Денис Драгунский - Плохой мальчик
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Плохой мальчик"
Описание и краткое содержание "Плохой мальчик" читать бесплатно онлайн.
Известный писатель, автор сценариев и пьес, журналист, политический аналитик, главный редактор журнала «Космополис» Денис Драгунский создал собственный уникальный жанр. Он пишет микроновеллы, философские притчи, прозрачные рассказы в стиле «iPhone» – одна-две прокрутки на экране и весь рассказ. Короткие и понятные истории, живые и объемные характеры, разнообразные жизненные ситуации, мудрость, доброта, любовь…Книга рассказов Дениса Драгунского «Нет такого слова» вошла в шорт-лист конкурса «Книга года»-2009 в номинации «Проза года».
Я говорю:
– Да, правда. Почти не снимают. Но надо понять ситуацию. Сейчас старое производство сломано, новое еще не налажено. Плюс к тому огромные финансовые трудности. Он по-доброму так улыбается: – При чем тут финансы, производство… Ты бы, мать, на себя посмотрела – ну кто тебя снимет? Кто тебе сто баксов даст?»
ТОНКОСТИ ОБРАЩЕНИЯ
Один знакомый профессор очень возмущался, когда получал письма с обращением «Уважаемый Сергей Николаевич».
– Фу! Хамство какое! – ворчал он. – Это в трактире половому так говорят: «Послушай-ка, уважаемый!» Надо говорить и писать глубокоуважаемый.
– Глубокоуважаемый шкаф? – смеялся я.
– Ничего смешного! – говорил профессор. – Можно также многоуважаемый, высокоуважаемый. Но просто «уважаемый» – нельзя. Грубовато.
Тоже, кстати, проблема.
Как обращаться?
Dear, lieber, cher – в Европе и Америке принято за нейтральное обращение; у нас же в слове «дорогой» читается некая избыточная теплота. А высокоуважаемый – действительно, слишком уж надуто.
Ориентироваться на старинную русскую традицию титулования?
Тогда придется запомнить, что высокородие выше, чем высокоблагородие. Это довольно трудно понять и принять. Чисто фонетически.
У нас иногда обращаются к президенту «Ваше превосходительство». Тем самым умаляя его достоинство. Ибо так обращаться следует к чинам IV и III классов – действительному статскому советнику и тайному советнику.
А вот чины II и I классов – действительный тайный советник и канцлер – титулуются «Ваше высокопревосходительство».
Почувствуйте разницу.
Хотя в конечном счете все зависит от человека.
Мой приятель брал интервью у ныне покойного митрополита Питирима (в миру К. В. Нечаев).
Он спросил:
– Простите, как мне к Вам обращаться? Ваше Высокопреосвященство? Владыка? Отец митрополит? Отец Питирим?
– Константин Владимирович, – был ответ.
По-моему, великолепно.
ШКОЛА
В начале жизни школу помню я. Это было довольно мрачное заведение. Небольшой трехэтажный дом на углу Воздвиженки и Большого Кисловского (тогда на углу ул. Калинина и ул. Семашко). Сейчас там Институт языкознания. А школа переехала на Средний Кисловский.
На переменах мы гуляли в темноватом зале. Ходили по кругу парами – мальчик с девочкой, – взявшись за руки. В середине круга стояла учительница Вера Васильевна, хмурая, в темно-синем пиджачном костюме и сержантских ботинках. Если кто-то нарушал дисциплину (например, нарочно приволакивал ногу, изображая хромого) – она выхватывала его из круга и ставила с собою рядом. За перемену таких набиралось человека три-четыре.
На большой перемене мы шли в буфет. Вера Васильевна дожидалась, когда первоклассник откусит хороший кусок пирога с повидлом, подходила к нему и гневно спрашивала:
– Как ты смеешь разговаривать с учителем с набитым ртом?
Первоклассник мычал и давился.
– К завучу отведу! – торжествовала она.
Сейчас я понимаю, что она была несчастным человеком. Но тогда я просто радовался, что она – не наша учительница.
Нашу учительницу звали Раиса Ивановна. Она была незлая и очень веселая.
– Здорово, кретины! – приветствовала она нас входя. – Привет, бандиты!
– Здрасьте, РаисВанна! – хором кричали мы, хлопая крышками парт.
– Вчера проверяю тетрадки, – она шумно садилась за стол, – и вдруг клоп из пачки вылезает! Признавайтесь – чей?!
– Наверное, мой, – вздыхал Петров. – Мы их морим, а они от соседей ползут…
Раиса Ивана хохотала:
– Молодец, Петров! Честный! Настоящий октябренок!
Мы писали, макая перо в фаянсовые чернильницы, которые стояли у нас на партах.
Однажды моя чернильница опустела.
Я поднял руку:
– Раиса Иванна, у меня чернила кончились.
– Пиши соплями! – сказала Раиса Ивановна и посмотрела на меня холодным и веселым взглядом долгана, который закапывает в снег новорожденных щенков. Кто выкопается – продолжит род знаменитых долганских собак-зверогонов.
Я догадался, что надо отлить чернил у соседа сзади.
Я не стал зверогоном. Но с тех пор не люблю просить о помощи.
ШКОЛА 2
У нас был ученик Саша Сморчков. Он пришел в класс чуть позже – в октябре. Кажется, они переехали из другого города. Помню, на урок его привел отец – точно такой же скуластый, круглоносый и стриженный под бокс.
