Олег Алексеев - Крепость Александра Невского

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Крепость Александра Невского"
Описание и краткое содержание "Крепость Александра Невского" читать бесплатно онлайн.
АЛЕКСЕЕВ Олег Алексеевич — член СП СССР, родился на Псковщине в 1934 году. В мальчишеские годы О. Алексеев вместе с родителями помогал партизанам громить фашистов — впечатления той поры постоянно оживают во многих его произведениях. Читатели хорошо знают О. Алексеева как поэта. В поэме «Осада» автор воссоздает картины легендарного прошлого родного края, пишет о мужестве русских людей — защитников древнего Пскова во время осады города польским королем Стефаном Баторием.
О. Алексеев — автор десяти книг стихов и прозы. Повесть «Горячие гильзы» трижды выходила в нашей стране, издана за рубежом. В сборнике издательства «Молодая гвардия» «Фантастика-77» опубликована его первая историко-фантастическая повесть — «Ратные луга». Открывающая этот сборник новая повесть О. Алексеева «Крепость Александра Невского» продолжает традиционную и дорогую для писателя тему героического прошлого нашей Родины.
Товарищ мой в грудь был ранен, в легкие, вижу, потемнел лицом, еле движется.
Словно наяву увидел я то, о чем рассказывал Костя Цвигузовский.
Ход круто пошел вниз, с потолка, со стен стали срываться капли воды, пол стал мокрым. Беглецы догадались, что идут под рекой. Каменной кладки не стало, ход был просто прорублен в толще известняка. Под ногами зажурчал холодный живой поток. Вода была по колено Косте и его товарищу, по пояс мальчугану. А ход все опускался. Вскоре беглецы брели по пояс в воде, а мальчуган шел на цыпочках, чтобы не захлебнуться, высоко поднимал над головой горящий фонарик.
— Костя! Костя! — долетел чей-то тревожный голос. — Тебя на почту вызывают. Звонить кто-то будет…
Рассказ прервался, Костя торопливо встал, вбежал в дом, вернулся переодетым, вывел из сарая велосипед…
Костю вызвали на совещание в Псков, я вернулся в Порхов. На автобусной остановке меня ждала Зина.
— Я каждый день прихожу… Всего два автобуса, живем рядом. Рассказывай, что узнал!
Выслушав меня, Зина вздохнула:
— Опять не до конца… В музее говорят, что никакого хода не было, а мне думается — был…
Через четыре дня я вернулся на родину. Когда шел берегом Лиственного озера, показалось вдруг, что я никогда и никуда не уезжал, всегда был здесь и жизнь была неподвижной и прозрачной, как озерная вода. Старая Проса была в тревоге, тужила, что пропала черная курица.
— Может, ястреб унес? — высказал я предположение.
— Не, не ястреб — сова… Совы есть — кур дерут. Прилетит днем, бух на курицу и задерет… Кругом напасти. Боров все гряды избуравил, в саду гада застебала… Лето сухое, вот и ползут в деревню из болотины.
Я спросил Просу про Костю Цвигузовского.
— Сейчас вроде тверезый. Тверезый-то он хороший, а напьется, так кричит, буянничает, кулаком сулит. Он и в партизанах один раз напился, так пулемет отобрали, посадили на ночь в хлевину… Бранили потом.
Проса вдруг вспомнила, что я уезжал…
— Съездил-то удачно? Узнал чего?
— Узнал… Только Костя знает самое главное… Рассказать не успел…
— Так найди Костю. Только он на месте не сидит, некогда, то сам работает, то другим помогает. Искать надо. Был бы бинокль, он бы так и притянул… Может, он на покосе, а может, и в кузнице…
Костю помог мне найти мальчишка. Около озерка Слепец, на сплавине Костя чинил продырявившуюся комягу. Рядом лежали сети, липовый черпак и зесло…
Выслушав мою просьбу, ветеран нахмурился.
— Вспоминать — душу бередить… Ладно, доскажу… Спасибо, что пришли. Ватагой веселее… Бывает, не с кем и рыбу половить… Без дружков живу. Кто старше меня, кто млаже. Ровесников нет — сложили головы.
День стоял теплый и ласковый, над Слепцом кружили дикие утки.
Рассказ Кости был прост и суров.
— …Кто там? Кто? — тревожно спросили из-за двери. — Пароль?
— Белый камень, — ответил мальчуган.
Дверь с шумом открылась, и Костя увидел подземелье с низким каменным сводом и корявыми стенами. На валуне теплилась жировая плошка, огонек ее был похож на осенний осиновый лист. На полу, на снопах соломы лежали раненые: смутно белели бинты, слышались стоны.
В древности в подземелье был, видимо, склад: в углу теснились дубовые пороховые бочки, грудой лежали огромные каменные ядра, а рядом с ними ствол от старинной пищали. По стене спускалась цепь грубой железной ковки…
— Под землей жутко, — признался Костя. — Темнота — глаз коли… Будто из полдня прямо в полночь попал… Сыро, пахнет что в погребе. Окоп пашней пахнет, а тут иной дух, тяжелый… Где идешь стоя, а где и ползком приходится. В одном месте на спине полз, извиваюсь, будто уж на болотине. Обвала страшно. Придавит, и сразу тебе могила — на веки вечные. Одно слово подземелье… Кто ад выдумал, тот точно под землей бывал.
— И в лазарете… страшно? — спросил кто-то из мальчишек.
— Нет, там потолок надежный, люди рядом, да и огонь всегда горел. Хочешь пить — воды целая бочка. Хочешь родничной воды, бери котелок, иди к тайнику, колодцу древнему.
