Я пережидаю этот шквальный огонь.
— А простить ты мог бы? Ты об этом говорил с кем-нибудь?
То ли от пива, то ли от ее настойчивых вопросов у меня закружилась голова. А может, она заразилась от любви, которую мне никак не забыть. Я уже ничего не понимаю. Слышу только барабанную дробь мотора и характерный звук турбины перед заходом на посадку. А-а! У меня идея, я знаю, как спастись от этого допроса…
— Смотрите, огни посадочной полосы. Мы, похоже, не успеем приземлиться, — говорю я со смехом, снова чувствуя себя хозяином положения.
— О Боже, правда, вот они…
Она в ужасе прилипает к иллюминатору: смотрит на самолет и крылья, они почти касаются земли и неуверенно дрожат. Легким движением старой пантеры она хватает на лету мою правую руку. Снова смотрит в иллюминатор. В следующий миг она вжимается затылком в подголовник и изо всех сил упирается ступнями в пол, будто хочет сама затормозить ногами. В мою руку вонзаются ее ногти.
Мягкий рывок, самолет касается земли. Турбины сразу же начинают вращаться в противоположном направлении, громадная стальная масса дрожит всеми своими креслами, кресло моей соседки — не исключение. Та держится до конца. Крепко зажмурившись, она вцепилась в мою руку и дрожит.
Командир корабля объявляет, что мы приземлились в римском аэропорту Фьюмичино.
— Температура за бортом…
В задних рядах сделали скромную попытку поаплодировать, но сразу затихли: этот обычай постепенно уходит в прошлое.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Три метра над небом. Я хочу тебя"
Книги похожие на "Три метра над небом. Я хочу тебя" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Федерико Моччиа - Три метра над небом. Я хочу тебя"
Отзывы читателей о книге "Три метра над небом. Я хочу тебя", комментарии и мнения людей о произведении.