Юзеф Крашевский - Комедианты

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Комедианты"
Описание и краткое содержание "Комедианты" читать бесплатно онлайн.
Юзеф Игнацы Крашевский родился 28 июля 1812 года в Варшаве, в шляхетской семье. В 1829-30 годах он учился в Вильнюсском университете. За участие в тайном патриотическом кружке Крашевский был заключен царским правительством в тюрьму, где провел почти два ...
В четвертый том Собрания сочинений вошли историческая повесть из польских народных сказаний `Твардовский`, роман из литовской старины `Кунигас`, и исторический роман `Комедианты`.
— Какою же признательностью, сударь ты мой, обязан я графу! Как же сумею принять в моей избушке такого дорогого гостя!
Юноша улыбнулся, пожал дружески руку старику и, отыскивая кресла, проговорил со смехом довольно неловко:
— Как вы тут бедно живете!
Старик, заметив, что молокосос оказывает ему мало уважения, приободрился немножко и, не теряя благоговения к высокопочтенной крови, смело, однако ж, и бойко отвечал:
— А что ж, ясновельможный граф, не нам, сударь ты мой, бедной шляхте дворцы, мы к соломенной крыше привыкли.
Молодой человек, сконфуженный, гладил усы, не зная, что говорить, и поглядывал по углам.
— Вы здесь уже давно живете?
— Здесь, сударь ты мой, родился и, кажется, тут и умру, если господь Бог позволит.
— Так одни и живете?
— То есть не совсем один, — приободряясь и становясь развязным, говорил Курдеш. — Потерял я, правда, лучшего товарища, мою жену, царство ей небесное; но от нее осталась у меня дочь, утешение и подпора старости. За счастье почел бы себе, сударь ты мой, ясновельможный граф, представить ее вам как хозяйку моей хатки, но, к несчастью, вышла…
Старик хотел сказать: по грибы, но у него вырвалось: прогуляться. Перед ясновельможным графом он как-то постыдился грибов.
— Чуть ли я тут, в соседней березовой роще, не встретил вашу дочь, — небрежно заметил Сильван, чтобы поддержать разговор, — в белом, с розовым платьице, волосы темные.
— И очень хорошенькая девушка, — прибавил быстро пан Курдеш.
Барчонок улыбнулся незаметно, добавив:
— Подле шла пожилая и дородная женщина.
— А, это Бжозовская, непременно она, — подхватил пан Яцек, — и еще, сударь ты мой, с ними девки.
— Ну, уж остального-то я не видел.
Не знаю, почему молодой человек немного задумался; казалось, он что-то соображал, потом снял перчатки и, улыбнувшись несколько любезнее старику, попросил позволения отдохнуть с минутку.
— Тьфу, человек глупеет на старости! — воскликнул хозяин. — Вы, граф, просто пристыдили меня вашею благосклонностью: я сам должен был humillime note 2 просить, чтобы хоть лошади ваши отдохнули и покормились.
«А между тем и моя Франка подойдет, — прибавил он мысленно, — и Бжозовская, и полдник, хоть какой-нибудь, состряпаем для этого графчика».
И гость, и хозяин вышли на крыльцо; старик, заметив верховых лошадей, не отпустил их в конюшню, не осмотрев предварительно. Сильван был также лошадиным любителем или, по крайней мере, притворялся им. Стали оба осматривать, толковать, и разговор пошел свободнее.
— Ваш конь на взгляд — красота: породистый, кровь есть, игрушечка, но для езды, — заключил шляхтич, — для езды, сударь ты мой, я бы охотнее взял этого некрасивого казацкого буланку. Вот так конь! Целый день ступай на нем, не кормя: ноги здоровые, склад сильный, жилистый, кость широкая, грудь — прелесть.
— А мой? — спросил граф.
— Ваш, сударь ты мой, цаца-ляля, но кто его знает, что он может выдержать? Сядет в два часа.
— Эта игрушка стоит мне, однако ж, около двухсот дукатов.
— Очень может быть, и нисколько не удивляюсь этому; но мне, ясновельможный граф, сударь ты мой, лошади английской породы как-то не по вкусу; тонкие, поджарые и хоть, может быть, на коротком расстоянии и быстры, но для хорошей езды, по-моему, лучше наши, восточно-польские. Английские за стеклом хороши, да что мне в этом! Ухаживай за ними без меры, а поезжай со страхом и трепетом. Эх, когда-то и у нас была конюшня, сударь ты мой, и верховые — так себе, но теперь…
— Может быть, и теперь найдется что-нибудь? — несколько насмешливо спросил Сильван, моргнув из-за старика своему казаку.
— Коли и найдется, так не по вашему вкусу, — сказал пан Яцек, — г Есть у меня сивка…
— Ну, так прикажите же показать.
— Уж не стыдно ее показать, красивый зверь! Да вот и вывести-то ее порядочно некому! Воля гостя священна! Гей, — крикнул он, — покажите-ка сюда младшую сивку, только выведи ее порядочно!
Грыцко засуетился, накинул уздечку на фаворитку хозяина, и красивое это творенье выбежало из конюшни бойко, охотно и весело, словно барышня, которую ведут на бал. Пан Сильван Дендера, ожидавший увидеть на шляхетской конюшне какую-нибудь неуклюжую клячу, был поражен до того, что даже сделал несколько шагов навстречу сивке.
