Владилен Орлов - Судьба артиллерийского разведчика. Дивизия прорыва. От Белоруссии до Эльбы

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Судьба артиллерийского разведчика. Дивизия прорыва. От Белоруссии до Эльбы"
Описание и краткое содержание "Судьба артиллерийского разведчика. Дивизия прорыва. От Белоруссии до Эльбы" читать бесплатно онлайн.
Их военная специальность считалась на фронте одной из самых сложных и опасных. Они были первоочередной целью для немецких наводчиков и стрелков. Наступая с передовыми отрядами Красной Армии, участвуя в атаках штурмовых групп, артиллерийские разведчики-наблюдатели несли тяжелые потери. Поэтому их мемуары — большая редкость. Автор этой книги тоже не раз смотрел в лицо смерти, пройдя с 6-й артиллерийской дивизией прорыва от Белоруссии до Эльбы: «Прогремела короткая артподготовка, и танки двинулись вперед. Мы вскочили и побежали вслед за ними. Свистят снаряды и пули, впереди какое-то марево: то ли от взрывов, то ли от дымовых шашек, пущенных немцами. Танки то и дело останавливаются, поджидая нашу братию, которая должна успеть заметить и обезвредить противника с Фаустпатроном. Танкам „ИС“ болванки не страшны, а Фаустпатрон — смерть…»
«Раздался характерный треск немецкого пулемета, и меня словно кнутом хлестнуло по правой ноге и обожгло левую. Ноги подкосились. Левая штанина была разорвана в клочья, в правой две дырки, из которых сочилась кровь. Ранен? — крикнул кто-то. Я кивнул…»
Или такая бодрая, зовущая мелодия, возможно непонятная сейчас:
Белоруссия родная, Украина золотая,
Ваше счастье молодое мы штыками стальными отстоим!
Апофеозом была всегда пробиравшая до дрожи «Священная война» Александрова:
Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой
С фашистской бандой темною, с проклятою ордой.
Не смеют силы темные над Родиной витать.
Поля ее просторные не смеет враг топтать!
Дадим отпор губителям, душителям идей,
Насильникам, грабителям, мучителям людей!
После вечернего построения возвращались в казарму. Наступал час «личного (свободного) времени». Каждый занимался своим делом: чинил одежду, подшивал чистый белый подворотничок к гимнастерке, писал письма, читал, играл в шахматы, шашки или беседовал с друзьями…
Принятие присяги следа не оставило. Смутно помню, что это произошло, кажется, в первые, не то последние дни прибытия в запасной полк на плацу. Было принятие присяги с «первичным», в основном уголовным составом нашей батареи или после прибытия кубанских казаков, не помню. Скорее всего, до отбытия «уголовников», не могли же их отправить на фронт без присяги.
Политзанятия были своеобразным отдыхом и пополнением ежедневной информации о положении на фронтах, наших и союзников. По всем данным, дела на фронте шли успешно. После колоссальной битвы под Орлом и Курском, где немцы потерпели стратегическое поражение, каждому здравомыслящему человеку стало ясно, что наступил окончательный перелом в войне, хотя предстояло освобождение колоссальных территорий, потерянных в ходе кампаний 1941–1942 годов. Были, конечно, скептики и напуганные предыдущими успехами немецких войск, но число их было ничтожно. Большинство вздохнуло с облегчением, впереди забрезжила Победа. Все это поднимало настроение и вселяло уверенность в грядущую победу. Конечно, очень хотелось выжить в этом кошмаре, но, помнится, все и, конечно, я старались не задумываться о будущем, слишком все неопределенно и велики потери. Общий настрой был таков, что уничтожение не только фашизма, но германского государства считалось необходимым и неизбежным.
