Далия Трускиновская - Сиамский ангел

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Сиамский ангел"
Описание и краткое содержание "Сиамский ангел" читать бесплатно онлайн.
Нет резкой границы между миром материальным и иным — тем, откуда прилетают к нам ангелы, тем, куда уходят люди, ставшие святыми. Но там строже относятся к вере, верности, ответственности за близких, и если предстоит выбор — то его совершают во имя любви. Сквозь испытание выбором проходят блаженная Ксения Петербуржская, ангелы-хранители, святой Касьян Немилостивый, и вместе с ними — читатели этой книги.
Старуха просто не успела уйти. Хотя на сей раз она всего-навсего привезла спрятать в стенном шкафу пальто, которое летом носить не собиралась, а взять плащик, раздраженный Марек припомнил ей купанье и немытую ванну.
Старуха удивилась — это же ее квартира, во-первых, а во-вторых, нигде она не купалась и волос не оставляла. Врать ей не следовало — Марек завелся.
Результат — взаимная истерика.
Причина истерики — конечно же, старухина тупость и еще чуточку — негодование по поводу поэтического дара, упавшего не на ту голову.
Все. Точка. Других причин не было.
Не было!
Взрослая женщина может ходить по клубам с кем угодно.
И вообще — на сколько лет она старше?
На пять. Нет, на семь.
Мой черный сон и озаренье. Предсмертный крик и благодать.
* * *Утром Марек позвонил брату и договорился о встрече.
Брат был взрослым и солидным человеком — работал в приличной фирме, чем-то там торговал, и торговал успешно, имел машину, по вечерам трижды в неделю посещал тренажерный зал. Решили объединить приятное с полезным — вдвоем покачаться малехо, а заодно и проблемы решить.
У Марека была одна неожиданная особенность — за которую многие его знакомые тысячи долларов бы заплатили, однако продать ее он, увы, не мог. У него очень быстро нарастала мышечная масса. Именно мышцы, причем рельефные, красивые мышцы. Как-то контора отмечала неизвестно что в финской бане. Марек посмотрел на Димку Осокина, обмотанного по бедрам полотенцем, и отметил многие недоразумения — отсутствие широчайшей мышцы, например, вялый брюшной пресс, плоскую грудь. А когда сам он разделся и явился народу в таком же полотенце — поймал несколько весьма любопытных женских взглядов. Тонок в талии, широкогруд, с четко вылепленными, чуть покатыми, признак силы, плечами — вот разве что рост… да еще голова дурная, в которой слишком много всякого варится…
Тогда, в бане, он вполне мог увести наверх, в номера, Оксану Левашову. Она бы не заставила долго себя уговаривать. Но его вдруг обожгла пошлость всего происходящего. Контора в бане, контора без штанов, контора, старательно изображающая веселье и сексуальный подъем, чтобы на следующий день делать вид, будто всего-навсего оттянулись, не более. У Марека была с собой книга, он убрался в холл второго этажа и преспокойно сел читать. Внизу галдели и пели революционные песни, кто-то шнырял в номера и обратно, хихиканье и взвизги мешали сосредоточиться. Почему-то секс и веселье, секс и юмор, секс и прикол у этих людей были, как партия и Ленин, — близнецы-братья. И еще — они все выделывались друг перед другом, кто наиболее прикольно сексуален и сексуально приколен.
Эту дурную баню Марек вспомнил, раздеваясь перед тренировкой. Рядом раздевалась девчонка, он ее знал, девчонку-качка, участницу чемпионатов. Она стянула джинсы и деловито наматывала на бедра пояс для похудения. С другой стороны раздевался старший, не глядя на девчонку, и она тоже ни на кого не глядела.
Такое отношение к процессу раздевания устраивало Марека куда больше, чем банная суета. Тут же позировал перед зеркалом в одних символических плавках незнакомый парень с крупным торсом и никудышными ногами. Марек с первого взгляда все понял: и то, как парню хочется на чемпионат, и то, как он никогда не приведет себя в соревновательную форму, ему этого от Бога не дадено.
