Борис Ардов - Table-Talks на Ордынке

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Table-Talks на Ордынке"
Описание и краткое содержание "Table-Talks на Ордынке" читать бесплатно онлайн.
Сборник воспоминаний о жизни московского дома Н. А. Ольшевской и В. Е. Ардова, где подолгу в послевоенные годы жила Анна Ахматова и где бывали известные деятели литературы и искусства. Читатель увидит трагический период истории в неожиданном, анекдотическом ракурсе. Героями книги являются Б. Пастернак, Ф. Раневская, И. Ильинский и другие замечательные личности.
В книгу вошли повести «Легендарная Ордынка» протоиерея Михаила Ардова, «Table-talks на Ордынке» Бориса Ардова и «Рядом с Ахматовой» Алексея Баталова.
— Свидетельница Панкратова, суд предупреждает вас, что за дачу заведомо ложных показаний вы несете ответственность по статье Уголовного кодекса…
— Это за вранье-то? — сказала сторожиха. — Да я, милок, сроду не врала…
— Ну, рассказывайте, как было дело…
— Сижу это я в тамбурчике… Такой у нас тамбурчик перед магазином… Слышу, кто-то в замке снаружи ковыряется… Ну, я и крикнула: «Караул!». А тут дверь открылась и вот этот… Да, вот этот… Как мне гаркнет: «Молчи, старая б…!»
В зале раздался смех, а судья обратился к свидетельнице:
— Гражданка Панкратова, это не существенно… Не обязательно здесь повторять вес, что сказал подсудимый…
— А как же не обязательно?.. Я ведь тебе обещала, что врать не буду… Он как гаркнет: «Молчи, старая б…!»
Опять смех, и опять судья говорит:
— Это слово больше повторять не нужно…
— Как так — не нужно?.. Ведь он мне так и сказал: «Молчи, говорит, старая б….!»
И сбить сторожиху с этой фразы было невозможно. Пришлось объявить перерыв в заседании и долго втолковывать ей, что этот момент в показаниях можно и опустить.
В суде рассматривается дело о разводе. Истец — генерал, ему за шестьдесят, жена — сверстница. Судьиха спрашивает мужа о причине развода.
— Видите ли, — говорит генерал, — мы с ней поженились сорок с лишним лет назад. Я тогда был денщиком у офицера царской армии, а она там же состояла кухаркой. Потом была революция, гражданская война… Я сам стал офицером, учился, закончил военную академию. А она, как была кухаркой, так на этом уровне и осталась. Дети у нас уже взрослые… А мне все время приходиться стесняться ее серости и дикости перед моими друзьями. Прошу суд нас развести. И вот оглашается решение суда.
— Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики… развести…
— Как?! — кричит с места генеральша. — Почему?
Судьиха прерывает чтение приговора и назидательно говорит ей:
— Надо рость!
Знаменитый артист, чтец Антон Шварц некоторое время был адвокатом. В одной защитительной речи он говорил:
— …Ну, а теперь обратимся к образованию моего подзащитного. Как сказал поэт — «мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь…»
Тут судья прервал его репликой:
— Шварц, без куплетов!
Николай Макарович Олейников, как известно, был редактором издававшегося в Ленинграде детского журнала «ЧИЖ» (Чрезвычайно интересный журнал). Но вот подписка на это издание стала падать, а потому ленинградский отдел народного образования решил поддержать «ЧИЖ». На педагогический совет в одну из школ явилась инструкторша из этого отдела и выступила с речью. (При том она была еврейка и говорила с сильным акцентом.)
— Товарищи! Мы все как один должны подписаться на наш ленинградский пионерский журнал «Чиж»… Мы должны призвать всех детей подписываться на наш журнал «Чиж»… Надо объяснить всем родителям, что «Чиж» — наш лучший пионерский журнал… и т. д. и т. п.
После этой дамы слово взял старый (еще с гимназических времен) учитель словесности, но в своей речи он допустил оговорку прямо по Фрейду:
— Наша гостья из отдела образования совершенно права. Мы все должны подписаться на этот наш ленинградский журнал «Жид»…
Директор школы, в которой в свое время учился режиссер Евгений Рубенович Симонов так говорил своим ученикам:
— Сегодня ты парту ножом режешь, завтра воровать пойдешь. И кто из тебя вырастет? Троцкист-зиновьевец — убийца Кирова!..
В начале тридцатых годов в Ленинграде жил в жуткой коммунальной квартире, буквально погибая от унижений и нищеты, глубокий старик — родной сын М. Е. Салтыкова-Щедрина. Как известно писатель этот ценился и цитировался самим Сталиным, и вот несчастный старик решился написать вождю письмо с просьбой о помощи. Каким-то непостижимым образом это письмо дошло до адресата, и всесильный тиран собственноручно начертал на нем резолюцию: «т. Медведю. Прошу помочь».
