Луи-Фердинанд Селин - Феерия для другого раза I

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Феерия для другого раза I"
Описание и краткое содержание "Феерия для другого раза I" читать бесплатно онлайн.
Большой интерес для почитателей Л.-Ф. Селина (1894–1961) – классика французской литературы, одного из самых эксцентричных писателей XX века – представляет первое издание на русском языке романов «Феерия для другого раза…» и «Бойня».
Главные действующие лица «Феерии…», как и знаменитой трилогии «Из замка в замок», «Север», «Ригодон», – сам Селин, его жена Лили-Арлетт и кот Вебер. А еще Париж, в апреле 1944 г. подвергшийся бомбардировкам американских и английских ВВС. Обезумевшие соседи, вороватые консьержки, беженцы, одичавшие животные – огромная и скорбная процессия живых и мертвых проходит перед Селином. Он – зритель Конца Света, хроникер трагических событий, оказавшийся в нужном месте в нужный час. А впереди – бегство, новые испытания…
171
Прозвище, скрывающее имя Рене Майэра, намекает на события, произошедшие в январе 1948 г., когда министр финансов изъял из обращения купюры стоимостью пять тысяч франков, так как появилось множество фальшивых денежных знаков. В письме к Жану Полану, написанному в январе 1950 г. (немногим позже назначения Рене Майэра на пост министра юстиции). Селин называет его «фальшивомонетчиком».
172
Отказавшись от должностей при многих правительствах, сменившихся в период с 1949 по 1951 гг., Андрэ Мари снова, как раз тогда, когда Селин заканчивает написание первой части «Феерии для другого раза», занимает должность министра. В кабинет министров также входит и Рене Майэр (министерство юстиции помещается на Вандомской площади, рядом с отелем «Риц»).
173
Кардинал Ла Валю во времена правления Людовика XI одиннадцать лет находился в заточении. Легенда гласит, что его содержали в камере, где он не мог ни распрямиться в полный рост, ни даже лечь, но это – литературное описание тюремного заключения Латюда, о котором не раз будет упоминать Селин в своем романе.
174
Бланки просидел в карцере тюрьмы Мон-Сен-Мишель с 1840 по 1844 гг., пережил заключение в одиночной камере в Пёти-Экзиль, а затем в Лож.
175
Арман Барбэ (1809–1870) – республиканец, оппозиционер июльской монархии, депутат левых во времена Республики. После событий 15 мая 1848 г. был повторно арестован и присужден к пожизненному заключению.
176
Pun Ван Винкль вошел в список заключенных по ошибке, вольной или невольной. Один из своих рисунков, сделанных шариковой (или чернильной) ручкой, Селин подписал: «Селин Рип Ван Винкль». На рисунке автор изображает себя с длинной бородой, с ядром, привязанным к ноге, и с пером в руках. Там же нарисован и Бебер, прикованный к полу, с медалью, где изображена мельница Галетт, о которой Селин не переставал вспоминать, и силуэт кошки Бэсси в одном из углов рисунка, которая убегает. Однако персонаж сказки американского писателя Вашингтона Ирвинга, без сомнения, известный Селину по оперетте Робера Планкетта, написанной в 1884 году, не имеет ничего общего с рисунком Селина, кроме длинной бороды. История его жизни представляет собой историю человека, заснувшего на двадцать лет и проснувшегося в знакомой обстановке глубоким стариком с длинной бородой. Селин в копенгагенской тюрьме чувствует себя настолько оторванным от мира, а время тянется так долго, что действительность кажется ему похожей на сон Рипа.
177
В отличие от других, упомянутых выше персонажей, можно довольно точно определить, кто скрывается под именем мсье Капет (династия Капетингов): так называли революционеры Людовика XVI, заключенного в Тампль.
178
В то время, когда Селин заканчивал первую часть «Феерии для другого раза», голубка Пикассо как символ мира, распространяемая и тиражируемая коммунистической партией, стала известным и привычным для всех символом. Ее образ «осовременил» библейскую легенду о голубе, отправленном Ноем искать землю после великого Потопа. Ной упомянут двумя строками выше («Потоп без ковчега»), а потоп становится постоянной темой при описании бомбардировки во второй части «Феерии».
179
Селин называет клеткой закрытый сверху решеткой двор тюрьмы, где он совершал ежедневные прогулки.
180
De profundis (лат.) – «Из глубин» (начало покаянного псалма, который читается над умирающим).
181
В 1951 г., когда Селин все еще продолжал работать над первой частью «Феерии», ему на самом деле было пятьдесят семь лет.
182
Жорж Монтандон (1879–1944) – важный персонаж для Селина, причем не только из-за его идеологических воззрений, например «этнорасизма» Монтандона. Он, как и Рауль Марки или Эдуард Бенедиктус, был одним из тех, чьи широчайшие познания в разных областях привлекали окружающих, поскольку обыденная жизнь подобных людей похожа чем-то на интеллектуальную игру, забаву, хотя человек при этом вполне состоялся в какой-то определенной области, например в науке.