Нарастала и ширилась ненависть к немцам как нации. Ненависть питалась не только и не столько официальными публикациями в печати, а рассказами беженцев о том, как расстреливали мирных жителей, как бомбили колонны беженцев, как самолеты вермахта гонялись даже за одиночками женщинами и детьми и поливали их из пулеметов, так, ради забавы; как грабили селян, отнимая последнее, и многое другое. Особенно усилились эти чувства позднее. Когда же стали известны массовые расстрелы на Украине и в Белоруссии, ужасы концлагерей, ненависть и ожесточение к немцам возросли до предела. Каждый немец стал рассматриваться как фашист или их пособник, как личный враг. Когда мы оказались на фронте и шли через сожженные, разрушенные деревни и поселки, еще недавно оккупированные, когда освобождали Польшу и воочию увидели концлагеря, где уничтожались люди, отношение к немцам стало нетерпимым. Среди всех вояк, в той или иной степени, крепло убеждение о необходимости ликвидации, уничтожения Германии как государства и расселении всех немцев по всему миру с целью растворения их среди других народов. Поэтому выступление Сталина со словами «гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остается…» вызывало недоумение и не воспринималось как справедливое большинством россиян. Тогда как статьи типа «Убей немца» Эренбурга вызывали понимание, сочувствие и даже одобрение многих. Я думал в те времена, до какого состояния довели немцев Гитлер и остальные вожди рейха, что признаться в том, что «я немец», было не только неприятно, но и опасно. Могли побить, а то и прикончить, не говоря уже о полном отчуждении окружающих и различных оскорблениях. Казалось, что очень и очень не скоро придет доверие к немцам, во всяком случае, не при моей жизни.
Однажды днем, прервав занятия, нас построили и сообщили, что поймали дезертиров, будет открытый суд, и мы отправились к большой летней эстраде. Пришел весь полк. Расселись на деревянных скамейках. На сцене появился прокурор, затем под конвоем ввели трех дезертиров, среди которых был и бедный Степан, с которым я призывался. Не выдержал он армейской службы, постоянных насмешек, везде ему мерещились подвохи в его адрес и нетерпимая, враждебная атмосфера. Не выдержал он и сбежал домой, не подумав из-за ограниченности ума о последствиях. Дезертиров по очереди допрашивали, они что-то лепетали в свое оправдание, но финал был ясен. Всех приговорили по законам военного времени к расстрелу, но(!) заменили расстрел на штрафной батальон с немедленной отправкой. Все разошлись по батареям в удрученном состоянии, было что-то театральное в этом суде, заранее предрешенное.
Львиную долю (50–70 % в неделю) занимала в лагере суточная караульная служба. Вечером строем вся батарея шла в караульное помещение (караулку), сменять другую батарею. Там отделяли наряд на кухню, остальных распределяли по постам в три смены. Оружие, винтовки со штыками, выдавали только в караулке, когда идешь на пост. При возвращении с поста его ставили обратно в стойку, а по окончании караула, прежде чем сдать, обязательно чистили.