Затем письмо было доставлено в печально известный серый дом на Литейном, а Медведь, как известно, возглавлял ленинградское НКВД вплоть до убийства Кирова. Получив бумагу с собственноручной резолюцией Сталина, Медведь разом нажал на все кнопки стоящего перед ним аппарата — вызвал к себе начальников всех отделов. Через минуту из коридора послышался топот сапог, а через две кабинет Медведя наполнился сотрудниками. Дальше хозяин кабинета произнес матерный монолог, смысл которого можно передать примерно так:
— За что я вас, дармоедов, кормлю?.. Куда вы, сукины дети, смотрите?.. Мимо вашего носа письмо попадает самому хозяину, и я об этом ничего не знаю! Сию минуту найти этого, как его, Щедрина!.. И чтоб я завтра же мог рапортовать в Москву!..
А сын знаменитого сатирика сидел в своей жалкой комнатенке со своей старенькой женой и вовсе не подозревал, что вот-вот начнутся события, напоминающие сказку из «Тысячи и одной ночи». А тем временем к его дому подъехали грузовые машины, и доблестные чекисты вошли в квартиру. Для начала они в принудительном порядке выселили всех прочих жильцов этой коммуналки, погрузили их скарб на грузовики и увезли на новые места жительства. И тут же несколько бригад маляров приступили к ремонту всей квартиры — красили, клеили обои… Еще два грузовика доставили со склада мебель, которую тут же расставили по всем комнатам. Привезли массу одежды и обуви для обоих — старика и старухи. Доставленный к ним работник отдела социального обеспечения тут же, на дому выписал им новые пенсионные книжки, где сумма пособия была доведена до максимальной. Привезли новую посуду кухонную и столовую. И, наконец, стали прибывать из елисеевского магазина корзины со всякой роскошной снедью… И все это в течение считанных часов. Затем чекисты стали прощаться с хозяевами обновленного роскошного жилища, и старший, распоряжавшийся всей грандиозной операцией, осведомился у оторопевшего старика:
— Нет ли у вас еще каких-нибудь просьб или пожеланий?
Тот немного подумал и указав на свою жену произнес:
— Вот она хотела в кино сниматься…
В сером доме следователь ведет допрос арестованного.
— Расскажите вашу биографию.
— Я родился в 1887 году в Петербурге.
— В Ленинграде, — поправляет следователь.
— В 1895 году поступил во вторую петербургскую гимназию…
— В ленинградскую гимназию, — опять поправляет следователь.
— По окончании гимназии поступил в Императорский Петербургский университет.
— Ленинградский университет…
— В 1907 году за участие в студенческих волнениях был арестован ленинградской жандармерией…
Валентина Абрамовна Иоффе рассказывала о тридцатых годах:
— Я прихожу с работы, и домашняя работница сообщает, что забрали одного из наших соседей. При этом добавляет такое: «Его арестовали по подозрению, что он — поляк».
А вот еще история, рассказанная В. А. Успенским.
В Москве на улице Дунаевского до сего дня стоит дом, где имели квартиры многие архитекторы. В частности, до войны там жил зодчий Александр Федорович Хряков с супругой (то же архитектором) Зоей Осиповной Брод. На двери их квартиры красовалась массивная медная табличка:
А. Ф. Хряков 3. О. БродВ тридцать седьмом году, во время массового террора их сосед Л. М. Поляков послал к Хрякову по какому-то делу свою домашнюю работницу. Буквально через пять минут полуграмотная женщина прибежала обратно и в смятении объявила:
— У них на двери написанов: Хряков зОброт…
В то самое жуткое время в Московском театре Оперетты шел политический митинг. Какой-то активист держал речь. Все было хорошо и правильно, но конец получился неожиданный. Оратор возгласил:
— Да здравствует наш вождь и учитель товарищ… Троцкий!..
В зале воцарилась гробовая тишина.
Осознавши, что он произнес, несчастный впал в сущую истерику.
— Нет!.. Нет!.. — истошно завопил он, — Сталин!.. Сталин!.. Сталин!..
Его увели за кулисы, но истерика продолжалась. Бедняга бился в конвульсиях и кричал:
— Сталин!.. Сталин!..
От ужаса у него начался понос…
А тем временем кто-то позвонил на Лубянку, и через несколько минут оттуда приехали.
Но когда чекисты увидели корчащегося на полу, вопящего человека от которого к тому же шла вонь, они им просто побрезговали, и уехали восвояси.
Ардов всю жизнь дружил с актером Игорем Ильинским. У них был общий приятель — Валерий Трескин. Ардов его шутливо именовал «Лабардан». Это был человек одаренный, умный, по образованию юрист, но при том всю жизнь он был не в ладах с уголовным кодексом. В конце концов, он так и умер в заключении, куда угодил после громкого процесса. Трескин в совершенстве владел искусством подделывания подписей решительно всех знаменитых художников прошлого века. Сообщником его был человек по фамилии Иголь, директор антикварной лавки на Арбате. И вот эти компаньоны наводнили своей «продукцией» частные коллекции и даже собрания некоторых провинциальных музеев.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Table-Talks на Ордынке"
Книги похожие на "Table-Talks на Ордынке" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Борис Ардов - Table-Talks на Ордынке"
Отзывы читателей о книге "Table-Talks на Ордынке", комментарии и мнения людей о произведении.