Леонид Сергеев - До встречи на небесах

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "До встречи на небесах"
Описание и краткое содержание "До встречи на небесах" читать бесплатно онлайн.
Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.
Автор лауреат премий им. С. Есенина и А. Толстого, премии «Золотое перо Московии», премии журнала «Московский вестник», Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г.
Поэт Александр Юдахин выпускает книги своих стихов, напичканные фотографиями: он в компании знаменитостей — обнимает Тарковского, Самойлова, Вознесенского, Искандера…
Мой друг и единомышленник критик Игорь Штокман выпустил книгу о Л. Бородине, где на обложке красуется собственной персоной (он прислушивается к мнению друзей, но я не успел отговорить его от этой затеи).
Так же своим портретом открывает книгу о Достоевском Игорь Волгин, бравый молодчик с кукольным лицом.
Другой мой друг, серьезнейший до мрачности, прозаик Борис Воробьев составил живописный трехтомник о животных и разбавил классиков своими произведениями, причем у Киплинга, Кервуда, Лондона, С-Томпсона отобрал по одной повести, а своих впихнул две.
Еще один мой друг Михаил Ишков написал исторический роман «Марк Аврелий», в котором поставил три эпиграфа: высказывания Цицерона, Марка Аврелия и… автора(!).
Особенно надо отметить улыбчиво-нежного поэта Виктора Лунина — ему предоставилась возможность составить пять томов выдающихся детских поэтов. И он составил и издал: первый том — Маршак, второй — Чуковский, третий — Михалков, четвертый — Барто, пятый — Лунин(!).
Вот так скромно, никем себя не объявляя, эти деятели поставили себя на одну доску со всемирно известными людьми. Все это напоминает замечательное изречение (кажется Верди):
— В двадцать лет я говорил — «Я и Моцарт», в сорок — «Моцарт и я», а теперь, в шестьдесят, только — «Моцарт».
Насчет скромности этих балбесов я все же загнул. Скромно держится только Лунин. Из Друца так и прет самовлюбленность, он без зазрения совести расшаркивается перед издателями и секретарями писательского Союза — им, разумеется, сует визитки с телефоном.
Юдахин настырно пробивает свои книги и не упускает случая выступить перед публикой; как сказал поэт Яков Аким — «лезет везде, где его ждут и не ждут». Юдахин, и еще один поэт (точнее рифмоплет, пишущий холодные стихи, какие-то нарезки из не связанных между собой строк) В. Ковда, издали по двадцать(!) поэтических сборников; стряпают стихи по любому поводу, как блины. Об этих фонтанирующих мастерах все поэты отзываются крайне отрицательно; некоторые считают, что «их книги, сразу после выхода, следует отправлять в макулатуру».
Штокман недавно во всеуслышание со значением объявил:
— Я из немецких баронов! — и тем самым поверг в уныние своих друзей с обычной, не «голубой» кровью.
Ну а Воробьев вообще не знает, что такое скромность, с чем ее едят. Когда он подарил мне трехтомник о животных и ткнул пальцем в свои повести, я возмутился:
— Ты что, спятил?
— А ты же не читал мою «Весьегонскую волчицу»! — заорал мой воинственный дружище.
— Начинал, не врубился.
— Вот, не врубился! А я за нее премию в журнале получил.
И невдомек ему, что премии в нашем Отечестве не показатель качества произведения. У Ахматовой, Булгакова, Заболоцкого не было никаких премий, а Льву Толстому и Набокову не дали Нобелевскую премию.
Но в плане самооценки всех моих друзей превзошел самый стариннейший — Тимур Зульфикаров, поэт, сценарист, весельчак, умник и красавец.
— У меня полно гениальных вещей, — говорил он. — Я пишу глобальные, эпохальные, запредельные вещи. У меня двести стихотворений лежат отдельно — на Нобелевскую премию. Это ритуальные вещи. А мой фильм «Человек идет за птицами» — в щвейцарских подземельях на случай атомной войны. Среди ста шедевров, рядом с Чаплиным и Феллини.
С Зульфикаровым мы познакомились, когда я еще только появился в Москве. Уже тогда у него была сотня огненных стихов, сделанных с изощренной виртуозностью, и уже тогда меня прямо-таки сразил блеск его бурлящего ума. Я помню его слова:
— Все наши литературные генералы — нули. Есть два поэта: Данте и я! Это так, как ни произноси — громко или шепотом.
Что странно, те же слова мой закадычный друг произнес спустя тридцать лет — такая стойкая убежденность многого стоит (и это несмотря на отрицательный отзыв о его творчестве Ф. Искандера). Спустя еще десятилетие (в шестьдесят пять лет), на своем творческом вечере в Малом зале он вполне серьезно заявил:
— …В российской поэзии останутся только Пушкин и я!
А через несколько дней на вечере в Доме музее Л. Толстого не упомянул и Пушкина:
— В мировой литературе есть Гомер, Данте, Гоголь — «Мертвые души», Толстой — «Война и мир» и я!