Монтандон, швейцарец по происхождению, был доктором медицины. Он специализировался на изучении тропических заболеваний и в 1911–1912 гг. совершил путешествие в юго-западную часть Эфиопии. Во время войны вступил в армию добровольцем и служил врачом в одном из французских госпиталей. Монтандон совершил путешествие в Сибирь, где прожил с 1919 по 1921 гг. Он стоял во главе миссии международного Красного Креста, целью которой было возвращение на родину узников, попавших в заключение за границей. Монтандон провел в Сибири два года и был свидетелем первых шагов советской власти в этих краях. Книга, которую он написал ~ «Два года у Колчака и среди большевиков» – проникнута глубокой симпатией к советской России: «Никто, кроме них, не смог построить государство, в котором бы настолько явно просматривались провозглашенные идеалы равенства, а так как они максимально точно стараются следовать своей примитивной программе, они необыкновенно притягательны для тех, кто, может, и не мечтает о социалистическом государстве, но стремится к созданию мира, построенного на равенстве для тех, кто сочувствует их взглядам. Эти люди, без сомнения, должны остаться у власти».
Начиная с 1925 г. он окончательно решает заняться антропологией и поселяется в Париже, причем вся его дальнейшая работа отмечена нескончаемым соперничеством с Полем Ривэ, будущим директором «Музея человека». В 1933 г. Монтандон занял должность профессора в Институте антропологии. В его публицистических работах «этнизм» постепенно все больше и больше смахивает на расизм, особенно в том, что касается «еврейского компонента во французской нации», как он выразился еще в 1935 г. Он, по-видимому, установил связь с Селином после публикации памфлета «Безделицы для погрома». В мае 1938 г. Монтандон передает Селину тезисы доклада под названием «Расовые проблемы», который оказывается настолько близким Селину по духу, что тот использует длинную цитату из доклада в своем романе. Их отношения не прерываются и во время войны. В черновиках Селина можно найти рассказ о последнем визите Монтандона к нему в июне 1944 года.
Немногим позднее, после описанного визита, Селин покидает Париж, а Монтандон, живший в своем загородном доме в Кламаре, становится жертвой покушения. Его жена погибла во время взрыва. Монтандон же был выслан в Германию, где и умер в Фульде. Нет никаких сомнений, что Селин предвидел подобный конец и для себя самого, если бы они с Лили остались в Париже.
183
Декарт не говорил этого, по крайней мере, в такой форме. Кроме того, нас сильно настораживает тон данного высказывания и отсылка к имени Крюшена. Но Селин, читавший Декарта только в отрывках в учебной или популярной литературе, не упускает случая отметить важность медицины и место, которое он ей отводит: «<…> даже дух напрямую зависит от темперамента и строения органов человеческого тела… если и возможно найти какое-либо средство, которое сделает людей более мудрыми и рассудительными, по сравнению с тем, какими они были раньше, думаю, это сделает именно медицина».
184
Можно считать просто шуткой то, что оба этих имени – Крюшен и Декарт – оказались рядом. Лекарственное средство «соль Крюшена» в период между двумя войнами пользовалось огромной популярностью, по большей части благодаря оригинальной рекламе, заполонившей всю прессу. Постоянно обновляемая реклама представляла собой нечто вроде коротких писем в двадцать строк, в которых больные, пользующиеся препаратом, рассказывали о счастливом излечении. Вот пример: «Он сжигает свои костыли. Ревматизм превратил его в инвалида. Но Крюшен позволил ему вернуться к своей работе» или «В шестьдесят пять лет он принимает участи в забеге… – и выигрывает! А ведь только несколько дней тому назад он не мог даже ходить!»
185
Динар в данном контексте – это крона, денежная единица Дании.
186
С французским доктором Жако, родом из Ремиремона, Селин делил кабинет в Зигмарингене. Свидетельства, которые давал доктор Жако по делу Селина в феврале 1950 г., приведены в книге Ф. Жибо «Селин».
187
Достоевский адресовал только одно письмо царю Александру II в октябре 1859 г., где просил разрешения вернуться в Санкт-Петербург. Это прошение о помиловании действительно содержит определенное количество «формул вежливости», можно даже сказать «формул благоговения», которые, однако, не только соответствуют положению просителя, но и были общепринятыми в то время в соответствующих письмах. Биограф, русский по происхождению, Сергей Перский, комментируя это письмо, замечает, что оно может показаться раболепным европейцу, однако является «природным выражением доверия, с которым подданный обращайся в былые времена к своему «батюшке»-царю со своими бедами и заботами». Селин мог прочесть две или три биографии, напечатанные на французском языке в 1924, 1931 и 1940 гг. Публикация в 1949 г. первого тома «Переписки» Достоевского с Домиником Арбаном, естественно, оживила это воспоминание. В письме к Мильтону Хиндусу, датированном 28 августа 1947 г., Селин пишет: «Достоевский слишком несчастен и мрачен, что вообще свойственно русским; он делает вид, что обожает каторгу, а это вызывает во мне истинное отвращение. Искупление, покаяние – я думаю, это полный маразм. Гений, конечно… но в таком случае мне больше нравится Флобер <…>». Следует все-таки отметить, что ни письма Достоевского, с прямыми или косвенными прошениями о помиловании, ни «Записки из мертвого дома» не восхваляют, честно говоря, строгий режим каторги.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Феерия для другого раза I"
Книги похожие на "Феерия для другого раза I" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Луи-Фердинанд Селин - Феерия для другого раза I"
Отзывы читателей о книге "Феерия для другого раза I", комментарии и мнения людей о произведении.