Леонид Могилев - Тройное Дно

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Тройное Дно"
Описание и краткое содержание "Тройное Дно" читать бесплатно онлайн.
Все газеты страны пестрят сенсационными заголовками. Музыкальная богема в шоке от череды необъяснимых дерзких убийств. Кто-то методично, безжалостно и с невиданной изобретательностью расправляется с эстрадной «попсой». Выводы, к которым приходят сыщики, оказываются невероятнее самых фантастических версий, выдвигавшихся в начале расследования. Следствие, распутывая один загадочный узел этого дела за другим, выходит на грандиозное подполье, созданное из «человеческого полуфабриката» — аутсайдеров, пленников трущоб, бомжей…
В четырнадцать часов в глухом лесу в сорока километрах юго-восточнее Сясьстроя было обнаружено свежее захоронение. При вскрытии его обнаружилось тело мужчины предположительно тридцати пяти лет, в парадной форме балтийского моряка, по приметам опознанного как бывший механик лодки К-67 Костромичев. Смерть наступила от пулевого ранения в правый висок из огнестрельного оружия. После чего доставленные вертолетом кинологи со служебными собаками приступили к дальнейшему поиску. Собаки взяли след, и через час тридцать минут уже в пригороде Сясьстроя был взят и опознан старшина второй статьи Грязнов, осуществлявший все последнее время командование лодкой К-67. По его показаниям, все находившиеся с ним на лодке давно уже покинули район и находились предположительно в Санкт-Петербурге. Сам же он задержался для захоронения своего товарища Костромичева, который, по его словам, покончил жизнь самоубийством. Документы Костромичева находились у Грязнова. Он немедленно был передан сотрудникам ФСБ и доставлен в Петербург. Прочесывание района не дало более никаких результатов, и в восемнадцать часов рота вернулась в расположение части».
Из показаний старшины второй статьи Грязнова Михаила Андреевича, подводная лодка К-67, воинская часть… Балтийск, числившегося уволившимся в запас и после — пропавшим без вести.— В ту зиму я понял, что приходит мне конец. Лодки со всех баз притащили в Тильзит, извиняюсь, в Балтийск. Селедки в бочке — не то слово. Поставили на погибель. Дизеля, те, что раньше нашего тут поставили, уже гнить начали. А иные и сгнили. Экипажи списывались на берег. Жить негде. Кто мог и хотел, уволились. На берегу смертоподобное пьянство. Офицеры как с цепи сорвались. Крушение империи, другими словами. А мне и увольняться-то некуда. Я вообще детдомовский. На фабрике в общежитии жил, потом, когда на флот пошел, жизнь увидел. А когда перестройка началась, жизнь эта самая от меня все дальше и дальше покатилась. Полетела жар-птицей. Я контрактник. На третий срок остался. Окончил курсы дважды. Представлялся трижды на мичмана. Но их как собак теперь нерезаных. То есть продвижение по службе стало невозможным. Увольняться некуда. А здесь хоть спать есть где и пожрать чего Бог послал. Кап-два наш мужик свой. Лодка в образцовом состоянии. Мы на ней дни и ночи. А осталось нас на ней треть состава. Потом еще меньше. Только лишь посты заполнить в случае выхода в море.
Так вот. Приходит однажды Ваня наш, кап-два, и говорит: «Все. Капец. Списывают всех. И лодку тоже. Как мы ни корячились, как веревочка ни вилась, а конец». Выпили мы спирта, проспались, стали шмотки собирать. Сувениры снимать с лодки разные вроде медных штучек и манометров. Много там добра разного. Все равно под распил пойдет. И тут-то и появился Охотовед.
— Вы сказали — «Охотовед». А звали его как?
— Для нас он Охотоведом остался. Кап-два, Иван Владимирович, понятно, с ним по имени разговаривал.
— И что? Имени этого вы не запомнили?
— Не запомнил.
— А узнать сможете?
— Ивана Владимировича?
— Не дурите, Михаил Андреевич. Охотоведа вашего.
— У меня зрительная память слабая. Точнее, память на лица. Но, пожалуй, смог бы. Однако не ручаюсь.
— Хорошо. Дальше что? Появился он и позвал вас в даль светлую?
— Именно так. Нас четверых и командира. Контракт предложил.
— И что же в этом контракте?
— Перейти вначале в Кронштадт, а потом в Ладогу.
— А зачем?
— Для учебных целей. Он хотел на этой лодке молодежь из военно-исторического клуба ремеслу учить. Дело-то хорошее.
— И как это выглядело дальше?
— Лодку списали. Нас уволили. Только положено по акту демонтировать все, что нужно, — в боевой части, приборы снять, нарушить гидравлику. А потом в очередь на металлолом.
— И сделано это было?
— Нет, конечно. Охотовед деньги привез. Заплатили кому нужно. А на лодку акт составили, будто она затонула. Там таких на дне немерено лежит.
— Где это там?
— На дне. На нем, родимом. Приборы как бы сняты, а металлолом затонул.
— И потом?
— И потом получили мы полную загрузку топлива. И боезапас.
— То есть?
— Торпеды. Две штуки.
— Для учебных целей?
— Для них, родимых.