По уставу полагалось 2 часа быть на посту, 2 часа бодрствовать в караулке и 2 часа отдыхать. Но для лучшего отдыха мы, как правило, отводили периоды не 2, а 4 часа. Стоять 4 часа было утомительно, особенно ночью, но зато потом 8 часов отдыха позволяли хорошо отоспаться и чувствовать себя бодро. Четыре ночных часа были настолько утомительны, что почти в каждое дежурство кто-то ночью засыпал на посту. Это строго наказывалось нарядом вне очереди. На втором или третьем дежурстве случилась эта беда и со мной. Помню, разводящий поставил меня в 2 или 3 часа ночи у склада ПФС (продовольственно-фуражный склад) и пошел дальше менять посты. Еще в караулке не удалось вздремнуть и уже там тянуло ко сну. Я стал прохаживаться взад-вперед перед плотно запертыми дверями склада. Была тихая звездная ночь, прослушивался каждый шорох, стук собственных шагов. Первые 2 часа все шло нормально, но потом внимание притупилось и я буквально на ходу стал засыпать, ноги сами собой подкашивались. «Нельзя, нельзя, еще немного…» — твердил я про себя. На беду, у стенки стоял чурбак или ящик, и я решил на минутку присесть, что категорически запрещалось. Присел, оперевшись на винтовку, и мгновенно провалился. Правда, я очнулся, когда сменный наряд только подходил и даже успел крикнуть обычное «Кто идет?», но было уже поздно. Меня засекли сидящим, было видно, что я только что проснулся. В караулке начальник караула сделал мне серьезное внушение, отстранил от нарядов, доложили комбату. По возвращении из караула мне объявили выговор перед строем, назначили наряд вне очереди, осудили на комсомольском собрании, старшина и наши сержанты пристыдили. Мне было очень не по себе, не покидало ощущение стыда перед товарищами и перед самим собой. Наказание как-то не очень беспокоило, просто неприятно. Наряд вне очереди состоял в мытье полов штаба до начала рабочего дня. Меня подняли в 5 утра, и я вместе с другим «соней» продраил тряпкой на палке довольно большую и затоптанную площадь пола в штабе. Больше такого не повторялось, я старался перед ночным постом сколько-то поспать, да и научился бодро держаться все 4 часа.
В карауле были моменты, которые меня смущали, хотя я видел, что для всех это в порядке вещей. Так, в один из дней августа привезли из подсобного хозяйства несколько машин арбузов и сгрузили их в овощехранилище. Около хранилища был один из постов караула. В день привоза арбузов или день-два спустя наша батарея заступила в очередной караул. Мой пост был у водокачки недалеко от овощехранилища, последний по обходу (по расстановке постов). Ночь. Прохаживаюсь вдоль водокачки с карабином за спиной. Скоро смена. Вот послышался шум шагов, окрики постовых, сначала отдаленные, потом ближе — идет смена. Приготовился встречать, но что-то они замешкались у склада, слышен говор и какая-то возня. Потом все смолкло, и вот появилась смена с разводящим сержантом во главе. Далее обычная процедура. «Стой, кто идет?» — окликаю я и беру карабин на изготовку. В ответ: «Разводящий со сменой». — «Пароль?» Разводящий называет пароль, я опускаю карабин и подпускаю смену к себе. Но что это? Все сменяемые несут в полах шинели по 2–3 арбуза, кто сколько может. Я сдаю пост сменщику, и тут же рядом все вываливают арбузы и усаживаются на траву. Достают ножи, с хрустом разрезают огромные спелые арбузы на 3–4 части и начинают с присказками есть. «Каждому по арбузу, остальные отнесем в караулку», — говорит разводящий. Разве можно съесть целый арбуз, да такой большой? — думаю я и беру пахнувшую свежестью четверть. Вкусно! Уплетаю и вторую четверть. Но как так можно? Они, охрана, в склад залезли? Там же замок! Оказывается, никто не залезал в доверху набитый арбузами склад. Просто в выходящие наружу отдушины тыкали винтовкой со штыком, нанизывали попавшийся сверху арбуз и вытягивали наружу. Все так просто! Воровством это не считалось. Сами заготавливали, можем и попользоваться, все равно скоро в действующие части отправят. Большинство офицеров, не говоря уже о сержантах, смотрели на эти художества сквозь пальцы, даже сочувственно, а многие пользовались плодами таких «заготовок». Вот такая мораль господствовала. В действующей армии были случаи и похуже.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Судьба артиллерийского разведчика. Дивизия прорыва. От Белоруссии до Эльбы"
Книги похожие на "Судьба артиллерийского разведчика. Дивизия прорыва. От Белоруссии до Эльбы" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Владилен Орлов - Судьба артиллерийского разведчика. Дивизия прорыва. От Белоруссии до Эльбы"
Отзывы читателей о книге "Судьба артиллерийского разведчика. Дивизия прорыва. От Белоруссии до Эльбы", комментарии и мнения людей о произведении.