Лошадь была очень красива. Видна была восточная кровь: непомерно рослая, необыкновенно статная, с головкой, полной выражения, с ногами сухими и мускулистыми, с резко обозначившимися жилами, лоснящаяся, блестящая, выглаженная, словно балованное дитя, она, в сравнении с английским скакуном графа, была то же, что деревенская красавица в сравнении с затянутой и бледной барышней.
Старик Яцек с чувством погладил красивое творенье, которое, нюхая, искало в руках его обычный кусок хлеба. Граф удивлялся, осматривал сивку и искренно хвалил ее; в словах его даже проглядывала несколько зависть; он от всей души хотел найти в ней какой-нибудь порок, но это было невозможно.
В то время как хозяин с гостем спортсменствовали на дворе, Франка, или Франя, дочь пана Курдеша, спешила из березняка. Она и Бжозовская видели, что какой-то незнакомый красивый молодой человек на отличном коне ехал в Вульки. Любопытство, а наконец, и необходимость помочь отцу при приеме гостя придали сил Франке, за ней едва поспевала старая Бжозовская; задыхаясь и обливаясь потом, она подскакивала и охала.
— Бжозя, ради Бога поспешим, — ежеминутно повторяла Франя, — отец не будет знать, что делать!
— Так, так, уж как будто я не понимаю в чем дело: хочется взглянуть на этого молодого человека. Не бойсь, не убежит, застанем еще его, недаром он приехал.
— Как бы ты думала, Бжозя, кто это? — спрашивала Франя.
— Почему я знаю. Может быть, какой-нибудь королевич.
— Ты смеешься надо мною.
— Нет, моя красавица: разве ты не стоишь и королевича!
— Ну, однако, как тебе кажется, кто это такой?
— Да кто его знает!
— Ты очень устала?
— Едва ноги волочу.
— Ну, так знаешь ли что? Оставайся ты с Агатой, а я с Горпыней побегу вперед.
— О, на это, вот уж, ей-Богу, ни за что не соглашусь; еще потом ты у меня захвораешь… и так довольно летим. Нечего бояться, не убежит.
— Постыдись, Бжозя, ты все привязываешься ко мне; а заметила, какая у него красивая лошадь?
— И сам молодец — ничего.
— А за ним слуга.
— Все так, как по-барски: слуга в зеленом.
Разговор в этом роде тянулся на пути от березняка к дому, а бедная Бжозовская семенила сколько было сил, чтобы поспеть за барышней, которая чуть не летела домой.
Что же удивительного? В Вульках было так пусто, так скучно, и так редко завертывал гость к старому шляхтичу! Новое лицо было таким неожиданным и удивительным явлением, что даже и в Бжозовской возбуждало любопытство.
Теперь бросим взгляд на Франку, единственную дочь пана Яцека, — красивый и пышный розанчик, распустившийся в дикой глуши.
Проведя молодость в военной службе, помыкавшись по белому свету, пан Яцек не рано вернулся к домашнему очагу и не скоро, обкуренный уже порохом, женился. Но недолго наслаждался он тихим счастьем; жена очень скоро умерла, оставив одного только ребенка. К нему, как к последнему узлу, соединяющему его с миром, привязался старый шляхтич всей душой, всем сердцем.
Но какое же могло быть воспитание нежно любимой единственной дочери в уединенных Вульках? Старая Бжозовская, когда-то приятельница жене пана Курдеша, теперь компаньонка и хозяйка, взялась вырастить Франку; она исполняла это совестливо и искренно и выкормила, вынянчила единственное дитя как нельзя лучше с помощью отца, вечно беспокоящегося, вечно утверждающего, что дочь недостаточно еще нежат. Франка выросла самовластной барышней — владычицей посреди послушных подданных, между которыми первым был отец; желания ее были законом, улыбка — общим весельем, задумчивость — всеобщим унынием. Самовластие Франи имело, однако ж, известные границы: где дело шло об ее удовольствии, нарядах, развлечениях, — все было к ее услугам, едва что-нибудь касалось ее будущности, могло иметь влияние на ее участь, — око отцовское не дремало, и из униженного слуги пан Курдеш вступал в права родительские. Но права свои он давал чувствовать с такою любовью, с таким заботливым вниманием к чувствам Франки, а дочь была так кротка и так верила в отца, что сопротивляться ему никогда не приходило ей и на мысль. Свободная, как лань в лесу, вынянченная стариком, проводила она свою молодость, не зная ни страданий, ни горя. Пан Яцек, хоть бы и мог, но хотел воспитать ее большой барышней: во-первых, потому, что следовало бы дитятю 'за науками немного помучить, а позволить это было бы ему очень тяжело; во-вторых, потому, что, по его мнению, женщине не нужно было никакого воспитания, кроме старопольского заботливого попечения, лишь бы вырастала чистою, здоровою, румяною и веселою. Таким образом, Франка не училась решительно ничему; она едва знала столько, сколько знала Бжозовская, которая кое-как читала молитвы, и то больше по привычке к книге, и умела довольно криво подписать свое имя.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Комедианты"
Книги похожие на "Комедианты" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Юзеф Крашевский - Комедианты"
Отзывы читателей о книге "Комедианты", комментарии и мнения людей о произведении.