Б. Дедюхин - СОБЛАЗН.ВОРОНОГРАЙ

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "СОБЛАЗН.ВОРОНОГРАЙ"
Описание и краткое содержание "СОБЛАЗН.ВОРОНОГРАЙ" читать бесплатно онлайн.
В книгу вошли произведения, рассказывающие о жизни великого князя Василия II Тёмного.
— Дать чёрный бор Москве — и по домам.
— Не давать!
— К цорту московлян!
Шум пошёл беспорядочный, началось подозрительное движение в толпе, которая стала передвигаться, выстраиваясь в два ручья, текущих навстречу друг другу.
Офонасу Остафьевичу ясно стало, к чему дело клонится, что опять не обойтись без Суда Божия, И не он только знал, поняли это всё вечевики. Хотя и начинать никому не хотелось, каждый разумел: коли схватятся на Волховском мосту две супротивные стороны, бой пойдёт насмерть, беспощадный и не в одной избе быть сегодня увечным, а то и покойникам.
Юрий Патрикиевич с беспокойством вглядывался в лица, отыскивая того новгородца, который начнёт поединок двух несогласных сторон. Вече — это, что бы там ни говорили, просто толпа людей. А толпа бывает столь же отчаянно смелой да решительной, сколь и трусливой, беспомощной. Должен найтись кто-то, кто первым крикнет: «Бей!», и крикнет так, что все поверят ему как вожаку, согласятся, что бить необходимо.
Юрий Патрикиевич не обманулся в ожидании, такой вожак нашёлся, им стал всё тот же Иван Семиотцов. Он выдвинулся в передние ряды, выискал себе подходящую, по силам ему, жертву — тучного боярина, укутанного в лисью шубу.
— Во-о, этому байбаку жирному цто! Ему не холодно, не голодно, а люд простой, как знаешь!
— Эт-т-то да! — нашёлся тут же пособник Семиотцо-ву, который от этой поддержки в ещё большую отвагу пришёл и заорал визгливым голосом:
— Да цо тут говорить, в Волхов тех, кто против мира с Москвой!
— Самих вас всех, смутьянов, об лёд башками! — вступился за боярина его челядинин.
Толпа, уже разделившаяся на два вече — одно у Торговой стороны, второе у Софийского храма, — стала выстраиваться на мосту для поединка.
— Другого-то места нешто нет в Великом Новгороде, только мост этот один? — спросил Юрий Патрикиевич у посадника явно не из простого любознания.
— Издавна повелось, — печально отвечал Офонас Ос-тафьевич, с опаской наблюдая за началом массовой драки поединщиков.
— Слышал, что со времён Владимира?
— Нет, ещё раньше.
— А я слышал, что с той поры, как вы христианство стали принимать, — настаивал, находясь в явно игривом уже настрое московский посол. — Будто, когда новгородцы сбросили идола Перуна в Волхов, он доплыл до моста, кинул на него свою палку: дескать, нате вам на память деритесь здесь всегда? Так или нет, владыка? — обернулся Юрий Патрикиевич к стоявшему здесь же, на нижнем поместе, архиепископу Евфимию.
— Так ли, нет ли — не ведаю, но знаю, что напрасно льётся новгородская кровь от новгородских же кулаков… А они, смотри-ка, уж палки да цепи пускают в дело. Архиеписоп Евфимий, получивший свой высокий сан вполне законно и заслуженно, но в обход митрополита московской кафедры, кому подчинялась Новгородская епархия, был некогда непримиримым и последовательным противником Москвы, однако теперь он предчувствовал лучше других, что уж недолго осталось Новгороду кичиться своей вольностью. Об этом они с Юрием Патрикиевичем ещё до начала вече говорили, найдя общий язык и взаимное понимание. Сейчас он с крёстным ходом, в который входило всё участвовавшее в вече духовенство, взошёл на Волховский мост.
— По давно заведённому порядку, по пошлине, поединок заканчивался либо полным поражением и бегством одной из сторон, либо по слову владыки. При виде святого креста и других церковных святынь утихомирились даже самые отчаянные петухи.
Разняв дерущихся, архиепископ вернулся к степени.
Господа уже поднялись с лавок, готовясь выслушать слова миротворца:
— Ведомо ли вам, что даже и епархия моя задолжала Москве положенную дань? Ни месячный суд, ни кормовые, ни судебные пошлины не взыскивают с нас. Радоваться надо, что Москва столь терпелива с нами, милостива даже… Если драка на мосту не нужна нам, то нужна ли рать с Москвой?
— Какая рать! Мыслимо ли? — тут же отозвался один из старых посадников.
Его поддержал тысяцкий:
— Наши ушкуйники только мирных жителей грабить горазды, а против московского воинства кого мы выставим? Станем кобениться — в удел московский превратимся из Господина Великого.
— Како кобениться, впору челом бить московскому великому князю, — вставил и низовой купец.
Юрий Патрикиевич с благодарностью посмотрел на него, пообещал взглядом: за нами, мол, не пропадёт.
Из большого совета господ не нашлось ни одного, кто бы возразил. Согласно порешили составить вечевую грамоту, в которой изложить решение общего схода граждан. Вечевой дьяк со своими подьячими заниматься письменными делами на всё крепнущем к вечеру морозе не могли, перешли в подвал храма Святого Иоанна Предтечи, что вблизи Ярославова двора, в Опоках.