А вот старшенький, даже не слишком утруждая себя, уже дважды выступил в чемпионатах. Генетика у них обоих оказалась неожиданно атлетическая.
В зале они, не сговариваясь, стали работать в паре, с одними весами, которые старшенький брал уже для рельефа мышц, все-таки пляжный сезон наступил, а младшенький — так, чтобы ощутить себя после перерыва, и не до упора, а с прохладцей, нечего связки калечить.
Потом вместе пошли в душ и в бар — пить протеиновые коктейли, угощал старший.
Услышав про старухину истерику, только про старухину, брат не расхохотался, а задумался.
— Если не поменять замок, она совсем обнаглеет, — сказал Марек.
— Мужиков, что ли, начнет водить? — рассеянно полюбопытствовал старший. Пошутил то есть.
— С нее станется. Как ты думаешь, сколько может стоить замок?
— М-м…
Он старше, выше и тяжелее, но с интеллектом у него все в порядке, подумал Марек, и он сообразит, и где взять недорогой замок, и как его врезать. Однако брат изобрел совсем иное.
— Слушай!
— Ну?
— Давай махнемся. Ты ко мне переедешь, я к тебе.
Тут Марек от неожиданного восторга так расхохотался, что в братних глазах зародилось беспокойство.
Ну да! Классический сюжет — «близнецы»! Вообще-то старший и младший — не на одно лицо, те, кто хотя бы пару раз видел их вместе, уже не путают, но бабка!
Старший усмехался сдержанно — он был способен привести сумасшедшую старуху к повиновению.
Марек знал за ним такое свойство — старший умел говорить настолько внушительно, что его даже родители вдруг начинали опасаться. Они не понимали, что там на самом деле под его спокойствием и внушительностью.
Старший никогда не срывался, но как бы намекал — худо будет, если сорвусь. Этого искусства тяжелого намека Марек до сих пор не мог постичь. Он начинал волноваться и не умел скрыть волнения, сперва шалили руки, потом — голос, истончался до безобразия, а потом уж выкрикивалось нечто несообразное, такое, что стыдно вспомнить, и потому оно запихивалось в самые гнилые закоулки подсознания.
— «Укрощение строптивой»! — воскликнул Марек и вдруг вспомнил — библиотека.
Когда его выперли из института — два года назад, и до чего же быстро эти два года пролетели, — он так и не рассчитался с факультетской библиотекой. Книги стояли у дивана четырьмя высокими стопками. Следовало разобраться, что свое, что институтское, и наконец-то избавиться от программной литературы. Шекспир там точно был, именно комедии… или оставить Шекспира?.. А вот что нужно отдать непременно — так это Данте, «Божественную комедию», том толщиной с Мареково бедро. И с картинками. Надо же так себя накрутить, чтобы отгрохать эту кучу терцин. Должно быть, все прочие проблемы у этого Данте Алигьери были решены, а что в таких случаях говорила бабушка-еврейка? Когда коту делать нечего, он яйца лижет, вот как она говорила. Впрочем, у бабушки-полячки тоже было что-то соответствующее…
Конечно, ничего страшного, если Данте будет оставлен возле мусорки для развлечения бомжей. Библиотека прислала Мареку четыре открытки с напоминаниями и, видно, похоронила его вместе с Данте. И прочие жуткие книги тоже — там им самое место.
Какой идиот в наше время поступает на факультет славистики?!
Если бы кто сказал Мареку, что он вечером, готовясь к переезду, скорчится над «Божественной комедией» и очнется в три часа ночи, он бы не то что не поверил… Он мог с головой, плечами и грудной клеткой уйти в книгу, но в нормальную книгу! Это за ним водилось.
Считать ли «Божественную комедию» нормальной книгой?
Раньше он бы не мог ответить на этот вопрос — когда читаешь что-то по программе за два дня до зачета, не до диагнозов.
