Борис Бирюков - Социальная мифология, мыслительный дискурс и русская культура
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Социальная мифология, мыслительный дискурс и русская культура"
Описание и краткое содержание "Социальная мифология, мыслительный дискурс и русская культура" читать бесплатно онлайн.
Бирюков Борис Владимирович — доктор философских наук, профессор, руководитель Межвузовского Центра изучения проблем чтения (при МГЛУ), вице-президент Русской Ассоциации Чтения, отвечающий за её научную деятельность.
Сфера научных интересов: философская логика и ее история, история отечественной науки, философия математики, проблемы оснований математики. Автор и научный редактор более пятисот научных трудов, среди них книги, входящие в золотой фонд отечественной историко-научной и логической мысли. Является главным научным редактором и вдохновителем научного сборника, издаваемого Русской Ассоциацией Чтения — «Homo legens» («Человек читающий»).
Идеологема иммунизации. Поскольку человеку как познающему и деятельному существу присуще неискоренимое стремление к сопоставлению мыслимого и реального, необходимы специальные механизмы защиты «пустых формул» и «черно-белых» описаний от давления со стороны мира фактов и реальных отношений, от возможных возражений и критики. Этому служит особая техника «иммунной защиты», которую вырабатывает любая идеология. Назначение этой техники — представить идеологические клише, идеологические шаблоны в виде абсолютных истин, сомневаться в которых непозволительно, и сделать членов коллектива невосприимчивыми к критике идеологических основ. В современном обществе эта техника реализуется с помощью средств коммуникации и других приемов, раскрытию которых служат последующие идеологемы.
Идеологема наложения табу. Главным средством упомянутой выше иммунизации выступает система запретов, навязываемых идеологией ее носителям. Запреты эти касаются поведения индивидов, включая поведение языковое, о чем речь ниже. Мышление членов коллектива нагружается многообразными табу, что служит групповой интеграции и противостоянию «враждебным» группам. Любые акты целеполагания и целеосуществления «процеживаются» через систему запретов, так что определенные цели и способы их достижения заранее исключаются из рассмотрения в сообществе, цементированном соответствующей социальной мифологией.
В логическом плане идеологема запретов, особо явленная в текстовом виде, означает, в частности, резкое сужение спектра посылок дискурсивного мышления и исходных данных при принятии решений. Поле «логического зрения» зашоривается социальной мифологией, из него выпадают все, что не может быть одобрено господствующими идеологическими принципами.
Идеологема коммуникативной ограниченности. Системы табу реализуются языковыми средствами, шире — средствами определительных знаковых систем (в числе которых — системы принятого этикета). Точнее говоря, мыслительным табу отвечают определенные языковые (знаковые) запреты. Выразительным примером может служить практиковавшийся в годы «застоя» в СССР запрет на изображения свастики, в изобилии встречающиеся в памятниках древних культур, и историкам приходилось исхитряться так «урезать» эпиграфические изображения этого знака, чтобы суть дела была понятна только специалистам.
Под действием данной идеологемы в языке складывается система ограничений, суживающих содержание сообщений, способы их генерации (пример — жесткая регламентация пользования копировальными аппаратами, существовавшая в СССР) и распространения (монополия на публикации). В результате тексты, циркулирующие в данном коллективе, социальном сообществе и пр., оказываются под мощным прессом описанных выше идеологем. Более того, возникают специфические языковые уродцы типа языка нацистской пропаганды. Оруэлловский новояз — это не столько гипербола, сколько суровая реальность нашего времени.
В тартуской семиотической школе (Ю.М. Лотман) подобное явление получило форму различения текстов и не-текстов. Не-тексты — это такие сообщения, которые в силу своего содержания и (или) формы подлежат исключению из процессов коммуникации в данном коллективе. В категорию не-текстов могут попадать священные книги великих религий, философские и теологические труды, сочинения лиц, осуждаемых данной идеологией из-за их взглядов, национальной принадлежности, политической деятельности и т. п., «неприемлемые» произведения искусства или художественной литературы (типа «модернистской» живописи или поэзии), работы, априори признаваемые «лженаучными», и т. д.
Идеологема утаивания данных. Это продолжение предшествующей идеологемы. Собственно говоря, явление «не-текста» есть уже утаивание информации, данных. Однако утаивание сообщений шире утаивания текстов: оно распространяется на любые сообщения, фрагменты сообщений типа цифровых данных, географических названий, упоминаний отдельных лиц, фотодокументов и т. д. Распространенной формой утаивания данных является их искажение (свежий пример этого — распространенная в условиях господства сталинско-брежневской идеологии практика целенаправленного искажения географических и топографических карт Советского Союза, от которой страна отказалась лишь в период «перестройки»). Утаивание данных может переходить в физическое уничтожение документов — их носителей, что означает уже «культурный геноцид» со стороны соответствующей идеологии. Именно такое уничтожение материальных остатков общероссийской культуры происходит во многих вновь образовавшихся независимых государствах так называемого постсоветского пространства.
