Наталья Потёмина - Планы на ночь

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Планы на ночь"
Описание и краткое содержание "Планы на ночь" читать бесплатно онлайн.
Это история любви — страстная и беззащитная, смешная и трогательная, понятная и близкая каждой женщине.
Когда Маша встретила мужчину своей мечты, мужчину с большой буквы, то окунулась в страсть как в омут. С головой. Ее подруга Юля пытается вернуть Машу на землю в редкие минуты просветления в Машиной голове. А страсти там действительно пылают нешуточные — просто смертельные. Юля недоумевает: зачем нужна эта любовь, если от нее люди «умирают»? Но для кого любовь — товар, а для кого — смысл существования. Каждый выбирает сам.
Конечно, не всегда это получалось гладко, порой не обходилось и без курьезов, но проколов и громких скандалов не случалось, и до конкретного мордобоя дело не доходило.
Мы с Юлькой ждали водителя и продолжали трепаться.
— Тебе нужен психотерапевт, — подвела итог Юлька. — У тебя скоро совсем крышу снесет на почве развода.
— Юля, какой к черту психотерапевт! Неужели я смогу рассказывать чужому дядьке об особенностях своего оргазма?
— И не надо. Вот когда я жила в Нью-Йорке, то раза четыре ходила к психотерапевту, очень душевный мужик попался. Мы все больше о детстве говорили, о юности, о первых сексуальных впечатлениях, об отношениях с отцом и так далее. Оказывается, вся наша взрослая жизнь — это всего лишь продолжение детства: чего мы там насеяли, то здесь и пожинаем. Вот и тебе надо разобраться в себе. Вспомнить свои нежные годы и нарыть там что-нибудь такое, что могло бы открыть тебе глаза на всю твою сегодняшнюю действительность.
— А у тебя глаза открылись?
— У меня бы открылись, если бы не жаба.
— Какая жаба?
— Которая меня задавила, когда я посчитала, во сколько мне этот психотерапевт обходится.
— А что же ты тогда желаешь своему ближнему того, что тебя саму задавило?
— Так то же в Америке! А у нас ты можешь себе это позволить, ты этого достойна!
— Нет уж. Лучше я себе тряпку какую-нибудь куплю или вкусненькое что-нибудь.
— Маня! Запомни, мы едим для того, чтобы жить. А не живем… Еще бы знать, почему.
Юлька глубокомысленно замолчала и отвернулась к окну.
— Слушай, Юль, — прервала я молчание, — а давай ты будешь моим психотерапевтом. Я тебе все-все расскажу — и про детство, и про папу, и про секс. Ты же обо мне, в сущности, ничего не знаешь.
— А ты представляешь, во сколько тебе это обойдется?
— Юль, я совершенно безвозмездно, то есть даром, тебе одной.
— Ладно, пошутили и хватит, некогда мне с тобой. Завтра, а лучше сегодня, пойдешь в «Канцтовары» и купишь тетрадь в сорок восемь листов и в свободное от работы время будешь писать.
— Что писать?
— Будешь писать свои мемуары. Типа «Детство, отрочество, юность». Хотя это уже было. Назовем короче — «Детство Мани». Простенько и со вкусом.
— Было же уже «Детство Темы».
— Какого Темы? Не путай меня, Маня. Пиши, а потом мне покажешь.
— Ты это серьезно?
— Абсолютно. Научимся друг на друге психоанализу и откроем свой бизнес. Нам с тобой теперь все по плечу.
2
Первый выходной в этом месяце, первый солнечный весенний день, первая в это утро непереносимо сладкая затяжка первой из пяти жестоко лимитированных сигарет — все это было осквернено и попрано с особой циничностью первым же телефонным звонком.
Звонил шеф с убедительной просьбой выехать на объект к неожиданно подвернувшемуся очень нужному клиенту. То, что клиент действительно нужный, я поняла по тому, что Савва Морозыч звонил лично, а не доверил это нашему главному секретарю Пете.
— Надо, зая, надо, — подлизывался он. — Там и дел-то на пару часов, обставить мебелью небольшую холостяцкую квартирку очень полезного для нас человека. Сделай папочке приятное, не откажи старику в удовольствии.
Старику было глубоко за пятьдесят и, несмотря на обильную седину и ребра, переломанные бесами в крошево, дедуля смотрелся вполне свежо и завлекательно. Его манера общаться с любой женщиной как с особой легкого поведения, занимающейся тяжелым физическим трудом, никого особенно не обижала и не вводила в заблуждение. Все знали, что он давно и прочно женат и его бдительная жена Лена Львовна следит за каждым его шагом. Как-то в порыве откровенности она нам призналась, что если только заподозрит своего благоверного в какой-нибудь интрижке, то и ему несдобровать, и для соперницы коварной всегда есть в запасе бутылочка с серной кислотой. Я и до этого избегала надолго оставаться с Сам Самычем наедине, но после такого скромного заявления его супруги стала и кабинет его, от греха подальше, за три версты обходить.