А в три часа ночи он опознал в книге то самое безумие…
* * *…обрывки всех наречий, ропот дикий,
Слова, в которых боль, и гнев, и страх,
Плесканье рук, и жалобы, и всклики
Сливались в гул без времени, в веках,
Кружащийся во мгле неозаренной,
Как бурным вихрем возмущенный прах.
Но я, с главою, ужасом стесненной,
Вдруг чью-то тень неясную узрел,
Сходящую тропою потаенной.
(За сим идет старинная гравюра —
Сплетеньем тел передавая стон,
Бугрится обнаженная натура;
Вергилий с указующим перстом,
В прилично складками лежащей тоге,
Отменно видный в черноте ночной;
А также виден гравий на дороге
И Данте с капюшоном за спиной;
Его лицо, иссохшее от бденья,
И обувь для неблизкого пути;
Пергамент, на который наблюденья
Он непременно хочет занести.
Дыша подземным жаром без усилий,
(Смрад не дается резчикам гравюр),
Ведет по девяти кругам Вергилий,
Устраивая в каждом перекур.
Они вдвоем стоят или садятся,
Иль Данте пред Вергилием поник;
Учитель поучает; тени мчатся;
Клокочет Ад; трепещет ученик.
Застыли эти двое перед вами,
Два истукана в адской суете,
С вопросом, изрекаемым руками,
С ответом на пронзительном персте.)
— Скажи, кто сей, каков его удел? —
Спросить я у вожатого о тени,
Идущей вниз уверенно, посмел.
И мне в ответ: — Достойно удивлений,
Что лишь сейчас, пройдя немалый путь
И одолев опасные ступени,
О нем ты вспомнил.
Можно лишь вздохнуть
О тех, чья память бережет дурное
И возмущеньем лишь пылает грудь.
Ты здесь желал увидеть то земное,
Что вызывало ненависть твою,
Не скорбь над их посмертною судьбою.
А между тем в отверженном краю
Имел одно божественное право:
Когда бы злость ты отпустил свою,
Когда бы ты покорно, не лукаво
И искренне к Всевышнему воззвал,
Смирив огонь язвительного нрава,
Когда бы о прощенье умолял
Хотя б одной душе в пределах Ада,
И вывести отсюда пожелал —
Как знать, какой была б твоя награда.
Ничья тебя не тронула беда,
И сам же ты — делам своим преграда.
И молвил, растерявшись, я тогда:
— Но как же мог осуществить я это?
— Здесь нужно, чтоб душа была тверда,
Здесь страх не должен подавать совета, —
Так отвечал вожатый. Между тем
Исчезла тень, но блик случайный света
Плыл в глубине, то вдруг пропав совсем,
То вдруг воскреснув; в бездну погружался,
Но в бездне страшной виден был он всем.
Сказал учитель: — Знать ты домогался,
Кто путник тот, бредущий меж камней.
Но ты ведь им, безумным, восхищался;
Ты брал его в пример любви своей;
Признать его ты должен был мгновенно
По взору и повадке; то — Орфей.
Он, Эвридике верен неизменно,
Пытается из Ада увести
Погибшую, и чувство незабвенно.
Позволено ему ее найти!
И он, найдя, уводит за собою,
И вновь ее теряет на пути.
Могу ли я сравнить его с тобою?
Могу — равны вы силой звонких слов,
Но не равны вы избранной судьбою!
Скажи — ты тоже в страшный путь готов,
Не к небесам, а вниз, тоской томимый,
Спускаться по уступам вновь и вновь?
Так в грозный Ад на поиски любимой
Тебя вела ль когда-нибудь любовь?
Проблема переезда решилась в пять минут.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Сиамский ангел"
Книги похожие на "Сиамский ангел" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Далия Трускиновская - Сиамский ангел"
Отзывы читателей о книге "Сиамский ангел", комментарии и мнения людей о произведении.