» » » » Журнал Наш Современник - Журнал Наш Современник №11 (2004)


Авторские права

Журнал Наш Современник - Журнал Наш Современник №11 (2004)

Здесь можно скачать бесплатно "Журнал Наш Современник - Журнал Наш Современник №11 (2004)" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Публицистика. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Рейтинг:
Название:
Журнал Наш Современник №11 (2004)
Издательство:
неизвестно
Год:
неизвестен
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Журнал Наш Современник №11 (2004)"

Описание и краткое содержание "Журнал Наш Современник №11 (2004)" читать бесплатно онлайн.








Может быть, кому-то сегодня покажется странным написанное им тогда: “Я не политик, я легко могу запутаться в сложных вопросах, но как рядовой член партии коммунистов СССР я верю, что принадлежу к партии деятельной и справедливой; а как художник я не могу обманывать свой народ — показывать жизнь только счастливой, например. Правда бывает и горькой. Если я её буду скрывать, буду твердить, что всё хорошо, всё прекрасно, то в конце концов я и партию свою подведу. Там, где люди её должны были бы задуматься, сосредоточить свои силы и устранить недостатки, они, поверив мне, останутся спокойны. Это не по-хозяйски. Я бы хотел помогать партии. Хотел бы показать правду...”. Он и не подвёл партию Королёва, Гагарина, Гага­новой, целинников, бамовцев. Его надежды не оправдала партия Хруще­ва, Брежнева, Андропова, Горбачева. Эта партия не захотела прочитать Шукшина, она читала Аджубея и Вознесенского, Чаковского и Шатрова, Межирова и Ананьева. Она не верила в правду, не верила народу и не хотела жить его жизнью. А Шукшин как завещание, как завет написал: “Нравствен­ность есть Правда. Не просто правда, а Правда. Ибо это мужество, честность, — это значит — жить народной радостью и болью, думать, как думает народ, потому что народ всегда знает Правду”.

Поэтому и пришли сюда, на Пикет, тридцать тысяч, ибо они знали, что Шукшин жил с ними единой радостью и болью, он думал о народе. Поэтому в своем выступлении на Пикете я вспомнил, как мудрый Леонид Леонов ещё в конце 70-х годов задал мне простецкий вопрос: “Ганичев, а они там (показав пальцем вверх) — думают о народе?”. Я невнятно сказал: “Наверное, думают”. Он покачал головой и скептически заключил: “Нет, навряд ли. Вот хотя бы раз в месяц собирались и говорили: сегодня мы три часа думаем о народе...”. Да, небожители власти что тогда, что сейчас вряд ли думают о народе. “Пожалуй, это качество осталось только у русских писателей”, — заключил Леонид Леонов.

Покойный профессор, литературовед Александр Иванович Овчаренко в свое время выпустил книгу “От Шолохова до Шукшина”. Некоторые его коллеги скептически отнеслись к названию: “Величины несопоставимы”. Но профес­сор был прав. Шукшин близок Шолохову тем, что народен, он — народный писатель. Он создавал народный образ, тип героя. Даже не создавал, а тот как бы сам по себе являлся из его вроде бы незамысловатых историй, из шуток и побасенок. А язык этих его героев не взят из этнографических словарей, он услышан в алтайской деревне, московской электричке, в общежитии лимитчиков. Он из гущи этой жизни, он сам Словарь времени. Я не знал тогда, есть ли изданный словарь Шукшина. И сказал: если нет, то, конечно, филологам и почитателям его таланта такой следует издать, — как словарь Достоевского, словарь Шолохова, словарь Лескова. Слава Богу, такой словарь уже издается алтайскими учеными.

Именно это качество — народный — и является главным в определении сути Шукшина-писателя. Некоторые литературоведы наделяли его всякими другими признаками: критик системы, изобразитель странностей челове­ческого характера и даже юморист-комик, этакий Аркадий Аверченко или Антоша Чехонте. Да, и это есть в сусеках его творчества, но главное — в его сопереживании, сочувствии крестьянину, жителю посёлка, небольшого городка, своему земляку, жителю по сути своей деревенской Руси.

Некие резонёры обвиняют теперь саму деревню, самого крестьянина за утрату многовековой культуры, за “отступление” с вековой крестьянско-христианской дороги. В учебном пособии “Русская литература XX века” М. Голубкова (издательство “Аспект-пресс”), в статье, посвящённой В. Шук­шину, утверждается: “Деревня, отказавшись от самой себя, переориентировалась на город, но новые ценности были освоены крайне поверхностно”, а прежние “утратили свою императивность и безусловность, девальвировались в глазах молодежи, обесценились в сознании среднего и даже старшего поколения”. Надо же так! Оказывается, деревня сама виновата в том, что ее распинали, раскрестьянивали, лишали опоры, уничтожали ее  язык, быт, песни, объяв­ляли все это отсталостью и деревенским идиотизмом…

За несколько дней до своего ухода из жизни Шукшин появился в издательстве “Молодая гвардия”, где я был тогда директором. Чай пить он не стал, а, взволнованный, всё ходил и ходил по кабинету, объясняя суть своей заявки на новую книгу. “Понимаешь, Валерий, надо доказать, если хочешь, вдолбить в голову сельского парня или девушки, что только там, в деревне, их и окружает настоящая жизнь, — там природа, там труд, там говорят по-русски и песни поют наши, а не заёмные. Ну, а уж если приехал ты в город, то не отказывайся от того, чем тебя мать наделила. Город-то тебе матерок подсовывает вместо маминой речи, а шлюшки всякие шлягеры (он с какой-то особой брезгливостью произнес это слово), блатнягу хриплую заставят петь”. Он помолчал и добавил: “Я даже книгу хочу назвать так, чтобы наш паренёк внимание обратил. Может быть, “Ванька, не зевай!” или “Думай, Ванька, думай!”. Как ты?”.

