Нерин Ган - Ева Браун: Жизнь, любовь, судьба

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Ева Браун: Жизнь, любовь, судьба"
Описание и краткое содержание "Ева Браун: Жизнь, любовь, судьба" читать бесплатно онлайн.
Имя Евы Браун долгие годы упоминалось в литературе лишь в связи с описанием последних дней и смерти Адольфа Гитлера.
Она была, наверное, самым таинственным персонажем в не такой уж далекой истории Третьего рейха.
Немецкий журналист Нерин Ган в своей книге «Ева Браун» рассказывает о судьбе женщины, на протяжении 16 лет любившей, несмотря на препятствия, единственного в своей жизни мужчину — Гитлера и добровольно вместе с ним принявшей смерть.
Накануне Второй мировой войны попасть в Оберзальцберг без специального пропуска было практически невозможно. Виллу Гитлера с прилегающими строениями окружили метровой оградой из колючей проволоки и объявили запретной зоной. В дальнейшем колючая проволока опоясывала уже всю местность. Снаружи территорию охраняла местная полиция, внутри — сотрудники уголовной полиции и Имперской службы охраны под руководством генерала СС Раттенхубера. Позднее в Берхтесгадене построили просторные казармы для прибывшего из Берлина пресловутого военизированного формирования «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Его регулярно сменяемые солдаты и офицеры носили нарукавные повязки с соответствующей надписью и по ночам с автоматами патрулировали местность. Им было дано указание при малейшем подозрении стрелять без предупреждения, а уже потом задавать вопросы. Они руководствовались зловещим призывом Бормана, во всеуслышание заявившего: «Министерский мундир еще не повод разгуливать здесь». Любопытно, что в пропуске Евы Браун было написано «секретарша», а ее сестры и подруги считались «гостями фюрера».
Чем хуже становилось положение на фронтах, тем сильнее ужесточался режим обеспечения безопасности. Были приняты поистине драконовские меры. Правда, для них имелись вполне определенные основания. Примерно за год до знаменитого покушения на Гитлера 20 июля 1944 года аналогичную попытку предприняли в окрестностях Берхтесгадена. На учениях при личном досмотре в ранце одного из солдат обнаружили бомбу. Борман, превративший Оберзальцберг в одну сплошную стройплощадку, был вынужден отослать обратно всех иностранных рабочих, которых одно время насчитывалось здесь не менее пятисот. Чехи, поляки, позднее украинцы, а на завершающей стадии итальянцы жили в ужасающих условиях и фактически не получали никакой платы.
Многие настойчиво убеждали автора в том, что на строительстве различных объектов в Оберзальцберге никогда не использовался труд узников концлагерей. Волею случая автор еще во время войны убедился в обратном. В декабре 1944 года его везли под конвоем после многочасового допроса в Вене обратно в Дахау в купе обычного пассажирского поезда, который из-за внезапного воздушного налета вынужден был остановиться неподалеку от Берхтесгадена. Ранее они проехали горящий Мюнхен с заваленными трупами улицами, и потрясенная увиденным попутчица во время вынужденной остановки внезапно разговорилась. Она доверительно сообщила, что ее муж служит в СС и что их часть дислоцирована в Оберзальцберге. «Там много заключенных из концлагерей. Им приходится проводить взрывные работы для прокладки туннелей в скалах и возводить фундамент. А СС для того, чтобы внушать страх заключенным и иностранным рабочим. Они ведь беспощадны к тем, кто опаздывает или работает с ленцой. За малейшие упущения тут же отправляют обратно в концлагерь». Она рассказала также, что часто видела Еву Браун. «Она одевается, как дама из высшего света. Но в горах это выглядит довольно смешно. С нами она редко разговаривала и вообще держалась очень надменно. Мы прозвали ее Веселой вдовой».
Эсэсовцы жили в Оберзальцберге в весьма комфортабельных условиях. Продукты, напитки и табачные изделия только формально выдавались по карточкам. На самом деле их потребление никак не ограничивалось. В распоряжении эсэсовцев были весьма комфортабельные общежития, спортивные площадки и даже детский сад. Гитлер позаботился буквально обо всем. Но ему даже в голову не пришло создать в Оберзальцберге территориальное отделение НСДАП.
Один день в «Гранд-отеле»
«Подожди в библиотеке, я сейчас представлю тебя», — сказала Ева. Она ушла, а мне стало очень стыдно за свое платье с кружевами, отороченное мехом крота. Обычно я надевала его перед выступлениями на танцевальных конкурсах, но в этот момент оно показалось мне слишком коротким. Кроме того, я не знала, куда девать руки, и хотела курить, а Ева строго-настрого запретила даже думать об этом». Так Ильзе Браун описала автору свой первый визит в Оберзальцберг. Она приехала туда в сочельник — в единственный праздник, торжественно отмечавшийся в «Бергхофе». Только тогда Еве разрешалось появляться на людях в экстравагантном вечернем платье, из-за которого она нервничала и великое множество раз ездила на примерки. Правда, огромная сумма в рейхсмарках ее совершенно не смущала.
Однако сестры даже не предполагали, что последний раз празднуют сочельник в мирное время.