– Раиса Ивановна! – сказал он, указывая на сына. – В случае чего вы его бейте! Вот как отец вам поручаю, честное слово говорю: бейте, бейте!
У него получалось «бейтя, бейтя!». Он прикладывал широкую ладонь к сердцу.
Потом он ушел. А Саша остался стоять у учительского стола.
– Сморчков, значит? – спросила Раиса Иванна. – Будем тебя звать Сморчок! Привыкай. Не бойся, бить не буду. Иди, Сморчок, на место.
Учился Саша Сморчков очень так себе. Чтение освоил с трудом. И никак не мог понять разницу между гласными и согласными.
– Гласные можно тянуть, – в сотый раз повторяла Раиса Иванна, – а согласные – нельзя. Вот, слушай, Сморчок. Ааааа! Оооо! Ыыыыы! Но – ф! р! ж! Понял?
– Не-а… – говорил Сморчок.
– Ну, давай сам. Аааааа! Ээээээ!
– Ааааа! – повторял он – Ээээээ!
– А теперь: ф! р! м!
– Фффффф… Ррррррр! Мммммм… – говорил он.
– Идиот! – кричала Раиса Иванна.
– Жжжжж! – робко говорил Сморчок. – Лллллл! Ззззззз. Хххххх. Шшшш.
Он долго так жужжал, шипел и пыхтел. Мы хохотали.
Потом его перевели в другую школу. «Для особо одаренных», как пошутила Раиса Иванна. Но мы-то поняли – в школу для дураков.
А потом на филфаке МГУ, слушая лекции по фонетике профессора М. В. Панова и по общему языкознанию профессора Ю. С. Степанова, я узнал, что Сморчок был прав.
ШКОЛА 3
Другая школа была совсем другая. Огромная, красивая, высокие потолки, внутренняя парадная лестница с первого этажа на второй. На третьем этаже учительская, куда надо было подняться еще по одной двукрылой лестнице с полированными пузатыми балясинами. Своего рода трибуна. Перед нею – квадратный зал с мемориальной доской и портретами павших на войне выпускников. Каждый пионерский отряд был имени кого-то из них. Наш – имени Михаила Сырнева. К нам на отрядные сборы приходили старик и старушка – его родители! С ума сойти можно.
Школа была бывшая гимназия (открыта в 1858 году), до тридцать седьмого года называлась 25-я образцовая. Учились дети всей госпартверхушки. Начиная со Светланы и Василия Сталиных. Плюс Марфа Пешкова и вообще кто хотите.
Но потом школа стала самая обыкновенная, даже не английская. Все ребята – по району.
Осколком прошлых лет была директриса (забыл, как звали). Высокая, худая, с рыжими крашеными волосами, в кружевной шали. Говорила гулким педагогическим голосом. Однажды она заменяла у нас какую-то заболевшую учительницу.
Спросила:
– Кто была Надежда Константиновна Крупская?
Я быстрее всех сказал:
– Жена Ленина!
– У дяди твоего жена! – возмутилась она и задекламировала: – Товарищ Крупская была выдающимся деятелем революции, основателем советской системы образования, другом и соратником вождя трудящихся всего мира товарища Ленина!
До пятого класса у нас была учительница Лидия Сергеевна, тоже с гулким голосом. У нее были свои представления о плохих словах. Например, мы выискивали однокоренные слова. Работать – рабочий, работа, заработок. Кто-то сказал: раб.
– Это плохое слово, дети! – сказала Лидия Сергеевна. – У нас в СССР нет рабов!
А когда Вова Б. на слово «висеть» предложил «виселица», гневу ее не было предела. Тем более что Вова недавно побывал в Польше (отец – дипломат).
– По заграницам наездился! – кричала она. – Насмотрелся!
На перемене мы обступили Вову.
– А ты правда за границей видел, как на виселице вешают?
– Дура она, – мрачно сказал он.
ШКОЛА 4
Лидия Сергеевна любила беседовать с нами на разные внеурочные темы.
Вот, например, читаем мы Некрасова. Как Мороз-Воевода хвастается:
Богат я, казны не считаю,
А все не скудеет добро!
Она начинает спрашивать, у кого сколько в семье зарабатывают, кому что когда покупают.
– Значит, ваши родители считают казну!. – говорила, подняв палец.
В общем, подводила нас к мысли о планировании семейного бюджета. Что, конечно, мудро. Хотя скучно и немножко обидно.
Иногда выходило смешно.
Однажды Лидия Сергеевна – уж не помню, к чему, – рассказывала:
– Как мы едим? Мы помещаем в рот пищу, измельчаем ее зубами, смачиваем слюной и глотаем…
Одна девочка вскрикнула:
– Ой! А я не смачиваю! Я прямо так глотаю!
Как-то Лидия Сергеевна сказала своим красивым голосом:
– Дети, сейчас шестьдесят первый год! Пройдет сорок лет, и наступит двадцать первый век! Представляете, как повезло вашему поколению? Вы увидите не только новый век, но и новое тысячелетие! – Мы прямо замерли от восторга, а она продолжала: – Да, дети, вы будете уже не молодыми людьми, но и не старыми. Вам будет по пятьдесят лет. Можно сказать – целых пятьдесят! А можно сказать – всего пятьдесят! Пора зрелости и опыта, мудрости и силы… – И так далее, и тому подобное.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Плохой мальчик"
Книги похожие на "Плохой мальчик" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Денис Драгунский - Плохой мальчик"
Отзывы читателей о книге "Плохой мальчик", комментарии и мнения людей о произведении.