Я сказал ему, что вот об этом крестьянском, да и не только о крестьян­ском, а общерусском укладе думает и Василий Белов. Встречались, говорю, с ним в Вологде. Он книгу пишет, “Лад” будет называться — об этой “крестьян­ской Атлантиде”, которую во всех телевизорах приговорили к сносу и захоронению за отсталость и архаичность…

“Вот-вот, — соглашался Василий. — То победы у нас крадут, то великих писа­телей умельчают, то песни наши изгоняют из жизни, из эфира. А мы ведь умели жить!”.

В своей заявке на книгу он оставил знаменитые слова о народе нашем, бывшие подлинной его платформой. Вчитайтесь ещё раз:

“Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвёл в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту... Мы из всех исторических катастроф вынесли и сохранили в чистоте великий русский язык. Он передан нам нашими дедами и отцами... Уверуй, что всё было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наше страдание — не отдавай всего этого за понюх табаку.

Мы умели жить. Помни это. Будь человеком...”.

Завершая беседу с Василием Макаровичем, я предложил ему рюмку коньяка. Он решительно замотал головой: “Нет, нет. Ты же знаешь, что я уже не пью. Тут мне Шолохов предложил выпить, так я побелел даже и говорю: “Михаил Александрович, ещё раз попросите, — и я выпью. Но сейчас я забарри­кадирован от этого, а уж если выпью, то пошла гудеть губерния”. А он мне серьёзно и ответил: “Нет, лучше не надо. С этим зельем у нас, у казаков, немало неприятностей и так”.

Василий Макарович снимался тогда у Бондарчука в “Они сражались за Родину”. “Хочу посмотреть, как батальные сцены снимать можно”. — “Что, к Степану Разину готовитесь?”. — “Конечно, и там все по-своему надо сделать. Век-то XVII-й. Но панорамы, схватки, движение больших групп надо осмыс­лить”. Потом добавил неожиданно: “Знаешь, меня в московских салонах воспитывали мои киномэтры, вершители дум 60-х. Шолохов для них — как красная тряпка: “Украл, списал”. Я ощущал, что это не так. Но червячок-то был, хотя “Тихий-то Дон”, кто бы ни написал, — глыба! Ну, а “Они сража­лись...” он ведь сам написал, тут ведь никто и не сомневался. Но встреча с ним меня перевернула”. (Василий, зная моё отношение к Шолохову, не боялся открыть сокровенное.) “Я на него смотрю — это же другой тип человека. Мы-то, таёжники, ружьё вперед, кто там за деревом: зверь или человек? А он степняк. Ладонь ко лбу и вдаль смотрит: кто там скачет? Друг или враг? Знаешь, он самый большой мудрец из тех, кого я встречал. А ещё, знаешь, постучал папироской о пепельницу и говорит мне: “На двух лошадях, Василий, не усидишь. Или на киношной кобыле надо скакать, или на литературной”. Василий Макарович снова походил по кабинету и сказал: “Вот сниму “Степана Разина” и тогда решу окончательно...”. Откуда нам было знать, что не снимет он “Степана Разина”...

 

Страстное желание его добиться, чтобы “Ванька не зевал”, было одновре­менно и предощущением, что зевнёт, обязательно зевнёт в святой простоте своей Ванька. Вернее, начнёт поддаваться захлебывающимся речам агита­торов или вкрадчивому нашёптыванию экстрасенсов. Тут-то и пошлют его за справкой о вхождении в цивилизацию, и срок отведут до третьих петухов. Увы, так и произошло…

Шукшин уже вырвал, вырывает и сегодня из цепких лап новых “экстрасен­сов” антирусских СМИ тысячи и тысячи не опоённых ложью и злобой людей. Тем-то он и опасен для недругов России. И как тут не вспомнить публикацию одного из “неистовых ревнителей” — Фридриха Горенштейна “Алтайский воспитанник московской интеллигенции. (Вместо некролога)”. В этой злобной статейке Горенштейн вне себя от того, что кто-то проникнет в сферы, заранее отведённые “для избранных”. Про Шукшина было написано: “Обучился он и бойкости пера, хотя эта бойкость была легковесна. Но собственно тяжесть литературной мысли, литературного образа и читательский нелёгкий труд, связанный с этим, уже давно были не по душе интеллигенту...”. Злоба ко всему шукшинскому, ко всему народному, ко всему русскому видна во всём: и “фамилия-то у Шукшина шипящая”, и “мизантропия у него постоянная”, и похороны — “просто националистический шабаш, творимый у могилы”. Злоб­ная статья и заканчивалась злобно: “...Нищие духом проводили в последний путь своего беспутного пророка”. Я же вспоминаю слова М. А. Шолохова о том, что Шукшин появился тогда, когда народ ждал честного, доверительного слова.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Журнал Наш Современник №11 (2004)"

Книги похожие на "Журнал Наш Современник №11 (2004)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Журнал Наш Современник

Журнал Наш Современник - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Журнал Наш Современник - Журнал Наш Современник №11 (2004)"

Отзывы читателей о книге "Журнал Наш Современник №11 (2004)", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.