2Дьяк обмакивал очинённое лебединое перо в стекляницу с чёрной водяной краской, выводил под диктовку степенного посадника: «От посадника В. Новгорода степенного Офонаса Остафьевича и от всех старых посадников, и от тысяцкого, и от всех старых тысяцких, и от бояр, и от житьих людей, и от купцов, и от чёрных людей, и от всего В. Новгорода на вече на Ярославле дворе-се дахом чёрный бор на сей год великому князю Василию Васильевичу всея Руси…»
Юрий Патрикиевич призвал приехавшего вместе с ним в Новгород боярина Семёна Яковлевича, который раньше уже выступал черноборщиком от великого князя и хорошо знал, из чего и как слагается чёрная дань. Когда посадник продиктовал, было, что по старине берётся с сохи новая гривна, а в сохе два коня, Семён Яковлевич удержал руку дьяка:
— Стой, погоди, не марай зря бумагу. Как это «два коня», а третья лошадь, припряжь, куда делась?
Пришлось дьяку перебеливать грамоту, а чтобы впредь не было таких огрехов, загодя обговорили, иногда согласно и спокойно, иногда горячась и споря, что за соху идёт чан Кожевнический, либо невод, либо лавка, а также кузница. Ладья — за две сохи будет считаться, а кто работает исполу, с того — полсохи.
Не хотел Офонас Остафьевич записывать о том, наказывать ли уклоняющихся от уплаты, думал отговориться, за неправду, мол, Бог карает.
Но Юрий Патрикиевич урезонил его:
— Бог-то милует, а вот карает великий князь!
Записали в назидание живущим ныне и потомкам:
«Кто имеет соху таити, а изобличат, на том взять вины вдвое за соху».
И на кормление великокняжеского черноборца в Торжке пытались жадноватые новгородцы хоть малость выгадать, но тут же Семён Яковлевич не позволил объехать его:
— Договорились ведь, как пошло по старине?
— А цо-о?…
— А вот «цо-о»… — Предусмотрительный боярин достал грамоту десятилетней давности. С неё и переписали: «А корм с десяти сох великого князя черноборцем даяти тридцать хлебцев, баран, а любо — полоть мяса, трое куров, сито заспы, два сыра, бекарь соли; а коневого корму пять коробей овса на старую робью; три возы сена с десяти сох, как пошло; по две подводы от стану до стану; а брати им, куды и прежде сего черноборцы брали по старине».
Семён Яковлевич остался с подьячими перебеливать грамоты для великого князя Василия Васильевича, для князя новгородского и для себя, чтобы не иметь никаких препон и неудобств в Торжке и в других каких придётся рятинах и волостях Новгородчины.
Юрий Патрикиевич пошёл в гости к посаднику. Трапеза была скромной, хотя отведали и фряжского белого вина, и собственного изготовления наливки черносмородиновой. Да и как было не отведать после того, как назяблись за день! Юрий Патрикиевич, благодушный и слегка хмельной, решил, что скрытничать больше ни к чему:
— Офонас Остафьевич, довольны ли владыкой своим, архиепископом Евфимием?
Посадник, не поворачивая головы, покосился взглядом по-птичьи, отвечал осторожно:
— Знамо так… А этого блядина сына от семи отцов, ты на меня притравил?
Юрий Патрикиевич этакую гадость пропустил мимо ушей, а продолжал своё допытывать:
— Владыка Евфимий сан свой получил от митрополита Герасима, коего князь литовский Свидригайло на костре сжёг. Нет ли тут ереси некоей?
— Ну, князь… — замялся хозяин. — Ты ведь сам литвин, тебе виднее. А мы просто судим: кому Церковь не мать, тому Бог не отец.
— Церковь-то разная бывает. — Вежливо возразил Юрий Патрикиевич. — У вас, я заметил, католиков много?
— Есть такие, что придерживаются латинской веры, но владыка Евфимий не знается с ними. Ты ещё пытал утром, много ли у нас иудеев?
— А-а, да… Ты сказал, есть один мастер тонкого рукомесла. Хазарин из Литвы притёк и у нас прижился. Льёт перстни золотые и серебряные, бляшки, даже крестики нательные, подвески бабам — что скажут, то и льёт, не обижается.
— Вот такой хазарин и мне надобен. Сведёшь к нему? Иль боярина в провожатые дай.
Хазарин-ювелир жил поблизости, в Гончарном конце. Войдя к нему, Юрий Патрикиевич по привычке поискал глазами образа в красном углу, потом сообразил: какие тут образа могут быть? В доме благочестивого иудея даже имя Христово вспоминать не следует, как не принято чёрта поминать в доме православного. Ругнувшись про себя, Юрий Патрикиевич начал без обиняков:
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "СОБЛАЗН.ВОРОНОГРАЙ"
Книги похожие на "СОБЛАЗН.ВОРОНОГРАЙ" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Б. Дедюхин - СОБЛАЗН.ВОРОНОГРАЙ"
Отзывы читателей о книге "СОБЛАЗН.ВОРОНОГРАЙ", комментарии и мнения людей о произведении.