Рождество Гитлер никогда не отмечал. Как правило, в эти дни он находился в отъезде, встречался с единомышленниками или просто уединялся в своей мюнхенской квартире.
«Гитлер вышел во фраке, чтобы все видели, насколько серьезно он относится к предстоящему торжеству. В свое время Ева с большим трудом уговорила его уделять гораздо большее внимание внешнему виду. «Посмотри на Муссолини, — говорила она, — у него снова новая форма, а ты все никак не расстанешься с этой дурацкой фуражкой. Ты же в ней на почтальона похож!» Она попросила его никогда больше не носить темные галстуки и темные ботинки и заставила камердинеров ежедневно гладить ему костюмы. Вплоть до начала войны Гитлер носил в Оберзальцберге только штатскую одежду. Ева постоянно попрекала его тем, что он не умеет причесываться (его прядь ей не нравилась) и в очередной раз порезался во время бритья. Гитлер обычно отвечал: «Да при бритье проливается больше крови, чем на полях сражений».
Гитлер взял меня за руку, поднес ее к губам и проникновенно сказал: «Все сестры Браун — красавицы».
Он извинился за то, что предоставленная в мое распоряжение комната далеко не самая удобная в «Бергхофе», и попросил меня чувствовать себя как дома. Признаюсь, я думала, у него гораздо более выразительная внешность. Уж больно много повсюду выставлено его медных бюстов, и сравнение с ними оказалось не в его пользу. Движения его были порывистые, резкие, очень нервные, не слишком мужские, но, в общем-то, красивые. От его взгляда меня бросило в пот. Я даже не осмелилась сказать «спасибо».
За немногими исключениями все гости принадлежали к числу приближенных Гитлера. Помимо адъютантов, секретарш и подруг Евы и нашей сестры Гретль, в этот круг входили бывший чемпион мира по боксу Макс Шмеллинг с женой, известная чешская актриса Анна Ондра, терапевты доктор Морелл и доктор Врандт, зубные врачи Блашке и Рихтер, имперский руководитель печати Дитрих со своими сотрудниками Лоренцом и Берндтом, Мартин Борман и его брат Альберт, о котором тогда мало кто знал. Он был одним из адъютантов Гитлера и не разделял взглядов Мартина, при всех обращавшегося с ним как с мальчиком на побегушках. Но Гитлер, подобно римским императорам, придерживался принципа «Разделяй и властвуй» и потому продолжал держать его при себе.
Я хорошо помню, как Гитлер с жадностью поглощал большие порции икры. Шампанское было исключительно немецкое. На посуде и столовых приборах выгравированы две большие буквы «А» и «Г». После праздничного ужина устроили фейерверк. Для этого из Берлина специально пригласили заведующего всем обширным хозяйством Гитлера Вилли Канненберга. Под большим секретом он сообщил мне, что на запуск в небо цветных огней потрачено свыше девяноста четырех тысяч рейхсмарок. Но, на мой взгляд, сумма была явно завышена, и две жалкие хлопушки уж точно не стоили таких денег. Как объяснила мне потом Ева, ни о каких танцах даже речи быть не могло, ибо Гитлер терпеть их не мог и она напрасно пыталась научить его хоть немного вальсировать. После фейерверка Гитлер вышел в прихожую и встал между светильниками. Гости и обслуживающий персонал поочередно подходили и поздравляли его. Затем он вместе со всеми занялся традиционным отливом из свинца фигурок людей и животных. Однако собственные изделия пришлись ему явно не по душе. Он тяжело опустился в кресло возле камина, нехотя и односложно отвечал на вопросы и весь остаток вечера неотрывно смотрел на огонь. Ева была очень встревожена его состоянием.
После их ухода атмосфера несколько разрядилась. Можно было без стеснения пить шампанское или коньяк. Канненберг довольно хорошо играл на аккордеоне. (Даже в Сочельник в «Бергхоф» никогда не приглашали оркестр.) Я спустилась в подвал, где стоял кегельбан. Моя сестра обожала эту игру, Гитлер же один раз попробовал, ни разу не попал ни в одну лунку, и с тех пор его нельзя было заставить даже прикоснуться к кеглям».
По словам Ильзе Браун, по утрам в «Бергхофе» царила полная тишина. «Сестра попросила меня не принимать в эти часы ванну, поскольку плеск воды гулко отзывается в бетонных стенах, Гитлер же в первой половине дня особенно нуждался в покое, так как очень поздно засыпал. К завтраку он спускался крайне редко».
Лишь к полудню, когда солнце уже стояло высоко над горой Кельштёйн, «Гранд-отель» — так Ева называла «Бергхоф» — постепенно оживал. Перед роскошной лестницей, визжа тормозами, останавливались автомобили, часовые в форме войск СС лихо брали на караул, в холле толпились высокопоставленные чиновники и партийные деятели, которых в годы войны постепенно оттеснили на задний план генералы всех родов войск.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Ева Браун: Жизнь, любовь, судьба"
Книги похожие на "Ева Браун: Жизнь, любовь, судьба" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Нерин Ган - Ева Браун: Жизнь, любовь, судьба"
Отзывы читателей о книге "Ева Браун: Жизнь, любовь, судьба", комментарии и мнения людей о произведении.