Вот так. Понятно, мой друг давно чокнулся на своей гениальности, но что обнадеживает — он в свою компанию с Данте взял еще троих; возможно, в будущем возьмет еще кого-нибудь — ну, хотя бы Шекспира.
Когда у Зульфикарова вышла первая книга, он послал ее известным литераторам, выбрал сто(!) фамилий (и как столько набрал?).
— И представляешь, ни один не ответил, — с горечью сообщил мне. — Ни один! А меня приглашает к себе Антониони, предлагает вместе делать фильм…
Лет двадцать назад в Москву приехал знаменитый колумбиец Габриэль Гарсия Маркес; кроме «литературных генералов», его принимал Евтушенко, и, чтобы компания выглядела поколоритней, пригласил на встречу Зульфикарова. В застолье Маркес рассказал, что долго не соглашался на экранизацию «Сто лет одиночества», поскольку давали небольшой гонорар. Зульфикаров не выдержал:
— Мою повесть тоже хотят снимать, и тоже дают крохи. Я тоже отказываюсь…
В начале «перестройки», когда большинство честных литераторов сели на мель, Зульфикаров отправил письма Ч. Айтматову, Р. Ибрагимбекову, послу Ирана — с просьбой выслать по тысячи долларов… Кто-то прислал — пару тысяч рублей.
Сейчас мой стариннейший друг с завидной практичностью находит спонсоров для издания своих книг и собирает подписи литераторов, чтобы его выдвинули на Нобелевскую премию — он не сомневается, что рано или поздно ее получит, хотя всезнающий поэт Эдуард Балашов советует ему заранее написать письмо в Нобелевский комитет и отказаться от премии. Кстати, у Балашова неплохое чувство юмора, но иногда оно из него улетучивается. Дело в том, что он серьезно увлекается буддизмом (даже встречался с Далай Ламой), но не отошел и от христианства — то есть, в нем постоянно борются Христос с Буддой, и, в зависимости от того, кто побеждает, он выдает бессмертные парадоксальные изречения:
— Нет прошлого и будущего, есть настоящее. (Хотя ясно, настоящее — продолжение прошлого).
— Нет в мире зла, есть нереализованное добро. (Зло есть, и немалое).
— После смерти наша душа попадает на солнце. (Вероятно, чтобы поджариться).
— Атланты были ростом восемнадцать метров. (Где же их скелеты?).
— В 49 году дьявол покинул нашу страну. Сейчас он на Сатурне. Так что, Россию ждет процветание.
Как-то мы сидели в нижнем буфете — Зульфикаров, Балашов и я. В череде искрометных сентенций Балашов высказал нечто захватывающее:
— Если в птицу попадет стрела, она кричит не от боли, а от радости (имелось в виду — переносится в Лучший мир).
— Гениально! — воскликнул Зульфикаров. — Не возражаешь, если это я вставлю в свою поэму?
— Пожалуйста! — засмеялся Балашов, давая понять, что подобных гениальных мыслей в его голове пруд пруди.
Будучи безбожником и материалистом, я попытался заземлить своих друзей:
— А если в ваши задницы влепить по стреле… или по пуле, вы тоже заорете от радости?
Поэты посмотрели на меня, как на тупицу, начисто лишенного воображения.
Однажды, еще в юности, Зульфикаров поехал в Переделкино к Пастернаку — хотел показать мастеру свои высококачественные стихи. Помню, я страшно огорчился, что не могу составить ему компанию (спешил на работу) — в то время я был одним из немногих почитателей невероятного таланта моего друга и каждую встречу с ним рассматривал почти как встречу с Богом. Нельзя сказать, что произведения Зульфикарова (сложнейшей формы — вязкие стихи в прозе) изменили меня, тем более всю мою жизнь, но они вселили определенный настрой — мне захотелось сделать что-нибудь подобное в области живописи и в этом мой друг всячески меня подогревал — как бы делился своей гениальностью. А вот времяпрепровождению Зульфикарова (содержательному, полному чудес) я завидовал по-настоящему, пока не понял, что у него просто редчайший дар — умение расцвечивать обыденность, делать чудеса из пустяков. Но это я понял спустя несколько лет, а в те годы во всем пытался подражать моему другу, брал на вооружение его манеру общения с людьми (с поправкой на свои условия и возможности), только у меня мало что получалось, моя унылая жизнь выглядела жалкой тенью его насыщенной жизни.
Зульфикаров вернулся в город с ликующим видом — классик благословил его на новые подвиги.
— Вот что значит великий человек, — сказал мой друг. — Он сразу оценил мои вещи! Ведь я пишу не какие-то там ледяные стихи, не конъюнктурные однодневки, а глобальные, эпохальные…
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "До встречи на небесах"
Книги похожие на "До встречи на небесах" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Леонид Сергеев - До встречи на небесах"
Отзывы читателей о книге "До встречи на небесах", комментарии и мнения людей о произведении.