Утаивание данных может быть иерархически организованным, например, реализовываться в серии грифов секретности (или служебного пользования) различной силы. Оно составляет одну из важных прерогатив элиты, которая в зависимости от степени доступа к информации, скрываемой от массы членов данного сообщества, стратифицируется. Идеологическая эффективность утаивания сообщений и роль этого явления в социальной организации обществ была открыта давно — корни ее уходят еще в различение эзотерической и экзотерической частей многих древних религиозно-философских учений. В практике «тайных обществ» и подпольных партийных организаций XIX–XX веков это разграничение эзо- и экзотеричности получило новый импульс к развитию и новые формы реализации.
С логической точки зрения утаивание данных, их искажение, либо уничтожение представляет собой целенаправленное (определяемое формальными директивами заправил идеологии) либо спонтанное, вызываемое естественными давлением соответствующих идеологем, изъятие тех посылок знания и такого его расширения (путем логической и иной обработки этих посылок), которое (изъятие) препятствует описанному выше процессу «иммунизации» идеологических клише. Поскольку манипулирование данными — утаивание, искажение или уничтожение их требует определенной организации, каждая идеология создает систему соответствующих социальных институтов (явная или неявная цензура, специальные хранения книг, закрытые архивы и т. д.).
Следует, однако, иметь в виду, что не всякое ограничение доступа к информации связано с социальной мифологией. В документалистике введено понятие информационных барьеров — географических, временных, языковых и режимных. Географические барьеры связаны с затруднениями в получении информации (документов), источники которых пространственно удалены друг от друга. Временной барьер определяется разрывом во времени между генерацией текста и восприятием его потребителем. Языковой барьер коренится в разноязыкости данных. Все эти барьеры, в общем и целом, идеологически нейтральны. Иначе обстоит дело с барьером режимным, то есть с ограничением распространения информации, введенном в учреждениях данного социально-государственного образования. Всякий идеологический барьер, воздвигнутый на пути распространения данных, документов, текстов и пр., есть барьер режимный, но обратное неверно. Ибо социальные организмы не могут в принципе обойтись без коммуникативных ограничений, вызываемых экономическими причинами (технологическая тайна, секреты, касающиеся хозяйственных связей, которые не должны быть известны конкуренту, и т. п.) либо соображениями национальной безопасности. Но, как показано в той же документалистике, любое сокрытие информации бьет не только по тем, от кого эта информация скрывается, но и по тем, кто эту информацию скрывает.
Подводя итог рассмотрению идеологемы утаивания информации, мы можем сказать: поскольку это утаивание обусловлено системой господствующих иллюзорных представлений о реальности, оно есть безусловное зло, ограничивающее ту исходную информацию, которую данное сообщество может использовать в познании и практической деятельности.
6. Символы и этика. Нравственная компонента великих религий
Идеологема символизации. Язык, будучи эффективным и необходимым средством регулирования человеческого поведения (включая языковое управление собственной активностью, вплоть до тех виртуозных техник владения собственным телом, которые пришли с Востока и ныне становятся очень популярными), интенсивно используется всеми идеологиями. Среди этих средств однако особую идеологическую роль играют символы. Под последними разумеются краткие речевые формулы (типа индийских мантр или максим вроде «У человека все должно быть прекрасно…») либо наглядно воспринимаемые знаки, которые в силу несомого ими образа служат для выражения некоторого важного для людей содержания, часто соединяющего в себе отвлеченную идею и эмоциональный запал. Регулярное использование символов как носителей идеологем-клише — символизация — характерный признак любых идеологий. Ибо всякая идеология тяготеет к наглядному, образному представлению создаваемого ею эрзацмира. В качестве идеологических символов могут выступать любые объекты, способные выполнять функцию, так сказать, наглядно-вещной пропаганды идеологии. Таковым в советские времена являлся, например, рубль, с которым идеология того времени связывала клише «Самая прочная в мире валюта». Плакаты, выставляющиеся в «Окнах РОСТА» во время Гражданской войны, или их преемники сталинских времен — из той же категории. Так, плакат «Болтун — находка для врага» выступал в качестве символа идеологического клише «бороться со шпионами иностранных разведок».
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Социальная мифология, мыслительный дискурс и русская культура"
Книги похожие на "Социальная мифология, мыслительный дискурс и русская культура" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Борис Бирюков - Социальная мифология, мыслительный дискурс и русская культура"
Отзывы читателей о книге "Социальная мифология, мыслительный дискурс и русская культура", комментарии и мнения людей о произведении.