Взрослая вроде, почти старая женщина, а какие нешуточные страсти. Тотальная слежка, подслушивание телефонных разговоров, собственный штат доносительниц, а в кладовке на полке в бутылке из-под настойки шиповника до поры до времени тихо побулькивает серная кислота. Может быть, это и есть любовь? Вот только вопрос: к кому? Или скорее — к чему? К Сам Самычу? К его душевным богатствам? Или к его несметным сокровищам? К его недвижимости в Испании? Или к недвижимости его члена? Или все-таки движимости? Раз Лена Львовна волнуется, значит, еще какое-то шевеление хоть раз в квартал, да происходит? Или я сама такая циничная, грязная женщина, думаю только о плохом, о мелком, а там такая большая, такая хорошая любовь! Но разве могут еще любить другу друга люди, прожившие в браке больше тридцати лет? Я бы, наверное, не смогла. По крайней мере, так. Отчаянно, неистово, горячо. Когда вся морда в морщинах, когда грудь обвисла, а живот, наоборот, торчит, как силиконовый. Когда эстроген практически на нуле, а тестостерон, как назло, пробивается пухом над верхней губой, и на голове уже тоже пух, а не волосы, и в других местах давно уже все поредело и поседело, и уже лучше бы пожрать, чем потрахаться, — какие тут к черту страсти? До завтра бы дожить и обрадоваться этому.
Когда мне будет глубоко за пятьдесят, я превращусь в старуху, и, может быть даже, мне будут уступать место в общественном транспорте. Да что там за пятьдесят, в нашей стране сорок лет — бабий век, ни на работу устроиться, ни замуж выйти. Догуляю свои последние золотые денечки и вступлю в век серебряный, как в дерьмо. Позолота смоется, из-под нее станут проступать тусклые серые краски утренней бледной кожи, потрескавшихся сухих губ, глаз цвета апрельского уходящего снега и волос с не прокрашенными седыми прядями. По утрам мои кости будут скрипеть как колеса несмазанной телеги, колени подгибаться под тяжестью туловища, пятки трескаться, как почва в пустыне, а парадонтозные десны над остатками зубов живописно кровоточить и оставлять на зубной щетке красивые пунцовые пятна.
А мимо будут проходить смирные юноши с упругими попами, железными бицепсами и пустыми, оловянными глазами. Они будут смотреть на меня сквозь и не замечать ни усталости моей, ни сгорбленности, ни унижения, которое испытывает каждая женщина, незаметно, несправедливо, неестественно, но при этом фатально обворованная временем.
Мальчикам будет совершенно наплевать на меня, на мой глубоко постбальзаковский возраст, на мою женскую, несправедливо короткую молодость и бесконечно серую, непроглядную старость.
А за окном в красивых позах будут стоять все те же деревья цвета благородного черненого серебра, солнце девятьсот пятьдесят третьей пробы будет мало чем отличаться от луны, облака, проплывая по небу, как льдины по серой реке, станут вызывать желание заняться большой стиркой с привлечением едких химических средств, чтобы отмыть их от плесени, сырости и безнадежности.
Холод и мрак. Глаза б мои не смотрели.
Кстати, о глазах.
— Твои глаза как два гестаповца, — при каждом удобном случае любил повторять Бородин. — И ни спрятаться от них, ни скрыться. Везде найдут, увидят и покарают.
Наивный, разве женщина глазами видит? Она нутром чует, звериным низменным инстинктом, по запаху узнает соперницу, покусившуюся на семя ее самца. По дому носится ветер, в воздухе сверкают зеленые молнии, волосы на голове электризуются и сухо потрескивают, смерч срывает с полок тарелки, и они разлетаются на мелкие кусочки за много километров от эпицентра взрыва. Бородину под нашим семейным одеялом стало тесно и жарко, и он старался отодвинуться и раскрыться. Мне стало холодно и одиноко, хотелось прижаться к знакомой до боли человеческой грелке и сбросить с себя липкий потный скафандр ночного ужаса и воспарить в невесомости законно краденого оргазма.
Казалось бы, отвернись, отринь, побрезгуй! Ан, нет! Накося, выкуси! Чтобы ей, змее подколодной, меньше досталось. Чтобы он приходил к ней усталый, сытый, довольный и выжатый, как лимон над рыбой. Пользуйтесь, нам не жалко. Отсасывайте до самого дна. Но надолго ли хватит сил у всех участников представления? Надолго. Если им все равно. Если это игра такая, развлечение, отдохновение, каприз. Если ничего не греет, не тлеет и не горит. И если ничего не держит. Или никто. А я — никто. А я — ничто. Я не держу, не цепляюсь, не сопротивляюсь. Я сама — выталкивающая сила. Вылетай, пробка, вылетай! Лучше одной, чем втроем.
Да, Юлечка, отпустила. Все перегладила, перестирала, сложила в новые, купленные к отпуску чемоданы, и отпустила. С Богом, родной, чтоб тебе там было лучше, чем здесь. Пусть там хлебнут счастья своими дырявыми ложками. Если не подавятся.
Почему все это вдруг вспомнилось? Может, что-то приснилось, и забывшееся вновь аукнулось тупой потухающей болью в районе солнечного сплетения? Скорее это отголоски нашей с Юлькой вчерашней беседы. Но я не дам себе расслабиться и утонуть в корыте собственных соплей. Все хорошо, прекрасная, все хорошо. Все позади, все впереди.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Планы на ночь"
Книги похожие на "Планы на ночь" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Наталья Потёмина - Планы на ночь"
Отзывы читателей о книге "Планы на ночь", комментарии и мнения людей о произведении.