— А как… в уборную? — смущаясь, спросил мальчуган и покраснел.
— Люди в древности не хуже нас были. Все у них имелось, и водопровод самотечный, и это самое — для грязного стока… Деревянные такие трубы, для изоляции берестой обложены.
— Душно… Очень?
— Что душно, то душно, но есть и такие места, где и ветер веет… А тишина-то, тишина. Будто уши ватой заложены.
— А теперь все это… цело? — с затаенной надеждой спросил я сам.
— Что-то, видно, и цело… Искать надо, копать… Фашисты нашли все-таки вход и выход, полезли под землю, а по ним — из пулемета. Тогда они привезли взрывчатку, рвать начали, замуровать наших решили. Замуровали намертво.
— И наши погибли? — испугался мальчуган.
— Вырвались… Клин клином вышибают. В одном месте ход близко к поверхности подходит, заложили шашек семь тола, подрывники и в лазарете были, и как бабахнут… Взрывом и пробило выход. Грохнуло под землей, фашисты и не услышали. Выбрались, а земля осыпалась.
Я спросил Костю, долго ли он был в подземелье.
— А часов шесть, не боле. Волю, понимаешь, почуял… В поле захотелось, в лес — на простор. На земле человек как птица, а под землей — вроде крота… Отпустили, как только стемнело. Прошел назад по подземному ходу, вышел на кладбище, а там — ольховые кусты, луговина. Не шел, а бежал. Река попалась — вброд перебрался. Полуживой, а верст сорок отмахал. Своих нашел быстро. Не поверите, каравай черного хлеба в один присест угрохал… Медсестра, как ребенка, рыбьим жиром поила. И сразу в бой угодил, в самое пекло.
— А гдe был второй выход? — перебил ветерана Саня.
— Чего не знаю, того не знаю. Вроде в крепостной башне, а вроде в стене камень отодвигался… Был и другой разговор. В крепости дома стояли, в угловой жил подпольщик Калачев. В честь его улица в нашем Порхове названа. Так будто выход был прямо в подвале. Копали тайник, видят — каменная кладка. Ну пробили ее ломами, видят — подземный ход…
Костя задумался:
— Это я так думаю, а про второй выход не слышал даже слова. А про первый молчать велели, только в особом отделе и рассказал… Теперь вспомню и думаю: не сон ли снился… Боюсь рассказывать, вдруг не поверят…
Костя нахмурился, опустил плечи. Я знал, что Костя был партизаном, знал о его храбрости, но столько лет не знал о главном. Видно, в душе человеческой есть свои тайники, свои подземные ходы, и найти их, ой, нелегко…
— Ушел я один, без товарища… Не знаю, вылечился он или нет, жив ли сейчас. Может, там, под землей, и остался. Искать — так фамилии не знаю. В лагере под номерами были, фамилии… придумывали…
Постаревший, в дешевом сереньком костюме, Костя совсем не был похож на бывшего воина, о котором с гордостью говорили командиры. Я знал, что все свои награды, партизанские документы и даже знак ветерана Костя отнес в Порхозский музей. Знал я и про Костины нелады с милицией: отобрали любимое ружье, которое Костя вовремя не успел зарегистрировать. Бывший полицай, отсидевший двадцать лет в Сибири, клялся-божился, что Костя угрожал ему ружьем…
— Да я бы его и кулаком зашиб, — в сердцах возразил Костя. — Без ружья дал бы буханицы!
Знал я и то, что Костя — тайная любовь многих его ровесниц, оставшихся вековухами-вдовами. Не знал я, оказа лось, только про Костин плен и невероятный побег…
— А, хватит… — Костя махнул рукой, встал. — Тяжело вспоминать… Не стар еще, а стариком себя чувствую… Другой и за сто лет столько не увидит.
К старой Просе я вернулся, неся на прутике полдюжины тяжелых латунных карасей. Проса засуетилась, вычистила и зажарила рыбу.
За ужином Проса, как всегда, рассказывала деревенские новости. Почти все они были радостными, колхоз шел в гору… Спать я, как и накануне, отправился на сеновал…
Утром, за завтраком Проса лукаво и многозначительно посмотрела на меня, негромко сообщила:
— А тебя вчера Зина спрашивала… По делу, говорит… Известно, какие дела между девицей и парнем. А уж хороша, краше, чем вербочка на пасху… Только тревожилась очень, что ты не вернулся… Решила, видно, что насовсем уехал.
Даже не позавтракав, я отправился в соседнюю деревню Лесная дорога оказалась сухой и крепкой, через минут десять я уже был у дома Зининой матери. Зина сбежала с крыльца, бросилась мне навстречу.
— Скорей к матери, она такое знает!
Мать Зины звали, как и мою хозяйку, Просой. Хмурая и усталая женщина оживилась, увидев меня.
— Вылитый Леня, весь в отца. — И, повеселев, добавила: — Ухаживал твой отец за мной, когда молодым был, до этой вот калитки провожал… Потом уехал куда-то, а я за другого вышла… Убили моего сокола, и отец твой погиб… Счастье, как лесной голубь, мелькнет да пропадет… Потом стоишь и думаешь: привиделось или вправду птица была?
— Ты о деле расскажи. — Зина легонько толкнула мать под локоть.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Крепость Александра Невского"
Книги похожие на "Крепость Александра Невского" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Олег Алексеев - Крепость Александра Невского"
Отзывы читателей о книге "Крепость Александра Невского", комментарии и мнения людей о произведении.