— А вы не задумывались, что там, на другой стороне, в Кронштадте том же, легче было такую же лодку взять для постижения ремесла малолетками? И что там есть уже такие же? В училище, к примеру?
— А почему «ножки Буша» из Америки можно возить, а лодку в своем же собственном море перегнать нельзя?
— Какое же оно собственное? Ваше оно, что ли?
— Но не ваше, точно.
— Да вы не обижайтесь, успокойтесь. Подумайте. У вас теперь, чтобы подумать, много времени будет.
— Я не сомневаюсь.
— Ну и что дальше? Как перешли?
— Тяжело переходили. Лодка-то не подвела. Чего там. По пути дозаправились. На каком-то островке чухонском. Как воры. С их стороны чухонцы были чистокровные. Деньги им Охотовед отстегнул. Там раньше каша перевалка была, советская. И тут до слез мне стало нехорошо. Как воры позорные, на своей же земле…
— Какая же она своя?
— Понятно, для вас она не своя. Вы, гражданин начальник, откуда родом?
— Не важно.
— То-то же.
— Ну, положим. Дальше что?
— А дальше ночью в Кронштадт пришли. Пришли да пришли. Лодкой больше, лодкой меньше. У нас сейчас с этим все нормально. У кап-два, Ивана нашего, здесь дружков полно. Постояли мы, естественно, не рассказывая всего, не открывая обстоятельств. Подчинились несколько. Посмотрел я, что там делается. На берегу мы отдельно жили. В городе, на квартире знакомого капитановского. Потом вернулись во чрево своей субмарины и пошли.
— Куда?
— В Неву.
— Вы не могли бы технологию этого перехода до нас довести? Это же невозможно!
— Отчего же? Шли в надводном положении, ночью. Уровень воды был хороший. Еще в заливе подошла к нам баржа. Док плавучий. Это как квадрат такой. Внутри дыра. Тельфера, кранчик. Скорая помощь. Мы аккуратно снизу рубку просунули. Сверху замаскировались брезентом. Будто баржа эта тащит чепуху какую-то. Тем более, ночью.
— С лоцманом?
— А как же?
— То есть вы хотите сказать, что про лодку вашу многие знают?
— Ну, не многие, а кое-кто знает.
— И вы бы смогли лоцмана этого и других опознать?
— Я же говорил, что со зрительной памятью у меня не все в порядке.
— На лица…
— На них, родимых.
— И как прошли, гладко?
— Да нет. На порогах, пониже Шлиссельбурга, подсели.
— И что?
— Часа три возились. Потом тросами подцепили лодку и кран ее чуть приподнял. И прошли.
— Это же черт знает что такое. И что, никто при этом не проходил мимо?
— Проходили. Любопытствовали. Да ночи под зиму темные. А утром в Ладогу вошли, дотелепали с баржей нашей до глубины подходящей и легли на дно. Отлежались, а потом пошли в настоящий док.
— А разве есть такой?
— Конечно, есть. И неплохой. С той стороны до войны финны сидели. У них там чего только не было! После наши спецы опыты какие-то ставили. Радиация. Местные в тот угол не суются. Хотя рыба там знатная.
— А вы, стало быть, сунулись?
— А нам терять нечего. Мы в походах рентгенов поболе набрали. Так-то вот.
— И в док этот как прошли?
— Элементарно. В шхерах аккуратно пришлось идти. А после вошли в канал, там боксы с потолками высокими. Гидравлика по сей день работает. Там и встали на прикол. Получили зарплату, суточные, прогонные. Подписали контракты.
— То есть Охотовед с вами оформил сделку по трудоустройству?
— Именно так.
— А жили где?
— Жили на «НП» финском. Там комфорт и электричество.
— На берег сходили?
— Конечно. Нас Охотовед возил на катерке. Потом забирал.
— И что?
— А то, что на лодке или на «НП» лучше.
— Вот тут подпишите. Да прочтите прежде, что вы так.
— И что изменится, если не так?
— Вы мне кажетесь человеком разумным.
— А я и есть человек разумный. Правда, русской национальности.
— А вы думаете, это на разум влияет?
— Еще как влияет.
— Ну, хорошо. Отдыхайте.
Из допроса Грязнова Михаила Андреевича. Часть вторая.— Теперь объясните, пожалуйста, что, действительно на лодке обучались какие-нибудь трудные подростки, или, скажем, взрослые люди, или другие?..
— Никто обучиться ничему не успел. Дела у Охотоведа шли не так быстро. А люди эти должны были из бомжей быть.
— То есть как из бомжей?
— Это была одна из ступеней возрождения духа. И я это поддерживаю.
— То есть бросил, скажем, пить, ну, Константин какой-нибудь, оттянулся на торфоразработках, пришел в человеческий облик. А потом его на подводную лодку? Но зачем? Зачем и кому это нужно? Вы что там, к новой войне готовились?
— И к этому тоже. Ведь военных сборов давно не проходил никто. Даже тем, кто на службе, из живого ружья стрелять редко приходилось, если только в Ханкале.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Тройное Дно"
Книги похожие на "Тройное Дно" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Леонид Могилев - Тройное Дно"
Отзывы читателей о книге "Тройное Дно", комментарии и мнения людей о произведении.